Белозубая улыбка давно стерлась. Его брюки стали истлевать по ниточке.
— Если бы не ты, их бы не считали любителями привлечь внимание. Если бы не ты, они бы не казались фриками на фоне «абсолютно нормальных» американских и не только граждан. Если бы не ты, то, может, они бы сражались за принципиально другое. Ты виноват перед ними. Но ты не знаешь, что такое чувство вины. Оно неведомо тебе.
От его пиджака начала подниматься тонкая ржавая пыль. Ровно в это превращается ткань, если оставить ее полежать лет на двести.
— Ты один из сильнейших богов Земли. И Мардук, и Зевс, и Амон-Ра были такими. Прошло время. Помнишь их? Где они? Я бы мог рассказать, что у всего есть смерть.
— Но ты не дал мне подчинить Смерть, — осклабился он, храбро сделав шаг вперед.
Мама, почему ты не родила меня женщиной? Тогда я бы умел раздавать лещей.
Только об отсутствии этой магии сейчас я жалел. Впрочем…
Нужно ведь всего лишь хорошенько замахнуться, да? С моей физической силой этого должно хватить…
— Десять шакалов из десяти, — оценил Виктор четверной тулуп, что изобразил Капитал после выданной оплеухи.
— Фух, полегчало, — выдохнул я, встряхнув гудящей рукой.
— Заслужил, — Капитал перестал крутиться и, смотря на отползающие от него смертные тени, поднял правую руку. — Твоя взяла.
— Принимай, — услышал я в ухе и отступил, освобождая Виктору площадку для посадки. Летал он лихо. Интересно, пошла бы ему ступа?
— Костя, ты в замок. Я пока останусь здесь.
Я кивнул и, не отпуская косу, побежал внутрь. Светя глазами, я осматривал каждый угол и не забыл даже о подвале. Кажется, обитаемых комнат здесь вообще не было. Какие-то признаки деятельности скрывались на кухне, совмещенной со столовой. Со стола я схватил чуть потрепанный японский журнал. Совершенно интуитивно я встал посреди этой комнаты и резко выпустил смертную ауру. Керамогранит под ногами подернулся пылью времен.
— Вик, здесь никого нет.
— Работа сначала, страдание потом, — резко бросил он. — Капитал, полезай обратно.
Американский бог страдальчески посмотрел на тушу, раскинувшуюся перед дверью замка.
— Давай-давай, — поторопил его Виктор, для убедительности пошевелив стволом СВД. — Иначе сам засуну.
— Да иду я, иду…
— Ну, теперь нормально, — мы обозрели окрестности.
— У тебя от силы минуты две, — предупредил меня напарник.
— Успею.
— Я тебя запомню, Кошшшей, — раздалось из еще не остывшей утробы.
— Приезжай в гости, — не остался я в долгу.
— Непременно. Жадность останется в человеческой природе. Я никуда не денусь, пока живо человечество.
— Как и смерть.
На это возразить было нечего. Наконец-то он заткнулся.
Воскрешение семиглавого дракона прошло достаточно легко. А задело там внутри Капитал или нет — я знать особо не хотел. Мы вышли из зоны видимости Тиамат.
— А что дальше? — шепотом спросил Вик.
— Смотри, — ответил я.
— Спать охота, — невозможно широко зевнув, сообщил дракон. Кое-как сражаясь с отчаянно слипающимися глазами, он проковылял внутрь и захлопнул за собой дверь.
— Ну и напоследок. Вик, оторвись от земли на секунду.
Я встал посреди площадки и заставил истлеть от времени буквально все следы, которые мы могли оставить.
Мы прокололи облака и по воздуху уже направлялись обратно к тому месту, где лежали все наши вещи. Где-то внизу выли сирены и мелькали синие и красные огоньки.
Спасибо, мистер Боулер Нест.
Перед глазами стояла картина. Худая девушка со светлым лицом держит в левой руке карту. Длинные разноцветные ногти, привлекающие внимание, на собранных в щепоть пальцах будто образуют пирамидку. Браслеты, унизывающие тонкое запястье, молчат. Изображенные на карте два моста скрывают неведомое.
— А ведь предупреждала она, что не произошло некое событие, которое определит исход ситуации, — я сидел, вцепившись руками в череп. Коса лежала рядом, пристроившись на камнях. Журнал ярким пятном украшал серые камни. Виктор, раздевшись, поплавком болтался на поверхности воды в горячем озере.
— Костя, помнишь, я тебе сказал: работать сейчас, страдать потом. Только давай так: для каждой рефлексии есть время. Тебе хватит часа, чтобы перебеситься?
— Наверное, хватит. Какого ж черта мы не допросили этих американских бакланов?! У тебя есть предложения на потом?
— Времени у нас не было, вот и не допросили. Разумеется, у меня есть предложения, — пробулькал он. — Планы строить, что делать дальше. Вариантов-то больше одного.
Я завел внутренний таймер и ушел страдать.
Через час я убрал косу, вымылся, спрятал журнал в первую попавшуюся сумку, переоделся в ту одежду, в которой пришел в долину, и в целом был почти адекватен.
— Приятно посмотреть, — Вик хлопнул меня по плечу и выдал оставшийся бутерброд. — А теперь ешь, и пойдем. Время искать второй замок.
— Как мы будем это делать?
— С помощью тех, кто ищет лучше нас.
Мы шли обратно в подземку. Долина смертной тени не изменилась. Солнца здесь не было, смены ночи и дня, видимо, тоже.
— А почему она такая пустая? — поинтересовался я, неся порядочно полегчавшие сумки.
— Потому что здесь никто не живет, — пояснил наемник. — Она нужна, чтобы проводить душу через испытания.
— А мы?
— А мы не из тех, кому нужны испытания.
Я только хмыкнул.
— Откройте, полиция!
Тиамат, еле продрав восемь глаз, поплелась открывать дверь. Остальные головы просыпаться отказались. На пороге стояли копы.
— Что у вас случилось? — офицер, держась наизготовку, был готов записывать.
— Ко мне под окна пришел парень…
Спустя полтора часа офицеры, сняв фуражки и держась за головы, сидели кружком за огромным столом. Кофе в одноразовых стаканчиках давным-давно остыл, да и пить его особо не хотелось.
Вводные данные были разгромными для жертвы. Единственной здравой идеей, которую уже высказал кто-то из младших стажеров, было поискать в замке наркотики. Потому что они бы объяснили буквально каждый поворот истории. Однако наркотиков в замке не нашлось.
— Пожалуйста, давайте мы проверим ваши показания, — пытаясь оставаться в рамках вежливости, проговорил тот, кто вел запись. — Двухметровый юноша в форменном комбинезоне, держа в руках копье, спровоцировал вас на бой, после чего воткнул копье в хвост. Вы плюнули в него кислотой и плазмой. Какой-то снайпер с помощью неизвестного огнестрельного оружия стрелял в вас напалмом. Потом вы в рамках самообороны вызвали прайд…
— Парад, — упрямо произнесла Тиамат.
—…парад, который должен был, по вашим расчетам, помочь справиться с одним парнем в комбинезоне. Он, в свою очередь, надел черную маску, взял призрачную косу, призвал кавалерию ку-клукс-клана…
Чернокожая голова вздрогнула. Азиатская, едва проснувшись, до сих пор мучилась вьетнамскими флэшбэками.
—…и армию белых брутальных зайцев, причем тоже с косами. Два его отряда пошли в атаку, после чего вы очнулись на пороге собственного дома и, испытывая непреодолимое желание лечь поспать, пошли, собственно, спать. Я всё верно записал?
— Да, верно.
— Позвольте уточнить, а перед его приходом вы чем занимались?
— У меня была гостья, с которой мы общались на темы радикального феминизма и ущемления женщин в патриархальном мире, — горделиво произнесла третья голова. Левая лапа махнула в адрес стопки выцветших старых буклетиков. — Она ушла от меня незадолго до прихода парня в комбинезоне.
— Что еще вам известно об этом мужчине? — у офицера голова шла кругом.
— Его зовут Кошшшеев, — припомнила квир-голова. — Говорит с акцентом. Не американец.
— Вам неизвестно о нем что-либо еще? Происхождение, мотивы, поводы такого образа действий?
— Я подозреваю, он искал девушку, которая была у меня в гостях, — выдала азиатская голова. — Однако она ушла, и, возможно, его это взбесило.
— Мы взяли образцы отовсюду, откуда это было возможно, — офицер встал и начал паковать коробку с уже запечатанными пакетами для улик. Там громоздилось изрядное количество проб ДНК, несколько лежащих сверху буклетов и пара чуть запыленных стеклянных чашек. — По итогам расследования мы информируем вас о происходящем.
— А какие прогнозы, офицер? — внезапно подала голос седьмая голова.
Тот лишь развел руками.
— Урона нет, ущерба нет, факт нападения известен лишь со слов гипотетической жертвы. Надеемся на тест ДНК. Посмотрим, кто на вас копье точит.
В Андеграунде было людно — как и всегда. Мы продвигались к цивилизованной его части. Проходя мимо здания с кабинетом м-ра Б. Неста, я отсалютовал, понятия не имею, зачем.
— Идем в кафешечку, берем там лимонад, стрижем ушами, — давал указания Виктор.
— У меня есть идея, — внезапно озарился я. — Стричь ушами — потеря времени. Они лимонад навынос пакуют?
— Конечно.
Мы стояли на небольшой площади. Сумки были сложены у ног. В руках я держал изрядного размера пластиковый стакан с крышкой. Лимонад был что надо: гора сахара и куча ароматизаторов.
— Ты что-то собираешься сделать? — поинтересовался Ягинич.
— Угу, — я отпустил соломинку, наслаждаясь вкусом. — Смотри.
После чего на японском негромко сказал:
— Хамада Йоши-сэнсэй, мистер Иванов обращается к вам за помощью.
И площадь моментально наводнили недзуми. Невысокого роста, согбенные, со сложенными на пузиках лапками, они с обожанием смотрели на Вика, при котором я казался всего лишь переводчиком.
Вперед вышел Хамада Йоши собственной персоной. Его глазищи светились вечной любовью.
— Что я могу сделать для вас?
— Это у кого тут дудочка Гамельнского крысолова завелась? — раздался громкий голос, тоже говорящий на японском. Голос был силен, свеж, громок. Он принадлежал женщине. И я узнал его моментально, ведь у ее сестры был почти такой же.
— Танака-сан, — легко поклонился я.
— Вы знакомы? — поднял брови Виктор.