Вот Дрюня и дождался. С помоста повалились животные. Прямо в грязь, прямиком в лапы воинов, чьи тела природа или сама магия заковала в гнойные доспехи. Пока мечи беспощадно рвали шкуры, охваченные агонией безумия зверьё продолжало метаться и бросаться на всё живое, неотрывно поддерживая с кем-то или чем-то связь через натянутый сосуд, что протянулся от самого леса и сейчас повис в воздухе, как леска от конечностей куклы-марионетки.
Болезненный визг стал заметнее на фоне человеческих стенаний. Стена продолжала дрожать. Две сотни мечей вспарывали плоть, дробили кости. Клыкастые пасти рвали глотки, убивали людей на месте. Было не продохнуть от вони звериной мочи и горячей крови.
Я замахнулся мечом и убил несущегося на меня оленя. Тело зверя с перерубленной головой отлетело к краю помоста и перевалилось, рухнув на первый этаж. А потом я почувствовал обжигающую боль на запястье. Как странно. Я опустил глаза и увидел там кролика. Серого, с длинными ушами. Вымокший зверёк повис на моей руке, вгрызшись в меня своими зубами. Но как? Отпустив рукоять меча, я схватил тварь за шею. Сдавил пальцы с такой силой, что белые глаза с чёрными чёрточками полезли из орбит, и только после этого ушастый расслабил челюсть. Мне пришлось убить зверька, отпускать не было никакого смысла, но, прежде чем тушу выкинуть за забор, я рассмотрел его, рассмотрел его зубы… Это были не обычные зубы… Вернее, они были обычными, но на двух передних резцах имелся кровавый налёт. И это не было моей кровью. Я не сразу осознал масштабы нашей трагедии.
Я попытался отыскать глазами Ансгара. Я протиснулся между двумя мужчинами, сражающихся с какими-то выдрами, и почувствовал под ногами что-то мягкое. Мне не хотелось опускать глаза, мне и так было понятно, что пол устлан бесчисленным количеством сосудов. Но я не сдержался. Скользкие пульсирующие канаты, обвитые тонкими зеленоватыми венами, скрыли под собой не только пол из брёвен. Между сосудами можно было заметить торчащую мужскую руку в перчатке. Кожаный сапог подошвой вверх. Сгорбленную спину в изорванном кожаном доспехе. Залитое кровью лицо, которое на моих глазах раздавило копыто кабана. Чёрная махина с густой шерстью была изрядно изранена. Многочисленные глубокие раны в боку и на спине были видны невооружённым взглядом, но кровоподтёков не было. Кровь не изливалась фонтаном и даже не струилась. Тройка торчащих из звериной спины стрел изогнулась, когда кабан шагнул в мою сторону.
Я перехватил меч обеими руками. Зверь фыркнул, тряхнув перерубленной челюстью и кинулся на меня. Зверь был быстрым, но одно из ранений наверняка рассекло ему мышцы одной из передних лап. Рывок оказался недостаточным, зверь сразу же захромал, и тут же утратил темп. Кровавое лезвие ударило точно между глаз. Череп раскололся с хрустом. Мёртвая туша сумела по инерции пройти вперёд и рухнуть возле меня, забрызгав мозгами мои ноги. Я перепрыгнул через труп и кинулся вперёд.
Сейчас меня интересовал Ансгар. Молодой правитель. И на середине помоста я увидел его. Парень размахивал мечом, отгоняя волков не только от себя, но и от окружающих воинов. Его доспех был залит кровью, лезвие меча блестело алым светом, а волосы окрасились в тёмно-багровый. На лице ни единой капли страха, кроме капель пота, окрасившихся в красный. Стиснув зубы, он рубил волка. Зверь уже был на последнем дыхании. Задние лапы волочились, одна из передних — отрублена. Всё что волк мог — яростно смыкать челюсти, пытаясь ухватить любого, кто приблизится слишком близко. Ансгар ударил зверя по шее, перерубив позвоночник. Голова упала в лужу крови, продолжая держать пасть разинутой.
Убив свалившегося на меня оленя и пару волков, я продвинулся еще дальше. Я был близок, мне хотелось встать с парнем плечо к плечу, мне хотелось сражаться вместе с ним. Мне сложно объяснить с чем это связано. Наверно, я увидел в нём надежду. Надежду на будущее этого мира. И я не могу сейчас допустить, чтобы с ним хоть что-нибудь случилось. Но она, бля, случилось!
Пока Ансгар и двое воинов отмахивались от кабана, на них со спины кинулся волк. Я видел, как огромные челюсти сомкнулись на плече молодого правителя. Я быстро сократил дистанцию, перепрыгивая через трупы. Я вовремя подоспел, чтобы одним ударом убить волка, прежде чем он снова попытается укусить Ансгара.
Парень взревел от боли. Укус такой силы, даже через кожаный доспех дробит кости. Я положил свой меч и упал возле парня на колени. Волк, хоть и дохлый, продолжал крепко сжимать плечо паренька. Ухватившись обеими руками за челюсти, я принялся их разжимать. Раздался хруст, лопнула плоть. Голова волка как-то неестественно разинула пасть, после чего я скинул труп зверя с помоста.
Я только начал осматривать парня, как вдруг услышал злостное рычание со стороны забора. Совсем рядом. Когда я поднял глаза, очередной волк уже спрыгнул на помост. Его морда уставилась на меня, а огненно-жёлтые глаза словно изучали парня. Ему был интересен только он. Зарычав, зверь взмыл в воздух. Я сразу же потянулся за мечом, но не успел даже нащупать рукоять… Кара перехватила цель в воздухе. Вцепившись зубами в серую шкуру, волчица повалила волка на помост в каких-то жалких сантиметрах от нас. Молодец, девочка, вовремя! Звери сделали пару оборотов по залитому кровью полу и сорвались с края помоста. Сказать, что мне плевать — ложь. Я испугался за волчицу. По-настоящему. Я боялся двинуться с места, боялся издать лишний шум, который мог мне помещать услышать Кару. И я услышал то самое рычание. Я услышал её в голове, а потом раздался мучительный визг нагнанной жертвы.
С Карой всё в порядке, осталось осмотреть Ансгара. Но случилось неожиданное. Паренёк положил мне руку на плечо, ту самую, которую ему в плече должен был волк раздробить все кости. Я боялся, что он этой рукой даже не сможет себе задницу подтереть, а тут такое. К моему удивлению он сумел сжать пальцы, болезненно захрипев сквозь стиснутые губы, и начал подниматься, использую меня вместо упора.
Сегодня Ансгар удивил меня не в первый раз.
Глава 17
Лицо молодого правителя побледнело. Но ни усталости, ни страха и даже проявления мучительной боли — никаких признаком. Твёрдый взгляд оценил поле боя. Он крутил головой, бегло осматривая сражающихся солдат с яростным зверьём и стискивал зубы. Когда его острый подбородок обратился в сторону забора, я увидел брызги крови на его шее.
— Ансгар, с тобой всё в порядке? — спросил я.
Дюжина воинов, закрывавших своими спинами нас от бойни, вдруг загудела, их доспехи хрустели от частых взмахов мечами, а каждый удар сопровождался чавканьем и звуком лопающейся кожи. Людей теснили.
Ансгар подарил мне всего пару секунд своего внимания:
— Со мной всё в порядке.
Он тут же бросился к своим людям на помощь, но я успел заметить, как из прокусанного наплечника, из тех самых дыр, оставленных зубами волка, текли струйки крови. Зверь должен был раздробить ему кости, или хотя бы сломать. Но в противоречии моим мыслям, паренёк левой рукой схватил за шкирку упавшего воина и чуть ли не в одиночку поставил его на ноги.
Битву никто не отменял. И что еще хуже, конца резни не видно. Звери продолжали в бесчисленном количестве преодолевать забор и с рёвом обрушиваться на встречающих их воинов. Пол помоста завалило окровавленными трупами животных и людей. Я бился рядом с молодым правителем, наступая то на что-то мягкое, то проваливаясь между плотных сосудов, вьющихся хвостом за каждым зверем.
Мои советы не прошли даром. Воины быстро научились убивать зверьё, рубя их шеи, позвоночники и хребты. Даже если отрубить кабану лапу, он всё равно кинется на тебя с безумным воем и выпустит кишки, в которых потом запутаются другие вояки. Но переруби животному позвоночник — и он замертво рухнет. Ничего удивительно. Это правило действует абсолютно на всё живое в нашем мире.
Я старался не вкладывать слишком много сил в свои удары, но каждый раз зверь либо лишался головы, либо был перерублен пополам. Я испытывал жалость к бедным зверюшкам. Мне хотелось прекратить это безумие, хотелось достучаться до каждого зверя, и приказать ему пойти прочь! Ведь я наделён силой, я могу… Но, к сожалению, сегодня моя сила абсолютна бесполезна. Мне ничего другого не остаётся, как продолжать сражаться и с холодом взирать на кучи трупов.
Изуродовав шкуры пары волков и парочки кабанчиков, на меня накинулся еще один кабан. Он сбросил с помоста двух живых воинов, убил своими копытами бедную лисицу, запутавшуюся в клубке сосудов, и с громким фырчаньем бросился прямо на мой меч. Хватило одного взмаха, чтобы кровавое лезвие разрубило двух серых зайцев, отсекло заднюю ногу оленю и убило кабана, оставив от уродливой морды нижнюю челюсть и язык. Тело по инерции пробежало мимо меня, обвалилось на пол и скользнуло по лужам крови вниз с помоста.
Я проследил за полётом. Оставив в воздухе кровавый шлейф, кабан рухнул торпедой прямо на спину одного из «труперсов». Воин в гнойном доспехе явно не ожидал такого прилёта. Его бросило вперёд, прямо на пару волков, с которыми он сражался. Он упал, погребя под собой хищников, а дальше начался сущий кошмар. Две торчащие пасти принялись рвать его. Тела зверей были придавлены накрепко, но серые, залитые гноем и кровью морды, остались никем нетронутыми. Им ничего не мешало вытянуть свои шеи и дотянутся до вояки.
С диким рыком челюсти сомкнулись на плече «трупераса», вырвав добрый кусок доспеха. На этом они не остановились. Длинные зубы, поросшие коркой из крови, смыкались и смыкались, пока не принялись рвать обнажившуюся плоть. «Труперс» громко забулькал. Вторые челюсти уже сгрызли с его лица гнойную маску и принялись рвать плоть. Бульканье усилилось, он попытался встать на ноги, но, видимо в его теле уже не было сил даже на последний рывок. Тело обмякло, а две волчьи головы продолжали грызть свою мёртвую жертву.
У меня впервые в голове проскользнула мысль о поражении. Я попытался отыскать Дрюню. Шарил глазами. И чем дольше я его искал, тем ярче перед моими глазами раскрывался масштаб надвигающегося пиздеца.