— Куда? — вопрос Воисила, рубившегося впереди, потонул в общей какофонии звона стали, ржания коней и криков сражающих и умирающих людей.
Я услышал Воисила, но, спросит он меня позже, солгу, скажу, что ни вопросов и приказов не было. А новики послушали меня. Я знаю эту психологию. Молодым воинам важно быть ведомыми, слышать приказы. Когда не знаешь, что делать, дезориентирован, приказ, полученный уверенным голосом представляется желанным, своевременным. Это потом они будут спрашивать, по какому это праву я им приказал, а пока два молодых воина устремились за мной следом.
— Аж… — воскликнул я, когда стрела черканула по моей «железной тюбетейке», что гордо шлемом зовется.
Можно много смеяться над моим боевым головным убором, но он мне вот прямо сейчас жизнь спас. А вообще я на долю секунды отвлекся, вот и словил подарок. Пока разворачивал коня в сторону, где уже брали старт шесть степняков, взглянул вдаль, туда, где был князь. С удовлетворением отметил, что Вышата не стал заканчивать свой маневр и не присоединился к бою в центре, где, несмотря на первоначальное численное преимущество, мы продавливали степняков. Полусотня Вышаты направилась в сторону князя, чтобы присоединиться к нему и сдержать удар половцев, который столь хитро был придуман и мог перевернуть военную удачу в сторону наших врагов. Да, там так же не было численного преимущества за соратниками, но, как видно, не такой уж и матерый враг у нас.
— Копье! — потребовал я у Лиса.
Новик, скачущий по левую от меня руку безропотно передал мне древковое оружие, сам извлек меч. Лис — это я так его окрестил, можно сказать, дал позывной. На тренировке так назвал его наставник, за то, что новик пытался схитрить, ну и после я пару раз обращался к Акиму по прозвищу. Зверинец. Справа — Бобр, слева — Лис. Не самые страшные хищники, но нельзя сомневаться в своей победе.
Вот он, впереди, тот вожак, что нашел лазейку и пытается вывести свой молодняк из полукруга. Светловолосый половец чуть не отвлек меня своим шрамом на лице. Когда-то ему разрезали рот до уха.
Ударяю коня по бокам, вновь чуть привстаю на стременах, наклоняюсь вперед и… Удар.
— Мать… — выкрикнул я.
Мой противник в этот раз косвенно, но задел меня в левое плечо. Его пика скользнула, ушла в сторону, когда я подбил ее щитом. Этого можно было избежать вовсе, если бы более качество прикрылс. Еще один урок мне. А вот противник, который так же ускорился при столкновении и оставил своих пятерых безусых воинов чуть позади, был выбит мной из седла. В этот раз я не пробил доспеха воина, но точно выключил его на время из боя. А, если он не увернется от коней моих соратников, спешащих сзади, и они его затопчут, но усатый степняк и вовсе отправится… Даже не знаю, куда они, по их верованиям, отправляются после смерти.
Между тем, я, стараясь, не замечать боли в плече, вновь приподнял копье и направил уже на следующего воина. Тот был вооружен саблей и попытался отбить мое древковое оружие. Тщетно, пусть и несколько изменилось направление самого удара. Не в половецкую грудь вошло копье, но в живот. В бой вступили и мои товарищи. Степняки стали оказывать сопротивление. Они не стушевались, даже сравнявшись с нами в числе. Бобр на скаку смог первым своим рубящим ударом отсечь руку одному из противников.
Закружились три пары в смертельной схватке. И я проигрывал свою. Не потому, что хуже управлялся топором, чем мой противник саблей. Все дело в управлении конем. Тут степняк был умелее и постоянно так получалось, что он заходил мне почти за спину. Приходилось напрягать тело и изгибаться, чтобы отбивать удары такого же, как и я юнца. Такого, да точно другого.
В какой-то момент мой противник настолько уверовал в свою победу, уже ухмылялся, от чего его узкие глаза, казалось вообще зажмуривались, и даже игрался со мной, как кот с мышью. Он увлекся своими атаками, каждая из которых была очень близка к моему поражению, потому не заметил, как я скинул щит, вынул левой, пусть и болезненной рукой нож и при следующем сближении я полосонул коня своего врага по шее, сразу же отводя своего скакуна.
Конь степняка заржал, взбрыкнул и не дал своему всаднику нанести мне, возможно, смертельный удар. Между тем, половец смог рубануть меня по спине и частью распороть кольчугу, вместе с тем принести мне не самый приятные ощущения. Как будто железным прутом по спине прилетело. Хорошо, что броня выдержала большую часть удара и я все еще живой.
— На, сука! — выкрикнул я и наотмашь рубанул очень даже умелого молодого степняка, оказавшегося ко мне спиной из-за взбунтовавшегося коня.
Топор по рукоять ушел в плоть моего противника, потому остался в нем. Я осмотрелся. Бобр, словно заправский маньяк рубил на куски своего противника, а вот Лис был ранен, по его голове стекала струйка крови и парень, пусть и отбивался, но было видно, что вот-вот, но пропустить смертельный для себя удар.
Направляю коня в сторону обидчика Лиса и просто врезаюсь в его врага, позволяя Лису сориентироваться и рубануть степного обидчика. В этот же момент к нам подскакали еще три новика, которые ранее оказались не у дел и не сразу увидели, что их одногодки нашли себе мужское занятие.
И в это же время, в четырехстах шагах в стороне, там где был князь, куда развернулась и полусотня Вышаты, столкнулись русские ратники и засадный отряд половцев-кипчаков… Сражение продолжалось…
— Куда? — спросил Бобр.
Его глаза горели ненормальным огнем. Передо мной стоял адреналиновый наркоман. Он только что взял свою долгожданную жертву и хочет повторить.
— Лис, ты как? — спросил я новика.
Лис не отвечал. Вот у него, в отличие от Боброка, глаза были мутными и зрачки закатывались. А после парня вырвало. Сотрясение, не иначе.
— Лис, ты к возам! — продолжал командовать я.
— А с чего ты велишь? — это подал голос один из новиков, которые не успели к нашей локальной битве.
— А ты это делать станешь? — ответил вопросом на вопрос я.
Говорил я отрешенно, крутя головой в разные стороны, чтобы понять диспозицию. Из полукольца смогли вырваться с десяток половцев и они уже улепетывали подальше. А вот оставшиеся, скорее, не сражались, а отмахивались. Ветераны нашей полусотни вошли в азарт и рубились с половцами, не стремясь отправиться на выручку князю. Именно там сейчас шла рубка, там решался вопрос о том, кто все же одолеет.
Мне можно было бы более и дергаться, не устремляться на несвежем коне на помощь князю, тем более, что не переоценивал свои действия и уже был частично недееспособным. Можно, но нельзя.
— Все? Более командовать никто не желает? — я решительно осмотрел новиков. — Тогда вперед, князь нынче рубится, а мы разговоры разговариваем. Копья для удара подберите!
Мы развернули своих коней, нас уже девять, не сказать, что сила, да и все новики, но нельзя в стороне стоять. Все переживания и вопросы после, сейчас главное — решимость и сила удара. Набирая скорость, я не видел, скорее чувствовал, как к нашему отряду примыкают другие воины, те, которые выходили из схватки по центру, кто видел, что русичи гибнут, что князь в опасности.
Глава 13
И мы ударили. Получилось зайти с фланга, там увлеченно бились уже в поединках русские воины с половцами. Я не выбирал теперь кого-то из врагов, кто был бы в более лучшей броне. Свой удар я нанес по ближайшему вражескому воину, бездоспешному, в спину. Мало в этом чести? Плевать, победа — вот главная честь.
Ныло плечо, чувствовалась уже общая усталость, причем и мой конь явно уставал. Однако, сражаться нужно. Еще когда я, перехватив копье, стремительно приближался к противнику, заметил, что вокруг князя образовался круг, внутри которого был княжич, там были еще заводные кони, а сам Иван Ростиславович сражался в первых рядах. Он был еще на коне, когда немало русичей, да и степняков бились пешими.
Уровень мастерства русских воинов был выше, но численное превосходство пока все еще оставалось за половцами. Наш удар, ведомые мной новики, как и некоторые ратники, что поспешили присоединиться к атаке, несколько нивелировали цифры.
Наше появление, когда были сразу же сметены не мене пяти врагов, не прошел незамеченным остальными участниками битвы. Княжеские воины стали продавливать степняков. Чуть в стороне завязалась перестрелка. Часть степняков кружили в карусели и то и дело пускали стрелы в толчею сечи, теперь вольготно работать им мешали русские лучники.
Я сцепился с одним из молодых врагов и мы кружили на конях друг напротив друга. Копье вновь было мной потеряно, застряло в теле убитого врага, потому только топор. Пришла мысль, что вот сейчас самый слабосильный арбалет, маленький, чтобы даже не убить, а ранить и лучше вражеского коня, и тогда мой поединок быстрее закончится моей победой.
Удар и у меня получается принять саблю врага на обух топора. Замахиваюсь и сам, но тщетно.
— Влад! Копье! — слышу слева и чуть позади.
Голос узнаваем, это Боброк. Отвожу чуть коня, чтобы иметь возможность перехватить копье, которое протягивает товарищ. Получается ловко засунуть топор за ремень и выхватываю из рук новика копье. Вот теперь лучше, намного. Древковое оружие длиннее, моему противнику приходится менять рисунок боя, но он не успевает это сделать. Выкидываю руку с копьем и получается задеть противника в бедро. Тут же мне прилетает слева. Подкрался еще один гад, ударил меня, пусть и с неудобной позиции по уже и так болезненному плечу. Кольчуга удар держит, а левая рука вовсе отсыхает.
Тут же этого воина, которого я ранее не заметил, поражает стрела. Оборачиваться, чтобы посмотреть, кто мне помог, нет ни времени, ни сил. После разберусь, кто это так мне помогает. А пока…
— На! — выкрикиваю я и наношу новый удар уже подраненному противнику.
Тот сваливается со своего коня, а в это время мимо, из-за спины, пролетает очередная стрела. Я, словно в замедленном действии, провожаю ее взглядом. Кино какое-то, да и только. Еще бы боль куда ушла… Но о ней после.