— Я думаю, что ученых нужно селить в Москве. Нам ее отдают, а еще я выторговал временно занять Стародуб, — сказал я и увидел, как искренне обрадовался такой новости Арон.
Дело в том, что наши земли, по сути, граничили, нет, даже не так, они огибали небольшой княжеский город Стародуб. Это не было особой проблемой, уже бывший воевода Иван Ростиславович смог найти общий язык со тамошней городской администрацией. Однако, Стародуб постоянно был неудобной для логистики и всего хозяйствования городком.
Понятно, что Братство получило свой протекторат над городком, скорее потому, что Изяславу неудобно держать этот городок под собой, если только не планировать в ближайшее время атаки на меня или на Муром. Ну, а я обещал создать условия в Стародубе для встречи не менее четырех тысяч воинов Изяслава перед походом на Волжскую Булгарию в середине лета.
Было несколько обидно, когда я узнавал новости о Стародубе. Его население, парадоксальным образом поддержавшее Ростислава Юрьевича, частично покидает город. Но, нет худа без добра, уходят, скорее, те, кто мне и не нужен. Не плодить же у себя на землях оппозицию. Уходят люди, оставляют свои дома. Эти дома есть кем заселить.
— Стародуб уже проверил, достопочтенный войт? Как городок, что полезного? — спросил я у Арона.
— Нет, без твоего, воевода, указа не мог заручиться поддержкой большого отряда воинов. А заходить туда, где люди срываются с места и злые, без ратников опасно, — отвечал войт.
— Сошлись на меня и пошли кого-нибудь проведать, что и как, сам не ходи в Стародуб. Нужно описать число свободных домов и всего, что есть в городе, для этого большого ума не надо. А вот то, что отпускаем людей стародубских без досмотра — вот это неправильно. Они же увезут с собой весь город, — сказал я и взял в руки списки, составленные Чепием.
Он работал в таблице, что добавляло значимости парню, как администратору. Когда-то я показывал удобство таблиц Спиридону, видимо, мой дьячок, ставший уже уважаемым настоятелем храма, сам кое-что усвоил из делопроизводства и преподает в своей воскресной школе. При встрече скажу Спирке спасибо.
Было пять колонок в таблице: одна — это имя с отчеством главы семьи, вторая — члены семьи. Здесь Чепий писал только урезанные данные, типа «девка 7 летов отроду, жонка- окромя прядения ничего и не умеет», и так далее. Третья колонка была с описанием качеств главы семьи с его профессией. Четвертая — описание скарба прибывшего с перечислением скота, телег и иного основного имущества. Ну, и пятая — запись в какой город или поселение направить эту семью.
Казалось бы, ничего сложного здесь нет, более того, это примитивные записи, относительно таблиц, схем, графиков и анкет, которые были распространены в покинутом мной будущем. Вот только, если вокруг нет ничего похожего, то записи Чепия — это документ, достойный канцелярии самого василевса.
— А кто сопровождает людей, направляет их? — поинтересовался я.
— Так приставляем воинов, чтобы провожали. Собираем сперва поезд и отправляем. В день уходит два-три обоза, — отвечал Арон, стремящийся показать, что он сильно в теме.
— Продолжайте! Когда вся работа будет сделана, я жду тебя, Чепий, к себе. Еще обучать стану, лично, — посмотрев на главного войта, поспешил сказать и ему. — Не думай дурного! Ты был и, пока так же хорошо работать будешь, останешься головным войтом. А то, что такой мудрый у тебя помощник, так на то ты и головной, чтобы следить за иными и выделять одаренных. И заслуга твоя тут великая.
Так что, я нашел себе еще одного перспективного администратора? Господи, спасибо тебе, я отработаю и сделаю Русь, тобой спасаемую, сильнее! Только бы не показать Чепию, насколько я рад случившемуся, еще возгордится и перестанет стремиться к лучшей работе.
От автора:
Серия про попаданца, что сделала автора самым популярным писателем ЛитРес в 2024 году: https://author.today/work/267068
Глава 18
В Москве пришлось задержаться. Тут обнаружились проблемы в сфере сельского хозяйства. Не было ничего, ни инвентаря, ни организованных людей, моих между прочим, ни системы. Ни одного плуга не осталось, хотя было три, трехпольный севооборот так и не введен, хотя озимые посажены, но мало и бессистемно. Мало того, под Москвой не так много хорошей земли, есть полоска чернозема где-то верст пятьдесят в длину и двадцать верст в ширину. И она, считай, почти не разработана.
Даже та земля, где пробовали пахать или, скорее, «поглаживать» и чуть взрыхлять поля сохой, так и не посеяли. Уже конец апреля и в периоде климатического оптимума это время, когда все уже посажено. Политические события во Владимирском княжестве не способствовали вниманию к проблемам социального склада. Никто не задавался вопросом, что кушать через полгода-год. Было не до того, когда каждый день ждали боевых действий.
У меня, у Братства, было разрешение обрабатывать часть этой земли, чем и занимались некоторое время. Но после пришли ратники Андрея, загнали часть людей за стены Москвы, а других выгнали. Ближайшие три деревни так же были ограблены, а люди ушли. Вот и нет посевов, нет и людей, которых можно было прямо сейчас направить на поля.
Сложностью было то, что оказалось не с кого спрашивать. Поставленный мной управляющий куда-то запропастился, есть опасения, что его просто убили. Кто? Не ясно. По прибытию в Москву я уже обнаружил город своим. Сюда ранее прибыл тысяцкий Лис, потребовал открыть ворота, что и было сделано. После было объявлено, что ратники, удумавшие бунтовать в городе, могут решать.
В принципе, у них только два варианта и было: влиться послушниками в Братство или валить, хотелось бы сказать, что «на все четыре стороны», но это не так. Юг для них закрыт, там наши интересы или рязанцев с муромцами, на запад также нельзя, на север сами не пойдут, так как новгородцам они кровь пустили изрядно. Выходило, что только одно направление — восток. Нужно было бы сперва провести проверки, хотя бы узнать о преступлениях, не отпускать преступников. А позже было поздно. Шальные бунтари все ушли.
Вольница, чувство вседозволенности и погубили немало людей. Это когда, словно живут последний день и берут от жизни все, что до того считалось невозможным. Насилие, грабеж, пьянство и чревоугодие вылазят на первое место даже у, казалось, приличных и богобоязненных людей.
Про своего старосту точно ничего не знаю, но примеры того, как убивали моих крестьян, были. И не потому, что они мои, а потому, что первоначально в Москве несколько не хватало продовольствия, а бывшие ратники погибшего Андрея Юрьевича готовились к долгой осаде. Так что ревизии в сельскохозяйственной округе Москвы были, и они не отличались гуманизмом.
Можно поручить организацию посевной Чепию или Арону, и они справились бы. Но я никогда не был приверженцем штурмового метода управления. Это, когда «обо всем забудем, навалимся скопом и… пятилетку за три года». Лучше всего, когда развитие идет по системе и человек, занимающимся одним вопросом, завершает его, а не прыгает от объекта к объекту. Они оба занимались своими вопросами, делали это хорошо, порой, отлично.
Да и мне стоило показать, кто тут главный и от кого идут все блага. Так что, практически в ручном режиме, когда даже приходилось принимать участие в разметке полей, а после и следить за распашкой, своей волей привлекая ратников к аграрным делам, удалось хоть что-то сделать. По крайней мере, больше половины площадей, которые были мной определены под яровые, засеяли. А вот дальше…
Я уже думал о том, что необходимо было каким-то образом разнообразить полевые культуры. И в этом направлении работа проводилась. Вот только к овощам у людей было отношение вторичности. Главное, чтобы зерно уродило, а овощи часто и не сажали. Только моим прямым указом стали чуть больше уделять внимания и гороху, и капусте, той же репе.
И я решил под Москвой засеять оставшиеся площади репой, горохом и капустой. Что касается последней, то это в будущем ее сперва высаживали дома или в теплицах, а после, уже рассадой, на огород. Тут же, пока погода благоволит, нет необходимости так извращаться. А еще будем пробовать засаживать около ста десятин льном и порядка пятидесяти десятин коноплей. Канаты нужно уже плести. Много их потребуется для экспедиции в Америку.
С истинным разнообразием в продуктовых наборах придется еще подождать, поскольку в Америку пока никто не отправился, насколько я это знаю… Да, нет, не могли без меня. А вот построить по моим чертежам корабли, думаю,получится. Это, если не «кинут», как говорили в пресловутые девяностые.
Но и на этот счет есть варианты. Зря ли я привлекал к себе артели корабелов из Смоленска, а после еще рубили дубы, да сушили? Да, лишь год просушивали, но это же лучше, чем вовсе не сушить. И, нет, мы не станем на Оке или на Москва-реке, строить каравеллы или еще что. Мы только отрабатываем технологию строительства, в миниатюре, кораблики выходят всего десяток метров в длину и два с половиной в ширину. Паруса, словно детские, но уже понятно, куда какой выставлять и как они реагируют на ветер.
Но я пока о кораблестроительстве знаю лишь из отчетов, сам только собираюсь направиться на экспериментальные мини-верфи. А вот как обстоят дела на строительстве кораблей для Братства в империи, можно только догадываться.
Прошло две недели работы нон-стоп с минимумом сна и такой утомляемостью, что уже думал о возвращении болезни. Нет, это перенапряжение. Я уже в прошлой жизни понял, что административная работа, когда нужно коммуницировать с людьми сложнее, чем, к примеру, на заводе детали точить. Сколько энергии высасывает уже то, что нужно доходчиво, ломая стереотипы и предрассудки, доказывать людям, казалось, прописные истины.
Но я доволен собой. Умею работать, не разучился, поэтому, когда закончил с вопросами посевной на землях у Москвы и понял, что дальше смогут справиться без меня, когда закончилось сложное, практически круглосуточное, почти месячное, распределение прибывших из Византии людей, я отправился в Воеводино.