Он хитро прищурился, выпуская дым колечками.
— Обе печати делал мой отец. Потом экзаменовал меня по готовому кейсу, что бы я сам предпринял, окажись я на его месте.
— Твой отец? — я лихорадочно вспоминал, как Яно описывала мага с Запада. — Сколько мужей было у твоей маменьки?
— Ровно один, — сквозь колечко пролетело копье из дыма. — Велес.
— Ты хочешь сказать, что японцы не нашли ничего лучше, чем два раза звать Велеса под Токио? — сказать, что я оторопел, значило промолчать. — Это они бога называют магом с Запада?!
— Они запросили помощь любого чародея, который способен создавать печати, — пожал плечами Виктор. — Мы им в ответ сообщили, кто может прибыть, и они сразу забраковали подавляющую часть. Легко догадаться, что в числе нежелательных оказались чародейки, которых у нас традиционно горы. Я понятия не имею, чем их женщины не устраивают, но из мужиков свободным был только папа. Ну, он и отправился.
— То есть у них что маг, что ками — всё едино? — решил уточнить я. Для меня такое поведение было немыслимым: это как бы приехавшая Аматэрасу о-миками добровольно села за один стол с Тильки-ахаем.
— Кажется, да, — Виктор рассказывал об этом как о чем-то очень обыденном. — Сам знаешь, на территории чужой земли мы всегда слабее, чем хотелось бы. Поэтому, видимо, отца даунгрейднуло до уровня просто очень сильного мага. В любом случае, он справился, и не кидайся один Кощей стрелами почем зря — его творчество простояло бы еще очень долго.
Японские предпочтения были для меня загадочнее некуда. Звать самого Велеса только потому, что остальные кандидаты оказались кандидатками… Обозначать его как «маг с Запада»…
Непостижимо. Но нужно было рассказывать дальше.
— Значит, ты у нас гражданин Японии, а охотиться нужно за Тиамат? — уточнил он после того, как я завершил историю.
— Вроде того, — я не понимал, зачем ему первый факт.
— За гражданами Японии слежка не ведется, у стран отлично налаженные контакты. Это значит, что у нас полностью развязанные руки… А о втором — давай-ка спросим у всемогущего, как именно Мардук ушатал оригинальную Тиамат. Это натолкнет нас на нужные мысли, из чего собирать арсенал, — он углубился в смартфон на минуту.
Он замолчал. Кажется, придется спрашивать самому.
— Прости, Виктор, а какой арсенал?
— А это мы сейчас и узнаем, — он вскочил с места и направился в то, что я ошибочно посчитал гаражом. — Следуй за мной.
Он закрыл металлические роллеты, проследив, что нигде не осталось ни миллиметровой щелочки. И клацнул каким-то пультом в кармане джинсов.
Пол начал разъезжаться, открыв лестницу в подвал. Ничего подобного я не видел.
— Итак, а теперь по тексту, — он одним глазом заглядывал в смартфон, а другим озирал владения. Я, проглотив язык, следовал по пятам. — Пришли старшие боги к младшему Мардуку, поскольку были страшно напуганы, и объявили ему: «Спаси нас от страшной Тиамат и ее безжалостного супруга Кингу, и мы будем служить тебе…», ага, это вторично. Принял Мардук верховную власть из рук богов, а потом пошел вооружаться. Что он с собой взял и зачем это ему? Меч… хоть бы указали, какой.
На огромный стол, покрытый нержавейкой, легли прямой меч и что-то серповидное.
— Ассирийцы обладали удивительно дурным вкусом, — пояснил Виктор. — Это у них тоже меч. Так вот. Дальше копье…
К мечам присоединились несколько прямых копий.
— Привесил к поясу лук и колчан… Костя, ты умеешь стрелять из лука?
— Обучали немного, — протянул я. На стол был водружен лук и, разумеется, колчан.
— Взял в руки огромную сеть… зачем, неужели не нашлось поудобнее чего? Ладно…
К вооружению добавилась ловчая сеть, по размерам больше подходящая для мамонта. По ее краям были видны утяжелители размером со среднюю гирю. Виктор поднял ее не глядя и положил на стол, ахнувший под такой нагрузкой.
—…и вскочил в колесницу, запряженную четырьмя конями, зубы которых были напоены ядом. Вот тут проблема, конечно, я таким не располагаю. Пока будет обозначаться чем пришлось.
На сеть сверху была поставлена статуэтка золотого батура на коне. Видимо, над этим моментом предлагалось подумать еще.
— Что там дальше? Ага. Вооружился и поехал воевать Тиамат и ее муженька. Восемь ветров, дующих в разные стороны, послушно окружили его, и каждое его движенье рождало молнии. Задорная у них мифология, совсем как у наших степняков… Увидал его Кингу — а, это ж муж — и устрашился, и разбежались в разные стороны чудовища, созданные Тиамат. Но сама Тиамат не испугалась и встретила Мардука яростной бранью…
Он на секунду задумался.
— Костя, а ты знаешь что-нибудь о вещных проклятиях?
Я сразу вспомнил одного инугами и вкратце рассказал и эту историю.
— Да, именно о них, — кивнул Виктор. — Вот к чему нужно готовиться. Так вот, обложила она нашего Мардука страшными словами на местном языке, но он не смутился… слушай, тут точно речь о какой-то обсценной лексике, я уверен. Он накинул на Тиамат свою хитросплетенную сеть. Та раскрыла пасть, думая поглотить его вместе с колесницей. Ну и дрянь прожорливая… Тут Мардук ловко отскочил и вогнал в ее глотку восемь ветров — те, которые его до этого окружили. Тиамат начала задыхаться, не в силах вымолвить ни слова, а в ее внутренностях бушевала буря. То есть он не дал ей возможности проклясть его, произнести слова… Это важно.
Я, кажется, тоже начал понимать механику, которой пользовался Мардук.
— Что дальше… Он пронзил Тиамат копьем и убил одним ударом, потом вырезал мечом ее сердце, а огромное туловище разрубил пополам, как плоскую рыбу. Поэты, однако. Одной половиной тела он перекрыл верхние воды и отделил их от нижних вод… ну, на этом в целом всё. Итак…
Лук и колчан со стрелами перекочевали со стола обратно на стойку. Ассирийские мечи тоже отправились на место, их заменили пара кинжалов кровожадного вида и охотничий шкуродер, увеличенный в масштабе один к четырем. Два копья Виктор оставил.
— Итак, колесница и ядовитые кони нам без надобности, — подытожил он. — Сетку поищу полегче. Осталась сущая мелочь: понять, как заткнуть ей пасть. Потому что сила Тиамат — в словах, которые она произносит. И в целом единственное, что остается — это повторить мардучий подвиг. После того как убьем дракона, можем сделать что захотим, хоть еще один мир. Готов спасать свою принцессу?
Его глаза нехорошо горели зеленью — наверное, как и мои.
Он ходил из угла в угол и бормотал что-то. Я, опершись на стол, не мешал.
— Заткнуть пасть, заткнуть пасть… залить глотку… свинец… надо кастинговую сетку откопать, наверное… пасть залить… но не вискарь…
Он выпрямился, будто его озарило.
— Представляешь, Костя, в Америке живу уже много лет, а до сих пор так и не привык мыслить одновременно прямо и образно.
— У тебя есть соображения? — аккуратно поинтересовался я.
— Конечно, — медленно кивнул он. И, пройдя к дальнему стеллажу с огнестрелом, достал СВД.
Дар речи ко мне вернулся не сразу.
— Хорошо, но как это поможет в деле? Я не совсем понимаю смысл маневра.
— А понимать не надо, — вслед за коробом с СВД на стол легла еще одна упаковка. Внутри были пули странного внешнего вида. — Это местная доработка. Напалм. Старо, дешево, работает. А как известно, работает…
— Не трогай, — эхом отозвался я.
— Сеть привезут через час, — он сверился с экраном смартфона. — После этого можно ехать искать твоего драконишку.
— А кто нам в этом поможет?
— Есть одна. Пойдем пока поговорим. Надо же чем-то целый час занять.
— Так, с квир-персонами разобрались, — Яно положила карандаш. — Теперь, Тиамат, о второй голове. Ты чернокожая женщина. Я правильно называю?
— Да, — польщенная тем, что японка безошибочно запомнила ее, вторая голова широко улыбнулась, демонстрируя снежно-белые зубы.
— И ты считаешь, что тебя угнетают, верно?
— Разумеется, — улыбка моментально переросла в оскал. — Представь себе: по сей день нас, чернокожих, считают универсальным объяснением для повышенной криминогенной обстановки в любом районе. На нас первыми падает подозрение, если кто-то нарушил закон, и его разыскивают. Долгие годы нам было запрещено буквально всё: от посещения общественных бассейнов до занятия стульев в местах продажи еды. Наших предков использовали в качестве рабской рабочей силы, к тому же утверждается, что от природы у нас ниже коэффициент интеллекта.
— Я один в один такое же слышала от белых людей в адрес азиатов! — оживилась Яно. — Правда, очень давно дело было.
— А я постоянно слышу обратное, — тяжело вздохнула третья голова.
— Ты же у нас азиатка? — снова уточнила Яно.
— Да, и меня считают задротом-заучкой, — третья голова не переставала вздыхать. — Считается, что если ты появился в Америке, то это только потому, что ты хочешь получить дорогое образование, которое котируется в любой стране, и потом будешь отбирать рабочие места у тех, кто здесь родился. И при этом чем желтее твоя кожа, тем больше шуток на этот счет. В бар ты не пойдешь же, тебе надо учиться. И в боулинг по этой же причине. И с друзьями в поход на Йеллоустон. И…
— Я поняла-поняла, — торопливо уточнила шинигами, строча в блокноте. — А вы обе, вы что делаете, чтобы вас считали полноправными членами общества, а не темно- и желтокожими второсортными личностями, способными только одна быстро бегать, а вторая лихо учиться?
— Нуууу… — протянули обе головы. — Мы занимаемся просвещением и доказываем, что мы не такие.
— И остальные заняты тем же?
— Вроде того.
— И за последние, скажем, лет десять должно было заметно подрасти число лиц азиатского происхождения, занятых в сфере развлечений, и число темнокожих, преуспевших в науке?
Обе головы помолчали какое-то время.
— Хотелось бы, да где уж, — снова тяжело вздохнула азиатская голова, к которой Яно уже не чувствовала ни малейшего сродства. — По-прежнему выпускают комедии, где темнокожие хвалятся физической силой, а азиаты рулят мозгами.