— Куввад, и все же я считаю, что мой совет закрыться в Булгаре не лишен смысла, — как только эрзя удалился, высказался представитель от сельджуков в булгарском войске.
— Ты! — взревел Барадж. — Мой эмир взывал о помощи братьев по вере, но вы не услышали нас. Где войско сельджуков, чтобы мы разбили тестя ромейского василевса? Не император ли Византии первый враг сельджуков?
— Мои братья сражаются с крестами, что привели войско из Европы, — оправдывался посол, опешив от такого напора, еще вчера казавшегося покладистым, Бараджа.
— Не ври мне! — куввад даже приподнялся на стременах и наклонился в сторону турка. — Вы разбили одно из двух войск крестов, как ты мне и сказал, хотя я думаю, что лжешь. Но я знаю, что сейчас только ваши вассалы бьются с христианами, а войско султана Ахмада Санджара бездействует. Или ты, посол, думаешь, что мы сидим на реке Итиль и не знаем, что происходит в других странах?
— Простите меня за дерзость, господин, — посол расстерялся и даже вопреки своему статусу, признал куввада своим господином.
— Выдвинуться кипчакам! — отдал приказ Барадж, отвернувшись от сульджука, как от… непотребства.
Отряды половцев, тех, что кочуют по реке Итиль-Волга и вассальные булгарскому эмиру, стали выдвигаться вперед. Булгарские кипчаки прислали достаточно большое войско, почти что девять тысяч воинов. Больше не могли, так как, почуяв возможность отбить пару кочевий, активизировались башкиры и стали нападать малыми отрядами на половцев. При этом случалось, что одни вассалы эмира разоряли других вассалов. Правитель Булгарии пока не реагировал на такие события, да и не мог он. Ну не посылать же на усмирение башкир всего лишь пять тысяч воинов, которые защищали столицу Биляр? Не выгребать же всех воинов из гарнизонов крепостей, которые опоясывали стольный град эмира?
Половецкие воины, вооруженные луками и саблями, что уже было крайне неплохо, вышли на расстояние полета стрелы, перед строем конных русичей. Последовали команды сотников половецких отрядом, десятники дублировали приказы. Уже через минуты рой стрел устремился в сторону русских позиций. Было сложно стрелять, ветер порывами сбивал с цели стрелы, которые долетали чуть ли не на пятьдесят шагов ближе, чем должны были. Кипчаки подошли ближе.
Барадж не страдал недостатком зрения, он видел, что русские вперед выдвинули тяжелую конницу, где в броне были не только всадники, но и кони. Так что рассчитывать на то, что обстрел из луков принесет большой, сокрушительный, результат, не приходилось. Вместе с тем, куввад преследовал иную цель. Ему нужно было хоть немного, но расстроить ряды русских конных, в которых видел главную ударную силу врага. Если лишить русских тяжелой конницы, то их войско посыплется.
Но куввад не ставил себе задачи здесь и сейчас разгромить русских, он понимал, что это сложно осуществимая задача, решение которой зависит от многих неучтенных факторов, в том числе и от удачи, измерить которую невозможно. Сколь сильно сегодня Аллах благоволит правоверным? Этого не скажет никто, даже самый мудрый мулла. Может грехов у Бараджа и его воинов слишком много, и тогда есть риск проиграть.
Обстрел принес некоторые результаты. Даже защищенного броней воина, если в него прилетает рой стрел, можно ранить, иногда, редко, но убить. Так что некоторые русичи, как и их кони получали ранения и разваливали построения, стремясь его покинуть.
Барадж, с непроходящим напряжением, смотрел, как развиваются события. Он ждал того самого момента, когда можно отдавать приказ на конную атаку. Если получится подскочить, ударить, уйти, то русские не успеют ввести в бой другие свои отряды и лишатся части тяжелых конных. Вот при таких раскладах, можно начинать использовать степную тактику с обстрелами издали и уходами, даже не взирая на то, что пространство сильно ограничено. В крайнем случае, можно и за стенами Булгара спрятаться. Ну а когда эрзя осадит Рязань и станет разорять селения у Пронска, Суздаля, Мурома, а так же земли Братства, по-любому наступит время разлада в стане русского войска. Враг ослабнет и можно думать об ответном ударе.
Возникает только вопрос о том, где сейчас половецко-братсткое войско, которое Барадж не собирался недооценивать. Командующий знал, что были замечены русские и половецкие отряды у реки Камы, в направлении Биляра, столицы Булгарии. Но… слишком много было на кону лично у куввада, чтобы он отряжал часть своего войска еще и в то направление. Вот разобьет русских, тогда и остальные отряды Руси выгонит из Булгарии, да так, что возьмет уже и ближайшие русские города до зимы.
— Тяжелые фарисы! — закричал куввад, подняв правую руку, сжатую в кулак.
Тяжелые конные воины Булгарии, называемые на арабский манер фарисами, представляли собой элиту элит войск булгарских. Это были профессиональные всадники, которые могли не просто соревноваться в воинском искусстве с европейскими рыцарями, но и побеждать их. Уже то, что фарисы были вооружены не только копьями, но еще оставались отличными стрелками из лука на скаку, делало их лучшими воинами. И стреляли они отлично, несмотря на то, что булгарские рыцари-боляры-фарисы были облачены доспехи.
Половцы сделали еще три выстрела каждый, когда их отряды, ранее растянутые по фронту, вдруг, быстро, сжались, пропуская вперед грозных булгарских конных, куда как устрашительнее выглядящих, чем половецкие стрелки.
Барадж держал вытянутой руку более двух минут, она начала уже затекать, но куввад не замечал дискомфорта. Боль в лобной части головы куда как больше мучила, чем неудобство руки. Но вот уже изготовились воины…
— Вперед! — прокричал Барадж, разжимая кулак и резко направляя руку в сторону врага.
Земля задрожала, более тысячи тяжеловооруженных воинов пошли в атаку.
Глава 3
Русичи видели, как готовятся к атаке фарисы, оттого и нервничали. Десятники и сотники стоявших впереди православных войск тяжелых конных то и дело смотрели себе за спину, изворачиваясь, приставая на стременах. Все командиры знали, что по врагу должны были ударить пороки, они готовились к этому морально, хотя то место, которым воины елозили по седлу, образно говоря, чувствовало себя неуютно. Боязно было знать, что скоро поверх твоей головы во врага устремятся огненные шары и огромная масса камней.
Нет, в тяжелой русской коннице не было трусов, напротив, эти воины отличались отменной отвагой и смелостью. Но это, когда ситуация понятна. Конная сшибка? Да запросто, такое более, чем привычное дело. Воин знает свой маневр, свои возможности, понимает, чего именно ждать от врага. Но вот так, когда летят камни и постоянно ждешь, что какой-нибудь снаряд обрушится на голову, непривычно, оттого страшно.
Но время шло, и страх уступал место недоумению. Если атаки камнями и огнем не будет, то следует уже отдавать приказы конным ровнять строй и поудобнее брать в руку копье. Тогда русским конным придется принимать врага в неудобной и невыгодной позиции.
Вот кони грозных фарисов, перестали бить землю копытом и двинулись вперед. Строй тяжелых конных воинов, моментально начавший выстраивать фигуру полумесяца, слаженно начинал разгон для атаки. Видна была выучка противника. Иные, осознав уровень военного мастерства фарисов, уже думают не о том, чтобы победить, а чтобы найти возможность к бегству. Но в этот раз мусульманским всадникам противостояли не менее грозные и опасные противники.
— Колья поднимите! Нас же снесут! — закричал какой-то воин в глубине русского строя.
Да, нашелся-таки тот, у кого нервишки не выдержали. Но один из сотников русских конных быстро вычислил крикуна и решил, что, останься тот в живых после боя, переведет паникера в легкую конницу. Пусть на расстоянии стрелы во врага пускает. Как часто бывает, элитные воины кичатсясвоей исключительностью и не признают более никаких бойцов равными себе. Единственно мужским делом командир гридней считал исключительно конную сшибку, и крикуну-паникеру тут места нет.
— Поднять колья! — закричали в одном месте перед линией русских ратников, этот приказ был подхвачен и другими.
Пешцы, до того, просочившиеся между конными воинами, резво стали тянуть за веревки, поднимая присыпанные, скрытые от глаз, секции кольев. Преграда была быстро поднята, еще до того момента, как враг успел перейти на рысь. Полутораметровые колья, заостренные и даже чуть обожженные на концах для крепости, грозно уставились на фарисов. Пешцы подбежали к вдруг возникшему из ниоткуда забору и споро выставили подпорки дляустойчивости получившегося частокола.
Враг заметил преграду, но понадобилось время для того, чтобы оценить степень ее опасности. Это не легко — отступать, когда вот он, враг, когда настроен на битву.
Не так просто психологически дается создание нужного настроения для боя, психология человека использует немало своих ресурсов для этого. Потому, даже если фарисыотступят, настрой их, вера в себя и в мощь войска булгарского пошатнется. Это будет маленькое, но поражение для них. Да и все войско булгарское прибавит к шкале показателя обреченности пару единиц.
Не отвернули воины, идущие под зеленым стягом Аллаха, не легко, вдруг, останавливаться при разгоне даже отлично выученным конным. А выучка фарисов была сродни той, что во всех современных конных: великолепной, если не знать, что может быть еще лучшая.
— Бей! Бей! — закричали за спинами русских тяжелых конных.
Во врага, который все же решил не переть буром на частокол, а начать торможение, полетели, казалось, целые лавины из камней. Били двенадцать пороков, в ковше каждого умещалось до пятнадцати камней с кулак или размером чуть больше. Устремились во врага и стрелы. Русские лучники, в том числе и тяжелые конные, обстреливали фарисов, которые неуклонно теряли управление.
Да, русский ратник был сродни своими профессиональнымикачествами фарисам, не уступая тем в искусстве стрельбы из лука. По крайней мере, в войске великого князя Изяслава Мстиславовича так и было. Это в Братстве тяжелых ангелов даже не брались обучать стрельбе из лука с лошади, ибо это очень сложное ремесло, требующее долгих тренировок. А так, обычно, не было гридня на Руси, который не умел пускать стрелы во врага на скаку, даже облаченным в доспех.