Я пытаюсь нырнуть в соседний ряд, но сам цепляюсь ногой за хер знает что и плашмя падаю на пол. Ёбаный стул со своими ножками! И чем я лучше амбала? Главное — это не торопиться, говорили мне проститутки. Зря я не слушал советы мудрых женщин!
Уперевшись руками в кровать, амбал всё же преодолевает все трудности и встаёт. Что-то бормочет себе под нос как старик. Ругается. Расшвыривая ногой и мечом бельё во все стороны, находит меня распростёртого на полу и давит лыбу.
Попадалово! Надо быстрее вставать!
Вскакиваю, не забыв подобрать меч. Ныряю в следующий ряд кроватей, а там уже до свободы рукой подать. Сука, чуть-чуть осталось! Несусь к окну как Дон Кихот на мельницу. Стула нет, но есть меч — швырну как копьё, ибо других вариантов я не вижу.
Не знаю откуда столько прыти у этого блестящего от пота кита, но за долю секунды он выскакивает из капкана, ныряет в соседний ряд кроватей и повторяет свой старый трюк, пнув от души койку ногой. Кровати снова заваливаются друг на друга и в этот раз удача повернулась ко мне задом. Деревянная перекладина врезается мне в лобешник. Несильно, но искры из глаз хлынули, да и копчик отозвался болью, хорошо приложившись к полу. Скомканное белье и подушки окружили меня, напоминая снежные сугробы. Быстро отталкиваюсь руками от пола. Припадаю коленями на мягкое одеяло, брезгливо шурую пальцами возле себя. Где меч? Как бы противно мне не было, но меч я должен найти! И быстро! Очень быстро! Быстрее, чем абмал сделает пару шагов!
Запускаю ладони в бельё, глубже…
Еще глубже…
Шарю между подушками, откидываю одеяло, стараясь не думать о том, что под ним происходит одинокими вечерами.
Амбал встаёт возле меня. Вопит, что убьёт меня, гадкую суку. Поднимает меч над головой…
Ну, давай же! Куда ты спрятался⁈ Ага, вот и ладонь моего меча. Вспоров несколько слоев пастельного белья, мой меч взмыл в воздух.
Слоняра вмазал что есть мочи. Даже находясь в тёплых кишках, среди горячих спрессованных каловых масс, окутавших меня как пуховое одеяло, я умудрился ощутить всю силу отдачи, пробежавшую волной по девичьему телу. Мечи схлестнулись в воздухе и тут же полетели вниз, прямиком мне в лицо. Но замерли в нескольких сантиметров, уперевшись в толстую деревянную ножку валяющейся на боку кровати. Повезло, бля! Если бы лезвие не развернуло боком — окружающие меня деревяшки превратились бы в мой гроб. А так, вроде, всё идёт по плану.
Амбал снова замахивается. Бьёт, брызжа потом во все стороны. Тварь неугомонная! Мой меч настолько лёгкий, что я без особого труда вскидываю его перед собой, и, оттолкнувшись левой рукой, смещаюсь в бок. В воздухе появилось облачко пыли. Раздался звук, словно камень кинули в бетонную стену, и два меча снова устремились на меня. Лезвие моего меча вонзилось в пол, а лезвие амбала, выбив неглубокую царапку на моём клинке — ушло в сторону. Раздался треск дерева. Нависающая надо мной туша запыхтела. Щеки вспыхнули красным, как светофор. Струйки пота быстро заполнили его складки на лбу, на щеках, на трёх подбородках и закапали мне на рубаху. Да я и сам уже весь взмок.
— Дядя, передохнуть не хочешь?
Амбал ничего не ответил. Закряхтев, он потянул на себя меч с такой силой, что застрявшее в деревянной перекладине лезвие начало приподнимать кровать.
Надо действовать!
Второго шанса не будет!
Вскочив на ноги, я замахиваюсь мечом, мечтая отправить амбала в нокаут. Заебал он уже! Хватит! Отстань от меня!
Лезвие не пролетела и полпути, как бугай замахнулся левой рукой и зарядил мне такую оплеуху, что я улетел нахой, упав на соседнюю кровать. Меч упал мне на грудь, уперевшись сухой ладонью мне в губы. Фу, бля!
Пытаюсь быстро его перехватить, но вижу, как бугай выпрямляется. Лыбится. Ясно, что высвободил меч, и тут еще подарочек — я, распростёртый внутри деревянной коробки, и хрен куда денусь. Во всей этой ситуации есть и свои плюсы: из-за избытка адреналина ты не чувствуешь усталости, не чувствуешь боли, не чувствуешь все той вони, что может тебя вывернуть наизнанку! Но если я, валяясь на полу среди грязного белья, продолжу курить бамбук, то рано или поздно на изнанку меня точно вывернут!
Быстро жму ладонь своему мечу. Бугай перешагивает через кровать. Нависает надо мной, накрыв тенью. Целиться. И вдруг, его словно ебануло током. Меч валиться из его рук, а освободившиеся ладони пулей летят в штаны. Он слегка сгибается, как после хорошего пинка по яйцам, и, сжав зубы, начинает стонать. Но не от удовольствия, не-е-е-е-т! Эму больно. Очень больно…
Вот дурак человек, ничему жизнь не учит! Ковыряясь руками в штанах, он выуживает пухлую ладонь, и я вижу зажатую в пальцах крысу, пищащую как потерпевшая. Он так сильно её сжимает, что у бедного животного наружу лезет язык. Нет, этого допустить нельзя! Только не в мою смену!
Оторвав задницу от пола, я быстро вскакивая. Меч удобно сидит в руке. Легкий, как пёрышко, он завывает во время замаха, а потом со свистом рассекает воздух, летя амбалу в голову. Я пробил как трёхлетний пацан, впервые в жизни взявший палку в руки.
Лезвие залетело амбалу в висок, вмазав плоской стороной.
Результат меня впечатлил. Бугай содрогнулся. Пальцы разжались, выпустив крысу. Некогда злые глаза стали вдруг добрыми, заблестел румянец на щеках. Огромная туша осела, упав на колени.
— Быстрее! — пищит вторя крыса, вылезая из штанов амбала, — Убей его!
Ладонь здоровяка стряхнула с пояса пищащую мохнатку, а затем принялась шарить воздух в поисках упора. Сразу же нашлась кровать. Он привстал. Вроде как зафиксировал тело, прекратив расшатываться и трястись, как алкоголик с бодуна.
— Убей его! — психуют крысы.
— Убить? Вы за кого меня принимаете?
— Сделай с ним хоть что-нибудь! Не стой столбом!
Да что тут можно сделать? Ладно, попробуем еще разок.
Я подхожу к этому на вид потерянному хряку. Бедняга. Обосрался, не осилив схватку. В его глазах явственно читается — пиздец! Целюсь ему в висок. Он так сильно вцепился в доски, что его пальцы побелели. Я бью. Бью плоской стороной лезвия со всей силой.
Хлопок как при смачной пощёчине. Я не собирался никого калечить, так, вырубить и всё, но, видимо, я слегка переборщил. От огромной головы что-то отделилось, иначе, откуда взяться этой крови! Скорее всего — что-то лишнее. Потеряв сознание, амбал завалился на кровать, с треском переломив доски.
Я подошёл. Опустил глаза. На полу, среди подушек, одеял и простыней, в лужице алой крови лежал бледный кусочек кожи. Нагнувшись, я присмотрелся. Это было ухо. АУЧ! Я не хотел, простите! Это произошло случайно!
— Быстрее!
Обе крыски уже взбирались по моим штанам. Одна залезла под рубашку, от чего мне стало очень щекотно, а вторая уселась на плечо.
— Разбей стекло и давай быстрее выбираться отсюда!
Дело говорят, чего ждать то!
Я встаю возле окна и одним мощным ударом меча разбиваю стекло на множество осколков. Надеюсь, не спалился! Подняв с пола одеяло, стелю его на подоконник — еще осколков в заднице мне не хватало. Кидаю меч в окно, следом лечу сам.
Вот и улица! Вот и свобода!
Глоток свежего воздуха наполняет мои лёгкие. Наконец-то я смог продышаться, даже голова закружилась. Я сплёвываю остатки кислятины, низом рубахи стираю пот с лица. Поднимаю меч. Сейчас бы водички… глоток…
Солнце печёт как масляный обогреватель. Осматриваюсь. Всё спокойно. Ни криков, ни суеты, лишь щебет птиц и доносящийся из-за барака строгий мужской голос, раздающий команды. Пройдя вдоль стены, выглядываю из-за угла. Мужчины продолжают тренироваться, размахивая в воздухе не палками, как мне показалось вначале, а мечами — такими же, как у меня. Владелец командного голоса, что собрал на себе пристальные взгляды тренирующихся, вдруг начал громко выкрикивать:
— Сталь их кожу не увечит!
И несколько десятков голосов ему вторят:
— Не увечит!
Затем отряд из оголённых по пояс мужчин делает шаг навстречу своему командиру и, вспоров жаркий воздух, рубят невидимую цель. Командир поднимает меч над головой. Набирает полную грудь воздуха. Окидывает потную, блестящую в лучах солнца толпу взглядом и кричит:
— Их кожа — их слабость!
Всё повторяется. Три десятка мечей рассекают воздух под одобрительные крики. Песок вздымается серым облаком и тут же рассеивается ветром.
Командир продолжает:
— Кожа «труперса» служит мне верным оружием!
Толпа ему отвечает:
— Служит оружием!
Свежий порыв ветра доносит до меня последние слова и приторный запахом пота.
Мерзость! Так и сознание потерять можно… Надо сваливать от сюда.
— Беги в лес, — шепчет крыса в ухо. — Дальше пойдём за солнцем.
— И долго идти?
— К утру придём в деревню.
— К утру? Вы издеваетесь? Вы видели мои мозоли! Я и километра не пройду, сотру кожу до костей…
Для крыс это не аргумент.
Пришлось поднять глаза, насладиться видом густейшего леса, дышащим на меня прохладным ветерком. Тень, в которой я смогу спрятаться выглядит заманчиво, но всё равно — это дорога в никуда. Потеряюсь там нахуй и пиши пропало. Пешком точно не пойду. Эх, сейчас бы мне мой фургончик! Плюхнуться в мягкое кресло, врубить кондёр и вжать гашетку в пол. И мчать вдоль трассы, подбирая на остановках соблазнительных девах в юбках по колено.
Есть одна мыслишка, требующая срочной проверки! Ну не могут местные перемещаться на своих двоих. Я знаю что искать. Я уверен, что это должно быть здесь.
Пробежавшись глазами по территории находящейся внутри кольца леса, я приметил еще пяток зданий, одно из которых ну уж точно не предназначалось для сна тридцати мужиков. Я присмотрелся. Постройка выделялось наличием огромных двухстворчатых ворот. Вдоль стены были навалены холмики из сена. Да и слышался еле заметный запах навоза. Стойло. Но кто там проживает — это и предстоит мне узнать!
— Крыски, — говорю я максимально уверено, — идём в лес!
— Ты передумала?
— Нет.
Пригнувшись, подкрадываюсь к ровной линии деревьев, за которыми растут густые кусты. Быстро в них ныряю. Растворяюсь.