В любое другое время я бы вполне был не против использовать это. В конце концов, знания о ритуалах магии души у меня были. Однако, судя по всему, «что-то» знал и мой противник. Но хуже всего было то, что препарат все еще связывал волю. А именно твердая воля была самым главным требованием для работы в этой зыбкой области.
«Вот бы потянуть время, — подумал я. — Действие дурмана постепенно сходит».
Но увы, подготовиться я не успел. Едва безумный ученый устроился на своем столе, как активированный Душевзор замерцал молочно-белым сиянием. Закрепленный, я не имел никакого выбора, как войти в контакт с артефактом. А наркотик будто усилил эту связь.
Пришло знакомое ощущение, будто разум погружается в бездну. Хотя на этот раз было скорее беспорядочное падение. Одурманенное сознание едва контролировало процесс.
Момент, и вот мое сознание полностью погрузилось в это зыбкое нематериальное измерение. Вокруг распростерлась безликая серая даль.
Почти сразу я ощутил чужое присутствие. Недружественный разум погружался в пространство Душевзора медленнее меня, будто осторожничая. Похоже, доктор Краун был действительно неопытен. Это давало мне хоть какую-то отсрочку.
«Для начала хорошо бы отвлечь его, — подумал я. — Мне нужно время, чтобы восстановиться и посмотреть, что он хочет сделать».
С какой-то отстраненностью я понял, что несмотря на всю критичность ситуации, испытываю вполне себе научный интерес. Я хотел узнать методы этого человека.
Тем временем чуть в стороне от меня проявилась серая тень. Потратив некоторое время, чтобы освоиться, доктор Краун начал действовать.
Первым делом он нашел меня. В пространстве Душевзора чужое внимание ощущалось как нечто физическое. Я почувствовал, как недобрый разум будто обшаривает меня, пристально изучая.
Настал момент, когда ситуация потребовала от меня действий. К этому времени мне уже пришли в голову некоторые идеи, и первую из них я поспешил реализовать.
С самого появления здесь я ощущал некую двоякость. Мое тело содержало две души — помимо собственной присутствовала и аморфная, распадающаяся душа бывшего хозяина.
Я использовал её, словно укрытие или маску, спрятавшись от сознания Крауна. В неверном пространстве Душевзора этот трюк вполне мог сработать, учитывая неопытность моего оппонента.
«Только бы он не догадался», — подумал я.
В это время внимание Крауна начало ощупывать душу. Её безволие и недвижимость вполне походили на действие того препарата, которым опоил меня Клауд. Разумеется, профессионал бы все равно заметил подвох, но в этом мире маги ушли совсем недалеко в развитии этой дисциплины.
Действуя грубовато, словно мясник, осматривающий тушу, Краун начал «ощупывать» дух бывшего владельца тела. Я, замерший и незамеченный им, наблюдал за этим со стороны, испытывая растущее раздражение.
«Если выживу, заведу список, кого надо наказать», — мелькнула вялая мысль.
Закончив осмотр души бывшего владельца моего тела, Краун, кажется, остался удовлетворен. Это еще раз доказало, что он не так сведущ в магии души, и еще сильнее разожгло мое любопытство. Что же будет делать этот «доктор»? Как он будет отнимать энергию?
В моем уравнении все еще не хватало слагаемых. Как доктор Краун будет воплощать в жизнь столь сложную операцию? И это притом, что лично он явно не был таким виртуозом в манипуляциях с душами. Таковой не нашелся бы и в моем старом мире, где в исследовании этого вопроса продвинулись куда глубже.
Вскоре ответ был дан. Темный, напитанный алчностью силуэт доктора Крауна, как я его видел в пространстве Душевзора, озарило кроваво-алое сияние. Его лучи ощущались, как нечто неприятное, даже обжигающее. Приглядевшись, я понял, что излучает это сияние вовсе не сознание Крауна. Нет, это был какой-то источник магии, имеющийся при нем.
'Он применил какой-то артефакт, — пришло понимание.
Подобный момент стал ожидаемым. В этом мире, полном аномалий, граничащих с нижними планами, очевидно, что Краун нашел что-то для работы с душой.
Так оно и оказалось. Вскоре алое сияние сконцентрировалось в луч, который осветил погибшую душу прежнего хозяина тела. На моих глазах та будто начала гореть. Ткань эфирного тела распадалась, оставляя вместо себя чистую энергию.
Я понял, что стал свидетелем ритуала, о возможности которого с пеной у рта спорили ученые мужи моего прежнего мира.
Глава 27
Магическая сила — это самый важный показатель для мага. Она определяет, какой сложности и мощи плетения он сможет применять. От нее же зависит, какое положение в обществе займет адепт.
Вот только у каждого мага есть свой потолок. Отметка, выше которой ему никогда не подняться, как бы он ни старался и не грыз гранит наук. Именно поэтому вопрос о повышении сил стал сакральным.
Маги поколениями искали способ увеличения своей силы. Были сделаны десятки тысяч предположений, но ни одно из них не нашло подтверждение. Потолок был и оставался у каждого. Любые манипуляции с источником, нацеленные на его усиление, в лучшем случае заканчивались безрезультатно.
Точно неизвестно, кто и когда первым выдвинул ужасающую, аморальную гипотезу о жертвоприношении. На заре времен, будучи примитивными дикарями, люди убивали себе подобных, чтобы задобрить несуществующих богов. Как вообще можно было принести что-то отвратительное в мир магии?
Теорию жертвоприношения, конечно, освистали. И все же в узких кругах идея поднять силу за счет другого мага продолжала обсуждаться. Может быть постепенно она бы и забылась, но была открыта дисциплина души. В её свете теория жертвоприношения заиграла новыми красками. Однако развитое сообщество магов пресекало изучение столь непотребных способов.
Так было в моем прошлом мире. Этот же был несравненно более жесток. А еще здесь имелись аномалии — гигантские колодцы в иные планы бытия, где можно было найти что угодно.
На моих глазах душа бывшего владельца тела под действием артефакта Крауна налилась алым сиянием. Под воздействием этого излучения с эфирным телом начали происходить изменения.
Я перевел внимание на темный силуэт доктора Крауна. Тот был полностью поглощен ритуалом, но это мне едва ли что-то давало. Пространство Душевзора было не тем местом, где можно атаковать физически.
«Единственный возможный способ выбраться из ситуации — это прервать ритуал, — понял я. — Желательно так, чтоб Крауну поплохело».
Я вернулся к наблюдению. По мере излучения алого света изменения в эфирном теле продолжали накапливаться. Теперь можно было их рассмотреть.
«Душа истончается», — отметил я.
Так оно и оказалось. И без того поврежденное, эфирное тело пошло трещинами. Более того, рассеиваясь, тело преобразовывалось в магическую энергию! Иными словами, ритуал шел успешно.
«Это действительно правда, — подумал я. — У этой мрази получается».
Я думал продолжить наблюдение, как заметил еще кое-что. Душа продолжала распадаться, преобразуясь в магическую энергию. Однако в результате этого процесса с нее опадал побочный продукт в виде смолянистого черного осадка.
«Что это…» — подумал было я, но в этот момент ощутил отвратительное жжение в руках. Переведя на них внимание, я увидел, как кончики моих пальцев начинают темнеть. На них оседала та самая черная дрянь!
Понять, в чем дело, не составило труда. Несмотря на то, что в пространстве Душевзора я наблюдал за ритуалом со стороны, в реальности с расщепляемой душой находился в одном теле. Неудивительно, что эта дрянь попала на меня.
Не успел я изучить опасности контакта со странной темной энергией, как они нагрянули сами. На меня накатила такая волна злобы, что захотелось разорвать на куски любое живое существо, что попадется на глаза.
«Ментальное загрязнение! — вспыхнула на краю сознания мысль. — Надо остановить процесс, или начнется демонизация!»
Как я уже замечал раньше, был один тип существ, которые могли поглощать души и обретать силу. Существа, охваченные бесконечной злобой, чья цель существования сводилась к нанесению вреда всему живому. И сейчас я был опасно близок к преобразованию в нечто подобное!
Ненависть заполнила мысли, выбросив из головы все остальное. Охваченный ею, я посмотрел на того, по чьей вине сейчас страдал. Все логичные размышления и идеи как водой смыло. Вместо этого пришла лютая злоба. А вместе с ней — некое понимание о работе с душой.
Приблизившись к расщепляющейся душе, я протянул к ней свою руку. Краем глаза заметил, что мои налитые тьмой пальцы заострились и вытянулись, будто на них выросли когти.
«Очень кстати», — со злостью подумал я.
Схватив кусок души, я вырвал его и сжал в кулак, вливая в него всю ярость и ненависть. Под воздействием негативных эмоций, тот начал менять форму и преобразовываться. Налившись зловещим фиолетовым сиянием, он начал походить то ли на стрелу, то ли на гарпун.
«Вот и оружие!» — внутри меня разлилось безмерное довольство.
Я повернулся к продолжавшему ритуал Крауну. Казалось, от его темной фигуры начало веять беспокойством и замешательством. Похоже, он ощутил, что происходит что-то не то. Но, разумеется, слишком поздно.
Вложив всю ярость в удар, я швырнул свое новое оружие. Осколок души прошил серое, безжизненное пространство Душевзора, чтобы настигнуть моего врага.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Полный боли и страданий ментальный крик разлетелся вокруг. Последствия атаки не заставили себя ждать. Пространство Душевзора пошло волнами и трещинами, разрушаясь. Вскоре оно начало растворятся, словно грязный туман.
Возвращение в реальный мир произошло быстро, резко и неприятно, будто пробуждение после тяжелой операции.
В глаза ударил яркий белый свет. Я сделал резкий вдох, осознавая себя лежащим на холодном операционном столе.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
В уши ударил уже настоящий крик. Краун, получивший страшную душевную рану, сейчас вкушал полный букет ощущений. Ему точно было не до меня.