— Но почему?
— А кто мамке помогать будет по хозяйству, пока папка не вернётся? Сейчас ты её защитник и главный помощник!
Отто обиженно опустил голову. Пацан явно расстроился из-за своего нежданного повышения, но нужно отдать ему должное, растёт настоящий мужик. Он резко задрал голову, ослепив меня широкой улыбкой. Словно он осознал важность своего существования. Гордость и уверенность читались в каждом движении.
— Я побежал на речку, нужно наловить рыбы!
— Беги!
Парень быстро ускорился, подняв за собой облако зернистой пыли. Не знаю услышит он меня или нет, но вслед я ему крикнул: увидимся!
Под оглушительный лай собак и тяжёлый взгляд местных женщин, пахавших в своих огородах, мы с Рыжей нагнали Дрюню. Воин успел доковылять до середины деревне, уверенно топая в сторону дома Эдгарса. Он явно знал все дороги. Он точно знал каждый дом. Он словно очутился в собственном доме. А кем необходимо быть в собственном доме? Верно! В собственном доме необходимо быть хозяином!
Завидевшие нас хозяйки бросали все дела и сломя голову бежали к забору. Хватаясь двумя руками за штакетины, женские загорелые лица с опаской просовывались между штакетин. Они не верили своим глазам. От изумления открывались рты, глаза округлялись. Одна из женщин с длинными седыми волосами просунула руку и ткнула пальцем в Дрюню.
Старческая хрипотца пронеслась лёгким сквозняком через всю улицу:
— Это он! — крикнула старуха. — Он вернулся!
Дрюня ничего не ответил, и даже носом не повёл. Он уверенно шагал к намеченной цели, не обращая ни на кого внимания.
Показался деревянный дом Эдгарса, прячущийся в тени огромного дуба. В этой тени мы нашли и лошадь, мерно пожёвывающую травку. Одну. Других лошадей не видать, да и чего Эдгарсу заводить целую конюшню?
На этой печальной ноте мы встали у запертой двери.
— Я постучусь.
Дрюня уже собирался ударить кулаком по крепким доскам, как я его резко остановил.
— Не надо! Он испугается тебя. Нам еще не хватало сердечного приступа или еще чего хуже.
— Да, ты прав. Я не подумал. Я для него мёртв.
— Верно, а я — жив. Я и постучу.
Я уже собирался тукнуть кулаком по крепким доскам, как вдруг Рыжая меня остановила.
— Инга, не смей! Или ты считаешь, что выглядишь куда лучше Андрея?
Я прислушался к женским словам. Вначале осмотрел себя с ног до головы, затем Дрюню. Так же — с ног, до головы. Рыжая права, мы — два уродца, вокруг которых кружили мухи и пахло смрадом вечно сочащегося из тела Дрюни гноя.
— Отойдите от двери, — Рыжая встала между нами, а когда уже собиралась ударить кулаком по крепким доскам, сказала нам: — Спрячетесь. Вон там, в тени. Нечего старика пугать.
Мы послушно ушли с веранды и укрылись в тени дуба, встав рядом с лошадью. Кобыла даже не обратила на нас внимание. В её голове царила полная пустота, изредка содрогающаяся порывом сорвать новый пучок травки.
Рыжая постучала в дверь.
Тишина. Дом даже лёгким шорохом не откликнулся. Ни кряхтений, ни старческих попёрдываний.
Рыжая снова стукнула в дверь, но гораздо сильнее.
Из окна с торца дома донеслось недовольное ворчание. Загрохотали половые доски.
— Чего вам?
Это был голос Эдгарса. Старик подошёл к двери и, не дожидаясь ответа, отварил её.
Ворчливое лицо вытянулось от удивления. Кого-кого, а Рыжую он точно не ожидал увидеть на пороге своего дома. А что будет, когда он увидит нас!
— Осси? — чуть заикаясь, вымолвил Эдгарс, — что ты… тебя послал Борис? Что ему нужно?
— Эдгарс, успокойся. Меня никто не посылал. Я пришла сама. И я не одна.
— Не одна? Ты кого-то привела? Зачем?
— Да, я пришла с Ингой.
— С Ингой? И где же она?
— И с Андреем.
Старик вдруг стал статуей. Так и замер на месте, погрузившись в тишину. Я даже не слышал сопения его огромного носа. Даже губы не шелохнулись.
— Эдгарс, — Рыжая решила нарушить медленно обволакивающую пустоту. — Ни каких шуток.
— Весть… — голос Эдгарса дрожал, старик заикался, — … весть правдива? Это правда?
— Да. Правда. Ты готов с ним встретиться?
Старик гордо выпрямился, стряхнул невидимые крошки со своего серого костюма, дёрнув за подол пиджака выпрямил складки. Словно готовился ко встрече с каким-то величайшим правителем. Усеянный каплями пота лоб говорил о его сильном волнении.
Дрюня вышел из тени. Брови старика тут же поползли вверх от изумления, рот приоткрылся. Следом вышел и я, от чего Эдгарса зашатало на месте. Рыжая подхватила обмякшее тело и втащила внутрь дома. Мы нырнули следом.
В душном доме обстановка была куда лучше, чем в местных «хибарах», в которых мне довелось побывать. По центру комнаты — огромный круглый стол, окружённый четырьмя стульями. Рядом стояло добротное кресло, искусно вырезанное из массивного дубового корня, в которое Рыжая усадила Эдгарсу.
Дрюня встал напротив окна, накрыв старика тенью.
— Здравствуй, Эдгарс, — сказал Дрюня, сложив на груди руки.
Внимание старика было полностью приковано к огромной фигуре, загородившей окно. На нас он даже и взгляда не кинул.
— Всё это время я считал, — старик говорил медленно, проговаривая каждое слово, — что борюсь со злом. Но… они убили тебя! Борис и его шайка… они убили тебя! Я видел труп!
— Они меня не убивали. Они убили другого.
— Кругом одно враньё.
Отчасти старик был прав. Дрюня явно врал. Рассказывать всю правду он не собирался. Свою легенду он сочинил давно, это чувствовалось в ровности его повествования.
— Я догадываюсь о том, — продолжил он, — что ты в курсе о моей способности обращать людей в себе подобного.
— Да, я изучал это явление. Видел твои творения! — вдруг взревел старик. — Они лежали у меня на столах, а в соседних кабинетах лежали трупы жителей нашей деревни!
— Я защищался! Превратил случайного прохожего в себе подобного и подкинул его шайке Бориса.
— Ты принёс в жертву невинного… Они выпотрошили его на площади, сняли кожу… Ты…
Разгневанный старик впился крючковатыми пальцами в деревянные подлокотники, попытался выскочить из стула, но сумел лишь оторвать зад, после чего плюхнулся обратно на кожаную обивку.
— Эдгарс, я вынужден был выживать. Я не мог раскрыться.
— Ты создал армию! Против нас! Наши люди умирали! Те немногие, кого я знал… ты превратил их в монстров…
Дрюня вдруг отскочил от окна и взревел на весь дом:
— Борис со своими дружками убил меня! — Дрюня виновато моргнул. — Вернее, пытался убить меня! Я не мог им противостоять в одиночку.
— И после всего, что произошло, ты наивно полагаешь, что народ вновь будет тебе рукоплескать и скандировать: Великий Андрей?
— Нет. Но власть вновь окажется в моих руках. Можешь не сомневаться.
— Я и не сомневаюсь, но люди… люди озлоблены и напуганы. Сейчас ты здесь, в безопасности и тишине, а там, в Оркестре идёт полным ходом подготовка к великому сражению.
— Мы можем остановить всё.
— Мы? — протянул старик. — Кто мы? Ты привёл сюда свою армию⁈ Ты вздумал всех нас погубить!
Старику хватило сил вырваться из мягких объятий стула. Его тело содрогалось от злости, сжатые в кулаки руки тряслись.
— Эдгарс, нет! — крикнул Дрюня. — Как ты мог подумать обо мне такое! Мы пришли втроём! Пришли к тебе за помощью.
— Вы… — Эдгарс глянул на Рыжую, затем перевёл взгляд на меня. — Инга… Девочка, что он с тобой сделал?
— Ничего плохого, — я с удивлением осмотрел себя. — Он спас мне жизнь.
— Спас? Ты называешь это жизнью… ты… ты стала одной из «кровокожих»?
— Я поймал одну из их отряда, — Дрюня перевел всё внимание на себя. — Мы сумели забрать её способности и передать Инге. Девчонка была при смерти, мне ничего другого не оставалось.
Хромой поступью Эдгарс подошёл ко мне. Его взгляд, его лицо — он был каким-то другим. Каким-то растерянным и подавленным. От старого Эдгарса не осталось ничего. Костюм грязный, весь в пятнах пота и слюней, обувь в пыли. Покрасневшие глаза впились в меня и тут же намокли.
— Инга… — Эдгарс принялся реветь, — Что он с тобой сделал…
— Эдгарс, — я положил руки ему на плечи и принялся трясти, — всё хорошо! Я чувствую себя отлично! Я жива!
— Жива… А что за ужас на твоём плече, — старик вдруг придвинулся ближе и кинул взгляд на срезанное лицо мужчины с серьгой. — Это что? Это же Рудх! Это… это его лицо?
— Да, но так надо…
— Он был предателем! — Дрюня кричал так громко, что все соседи уже обязаны знать все подробности. — Он заслужил смерть!
— Вы обезумили… — прошептал старик и рухнул обратно в кресло.
Дрюня подошёл к креслу. Покрытые гнойной коркой пальцы с хрустом впились в подлокотники. Чёрная тень накрыла старика.
— Обезумел Борис! — крикнул Дрюня. — И ты это прекрасно знаешь! И ты прекрасно понимаешь, что его правление необходимо остановить. Пришло время поставить жирную точку.
Слушая Дрюню, Эдгарс безмолвно хлопал ресницами. Он молчал. Тяжело дышал, вынужденно вдыхая едкий газ, медленно заполняющий всё свободное пространство уютного домика. На нас с Рыжей старик не обращал внимания. Вслушивался в каждое слово. И, судя по всему, старик начал что-то понимать. Здравая мысль сверкнула яркой звездочкой на его мрачном небе сознания.
— И как… — прохрипел старик, — … как вы хотите…
Он замолк, проглотил слюну.
— Мы втроём отправимся к Борису, — сказал Дрюня. — И ты пойдёшь с нами.
— Нет! — вспыхнул стрик. — Это самоубийство!
— Борис мне доверяет, — Рыжая подошла к Эдгарсу. — Мне он поверит.
— А как быть с остальными? — спросил старик.
Лисья улыбка растянула лицо Рыжей, она перевела взгляд на меня и сказала:
— Мы приведём Ингу под конвоем. Отдадим «предательницу» Борису.
— Меня пугает ваш план! А… а как мы представим тебя, Андрей?
Дрюня указал пальцем на срезанное лицо на моём плече.
— Я надену это.
— Это какой-то кошмар, — Эдгарс опустил голову и начал усиленно растирать виски.