— Если я приму твой город в свои вассалы, то придется воевать с Русью? — спрашивал король Швеции Сверкер.
— Лучше это сделать сейчас, когда внимание русского великого князя устремлено на юг, чем, когда он решит посмотреть на север. Уже сейчас русские основали город Славград и берут дань с чухонских племен. Они сдружились с вендами, против которых идет Крестовый поход. Так что, много, о чем стоит подумать, — сказал Станигост.
— Не нужно мне говорить про то, о чем я и без тебя прекрасно знаю. Я вижу, что на юге моих владений зреет держава, остановить развитие которой уже сейчас сложно. И почему ты мне не говоришь о том, что твои соплеменники уже договариваются с данами? — с лукавым прищуром спрашивал король.
Станигост немного растерялся. Он не хотел говорить о контактах Новгорода с другими игроками в Балтийском море. Но, раз шведский король уже знает, то отпираться нет смысла.
— Разве не будет нам помощью, если еще и данские воины станут против Руси? — спросил новгородец.
— Если ты хочешь стать моим вассалом, что должен согласовывать со мной все эти подачки данам или еще кому, — с металлом в голосе сказал король Сверкер.
— Но пока ни я, ни мой город, тебе не вассалы, — спокойно ответил Станигост.
— Я приму новгородцев себе в вассалы, я пошлю свое войско. Но кормить его будете вы. Вопрос веры решенный, — король припечатал ладонью по столу.
— Все знатные люди готовы принять истинную христианскую веру, — нехотя сказал Станигост.
— Тогда вопрос решенный. Ешь, пей, можешь и какую прислужницу помять, мне не жалко. После будешь вспоминать, как тебя принимали у короля, — усмехнулся Сверкер.
Вопрос веры был самым острым. Призвать шведов были готовы все, даже простые новгородцы, а вот менять веру отказывались. Но элиты Новгорода знали, что без этого нельзя идти под руку шведского короля. Так что… Новгород становился католическо-православным городом, где элиты принимали власть Папы Римского, ну, а те, кого к власти новгородские олигархи не допускали, оставались православными.
* * *
— Василевс, ну, есть же в Иерусалиме патриарх, в Александрии, Антиохии. Отчего ты, после того, сколько уже сделала Русь во благо империи ромеев, отказываешь нам в этом? — спрашивал я у Мануила.
Император молчал.
Именно от него зависело то, чтобы на Руси появился патриархат. Нельзя было, по моему мнению, объявлять о Царстве Русском без того, чтобы иметь полную свободу в деле религии. Русь должна быть независимой. Мало того, но в Союзе двух держав, Византийской империи и Русского Царства, не должно быть подвластного государства. Уж, тем более, я не хотел допускать, чтобы Русь подчинилась Византии.
— Ты подкупил патриарха, воевода, он уже говорил мне, что не против предоставить русскому митрополиту Томас на патриаршество, — задумчиво говорил василевс.
— И ты не найдешь более верного и сильного союзника, чем Россия, — сказал я.
— Сербы начинают волноваться, венгерский король того и гляди пойдет войной. А он мой вассал. Я же все это вижу. Но все равно посылаю войска в Египет, делаю ведь то, что ты советовал. В чем именно мне поможет Русь? — спросил василевс.
— Херсонес принесли тебе, василевс, не спросив плату за это. Войско свое послали в Египет, флот свой использовали, –приводил я аргументы.
На самом деле, патриаршество на Руси — это вопрос уже почти решенный. Томас у меня есть, и я его самолично отвезу в Киев, чтобы, так сказать, заиметь хоть какие-нибудь преференции оттого, что я так сильно потратился.
В общей сложности, мною было потрачено больше четырех тысяч марок серебром, пусть и не деньгами, а товарами. Константинопольский патриарх получил и свечи, и бумагу, и даже зеркала. Я платил за Томас на патриаршество большими поставками. Но чего еще от меня хочет Мануил?
— Что нужно для того, чтобы ты, василевс, поставил свою подпись на разрешении? — устав ходить вокруг да около, спросил я.
— Сослужи мне службу, — оживился император. — Отправляйся к королю Гезе в Венгрию. Вернись от него с заверением мира и отказом поднимать сербов на восстание, и будет у Руси Томас на патриаршество.
«Так он у меня уже есть!» — хотел я выкрикнуть, но сдержался.
Теперь стало понятным, зачем меня вызвал к себе император. Не нравится быть тем, кого водят вокруг пальца, даже если это венценосный палец. Попросту получался шантаж в исполнении василевса. Мол, если я решу вопрос с венграми, значит, будет патриарх на Руси, обещанный еще год назад. Ну, а не решу… Да все равно будет, но позже.
— Я отправлюсь к королю Гезе, — сказал я.
В принципе, я, так или иначе, но в этот раз собирался возвращаться домой именно сухопутным путем. И я хотел переговорить с сербами Стефаном и Ладиславом, лидерами сербского движения за независимость. Лояльные мне сербы Лазаря ушли в Крестовый поход, но, как видно, иные решили использовать ситуацию и попробовать, опираясь на своего двоюродного брата, короля Венгрии Гезу II, создать Сербское королевство.
Да я и не против был бы, но позже, гораздо позже. Сейчас же сербский, как и венгерский сепаратизм сильно ударяют по православному Союзу. А еще к венграм у меня были некоторые фантомные претензии. В иной реальности, они как раз в это время, в конце сороковых готов двенадцатого века не раз шастали на Русь и разоряли русские земли, вплоть до Киева. Сейчас такого нет, но не факт, что не случится.
Я надеялся на то, что Венгрия больше завязнет в войнах с немецкими княжествами. Но, как видно, не сложилось. Вот и замаячила война из-за очередной Елены Троянской, в новой интерпретации — Елены Сербской, жены Гезы II.
Денис СтарыйГридень 8. Натиск
Глава 1
Еще год назад, чуть больше, сербские земли были более гостеприимными. Где-то я просчитался. Ну, не наблюдалось предпосылок к тому, чтобы сербы резко активизировались в деле борьбы за независимость. Значит, есть большая вероятность, что именно я и спровоцировал сербов и венгров на сопротивление империи.
Я знал из истории, что где-то в это время должна была случится война между Венгрией и Византийской империей. Помню, что описывалось в каком-то учебнике, что император Мануил лично себя проявлял против венгров, сражаясь в первых рядах. Чем закончилась та война, не знал, наверное, все же победой Византии. Но как сложится ситуация сейчас? Когда часть войска отправилось в Крестовый поход?
Как же их убедить не воевать? Ладно сербы, но венгры… Думаю, что у меня не получится убедить словами. Но я должен попытаться.
— Впереди отряд сербских конных, — сообщил мне Стоян, как обычно отвечающий за разведку.
— Сколько? — задал я вопрос, от ответа на который зависели наши действия.
— Как бы не более тысячи. Там еще и пешцы, — недоуменно сказал Стоян.
Недоумевал и я. Это же чуть ли не треть от всего войска сербов, которое они могут выставить на данный момент. И как все-таки хорошо, что все сербские братья были отправлены в Египет. С ними сербы могли усилиться. А мне еще и крайне неприятно было бы бить тех, кого принял в Братство.
— Поехали, поговорим! — сказал я, направляя своего коня вперед.
Моя ближняя полусотня крылатых конных выдвинулась вперед. Всего я с собой взял пять сотен «ангелов». Этого числа воинов вполне хватило бы для того, чтобы разбить сербов, но я не хотел это делать. Мне нужно было пройти дальше, в Венгрию, для встречи с королем Гезой.
— Мой друг, воевода Владислав Богоярович, — встречал меня старый знакомый Лазарь.
— И я рад видеть тебя. Но что же изменилось, что ты встречаешь меня не за столом, полном яств, а преграждаешь дорогу? — спрашивал я.
Нет, это был уже не друг, не тот князек, что просил меня о помощи и предоставлял своих воинов для обучения. Этот человек был зол на меня и не скрывал этого.
— Ты отправил лучших воинов моего народа погибать в Крестовом походе. Почему ты не держал совет со мной как поступить? — выкрикнул Лазарь. — Не для того я отдавал мужей в Братство твое, чтобы ты погубил дело наше — борьбу за свободу.
— А я ничего не нарушил, с тобой, о чем договаривались, то и случилось. Я в праве своем, это уже не твои люди отправились в поход, это мои братья пошли добывать славу себе и Господу нашему, — сказал я, понимая, что разойтись краями не получится.
— Как решать будем? Надо мной стоит Ладислав, он встал на путь войны, венгерские воины уже на подходе. Так что… Тебе просто ни к чему ехать через Венгрию, — говорил Лазарь. — Уйди прочь!
Мне показалось, что он, будто в заложниках, и своим тоном намекал на это. Или неприятно было угрожать тому, с кем сидел за одним столом и клялся в дружбе?
— Лазарь, я не отверну, — сказал я решительным тоном.
— Здесь мои воины, но рядом есть войско Рашки. Они с тобой разговаривать точно не будут. На собрании сербских предводителей было установлено, что ты враг сербского народа. Потому я тебе говорю, уходи! Или ты умрешь прямо здесь, — сказал Лазарь, обернувшись в сторону одного из своего сопровождения.
Иные сербы, которые также прибыли на переговоры, посмотрели на Лазаря с недоумением.
— А я, как представитель правителя Ладислава, не позволяю уйти воеводе, обманувшего сербский народ, в самое важное время для нас уведя наших воинов, — сказал один из них.
Ситуация оказывалась патовой. Я не мог развернуться, убежать, не уронив свою честь и достоинство. Ну и меня, видимо, пропускать никто не собирается. Следовательно, только драка.
— Может, всё же мы договоримся? Я не хотел бы проливать сербской крови, — сделал я очередную попытку договориться.
— А ты уже кровь сербов пролил, когда отправил наших братьев и сыновей в Крестовый поход во имя империи! — сказал сопровождающий Лазаря человек, развернулся и поскакал к войнам, что разворачивались по фронту вдоль дороги.
У меня уже были в этом времени и в этой реальности такие моменты, когда нужно было выбирать. Не всегда получается делать то, что хочется, но я вынужден. Но не буду же я, подобно Иисусу, идти на заклание к тем, кто собирается меня убивать?