— Греческий огонь приготовьте и покажите всем пленным, как он работает, — подумав, приказал я.
Что может быть более страшным для людей, которые свободно ориентируются в лесах? Конечно же, огонь. И я намеривался продемонстрировать, насколько радикально можно подходить в вопросе ликвидации племенных, так сказать, бандформирований. Ведь можно выжечь лес и тогда негде будет ни устраивать засады, ни прятаться, ни кормиться по большей степени.
Огнемет произвел впечатление и на Ракиля, и на тех пленных, кого нам удалось захватить, так как большинство оставшихся в живых воинов удрали в лес и преследовать их было бы небезопасным мероприятием.
— Ты, конунг, все понял? — спросил я.
— Понял. Ты сожжешь лес и наши селения этим огнем, если мы не покоримся, — горделиво отвечал вождь.
— Да мне ваша покорность и полное подчинение и не нужны. Выход вам и так положили небольшой. Нам нужна безопасность для купцов, обработанные поля, покупка у вас рыбы и мяса. Мы можем даже обменивать мясо на соль. Так что, думайте! Но… принять Христа придется. Без этого по нашим законам вы будете платить намного больше. Мы не станем притеснять вашу веру, если все старейшины, конунги, и все ваши воины станут христианами, — сказал я.
Конечно же, такое принятие христианства кажется фикцией. Все равно ливы, латгалы и остальные будут прославлять своих богов. Однако, не только же огнем можно насаждать православную веру. Напротив, я хотел создать настолько безболезненный переход к восточному христианству, чтобы те, кто это сделает, получали максимальное количество привилегий, вплоть до отмены на какой-то срок всех выплат.
Подобное не было актом милосердия, уж тем более, проявлением слабости. Это политическая игра на противопоставлении. Если католичество навязывается только лишь силой, то православие создает выгодные экономические и социальные условия для принятия веры. Быть православным должно стать выгодным до такой степени, чтобы все язычники стали «обманывать» русских и носить кресты, рассказывать молитвы. Это сначала обман, а после человек и не заметит, как станет ярым адептом православия.
Как история показывает, сперва новая вера принимается нехотя, долгое время существует двоеверие, от которого, к слову, и Русь не отошла. Но уже через поколение, если только не лениться миссионерам осуществлять свою деятельность и вкладывать средства в строительство храмов, среди балтских племен обнаружится немало людей, которые будут истинными православными.
В деле распространения православия главными являются два фактора: экономическая выгода от принятия христианства; а также приобщение местных элит к русскому обществу. К примеру, я уверен, что при союзнических отношениях, когда молодежь балтских племен захочет служить в общем войске, пожелает отправиться в путешествие по торговым путям или же пройдет обучение в воинской школе, Россия получит целую когорту лояльных к ней людей. Не забирать последнее, не лить крови, демонстрировать превосходство христианства!
Я стал в этом времени более религиозным человеком, чем был в иной жизни. Однако, при этом сохранил более рациональное отношение к религии. Это средство достижения целей, важный элемент политики, экономики. Потому, если в войске царя, вдруг, появится скрытный язычник, при этом он будет ратником, верным клятве, то ничего скверного я не увижу. Вот только, Православному Братству по самой концепции этой организации нужны все же истинные православные. Но кто говорил, что нельзя создавать такие вот «военные офшоры»? Можно и язычников обучать войне, но не принимать в Братство.
Я отпустил и Ракиля, и всех иных пленных. Более того, я не потребовал выкупа. Во-первых, это был акт доброй воли, а как говорил я, «христианской добродетели». Во-вторых, с этих вождей и взять толком было нечего. Доспехи литвинов, что взяты нами в бою, я не отдавал. Концепт «что в бою взято — то свято» работал непреложно. Так что требовать выкуп бессмысленно, очков доверия на этом не приобретешь, как и не получишь хорошую прибыль.
Если крепость Герцике выглядела всего лишь достаточно большим острогом, то Славгород меня поразил. Мне же уже есть чем сравнивать, я видел немало, даже много русских городов, потому могу сказать, что нет на Руси более бурно развивающегося города, чем Славгород. Ну, если только Воеводино.
Ещё не была окончательно построена каменная стена Славгорода, как город уже начали расширять. Теперь он по своим площадям уже никак не меньше, чем половина от Новгорода. Если учитывать, что Великий Новгород сейчас практически перестал существовать, то Славгород становился самым крупным портовым городом России.
Уже на подъезде к Славгороду я увидел, что мой дядя не зря был послан сюда. Тысяцкий Алексей времени не терял. К слову сказать, после того, что я увидел, быть Алексею младшим воеводой Братств. Вне зависимости от того, что случилось с Никифором, он будет не изложен. Но я почти уверен, что Угрюм выполнит свое задание и Никифора я больше не увижу.
Небольшие крепостицы, маленькие остроги опоясывали с суши весь Славгород на расстоянии до пяти вёрст от ближайших городских построек. Так что, когда заезжаешь за пояс этих укреплений, чувствуешь себя достаточно безопасно и без сопровождения. Лес тут вырублен, подкрасться к городу, используя деревья и кусты, не выйдет. Ну, и смотровые вышки не пустовали. Так что внутри города можно было бы и требовать сдавать оружие. Это очень важно для купцов-чувствовать себя в безопасности.
Славгород встречал нас огромным количеством повозок, людей, причём, достаточно разношёрстно одетых, порой, так и вовсе полуголых. Приходили на ум ассоциации с «Вавилонским столпотворением». Наверное, Славгород по числу представителей разных народов, можно было бы сравнить даже с Константинополем. Может, наступит такое время, что Славгород сравнится со столицей Византии? Нет, нам не нужно иметь здесь такой огромный город, а вот по товарообороту… Этого хотелось бы. Между тем, мы же будем развивать торговлю и с империей ромеев.
— Отчего ты не предупредил о своём приезде? — спросил меня Алексей, когда я уже был на окраинах города в сопровождении не только своих бойцов, но и тех, которые дежурили на одном из острогов.
— Небезопасно было посылать гонцов с малым количеством братьев, чтобы их где-нибудь в лесу перебили. Ты почему до сих пор не договорился с местными племенами? — начал я разговор с претензией.
— Так сил у меня на то и достает, чтобы держать крепости, — чуть опешил от моего нажима Алексей.
— Но ты собирал их старейшин? — не унимался я.
— Нет… Ты изменился, племянник, — растеряно сказал дядя.
Да, я изменился. Все еще не мог отойти от тех жестких решений, которые не так давно пришлось принять. Стоян… Вот его смерть меня больше всего беспокоила.
— Но я отправлял к тебе Стояна, — сказал я.
Стоян должен был с одной сотней отправиться в Славгород и предупредить, что…
— Он не дошел? — меня осенило.
Алексей понурил голову.
— Приходили сведения, что его отряд попал в засаду. Четырнадцать старейшин ливов убиты в той засаде, но и никто из братьев не выжил, — сказал Алексей.
Я сделал скорбный вид, но с другой стороны, пусть это и неправильно, но даже немного камень с души спал. Моя совесть нашла повод, чтобы не считать себя виновной за смерть Стояна. Но это даже повод к тому, чтобы быстро решать вопрос, местами жестко.
— Дай знать ливам, что они должны в течение седмицы прибыть всеми своими старейшинами, привезти сто юных и красивых девиц. Если этого не произойдет, то я сожгу их поселения. Все, что будут в ста верстах от Славграда, — сказал я.
— Что ты удумал? Не по-христиански девиц… Нашто они тебе? — недоуменно засыпал меня вопросами Алексей.
Пришлось по дороге в главный терем Славгорода разъяснить свою задумку. По сути, мы сейчас в праве на месть. Это понимают и балтские племена. И сейчас в город пребывает большой отряд вооруженных воинов. Причем, защищены эти ратники таким образом, что их и стрелы не берут. О нашем бое с литвой в округе быстро, узнают и о том, что мы наголову разбили засаду, численно большую, чем у меня войска.
— Следом за мной идет войско Братства, об этом также все должны узнать. Так что сил, чтобы нам противостоять, у местных племен попросту нет. А что насчет девиц… Так у меня в отряде всяко найдется сотня неженатых мужей. Пусть возьмут себе в жены местных девиц. Так мы сможем стать родственниками. Вспомни, как древние римляне похитили девиц у племени сабинян, а после даже дружили с ними! — говорил я, когда мы уже усаживались за стол.
Можно было бы привести и другие примеры. Например, Александр Македонский женил своих воинов на персиянках, чем способствовал взаимопроникновению культур и созданию лояльной прослойки персидского общества. У нас масштабы иные, но почему бы не следовать опыту древних?
К столу подавали еду, и я жадно ее употреблял. За время долгого перехода сильно стосковался по нормальной, вареной еде. В походе вся еда — либо дичь, либо пересоленная, редко что-то вареное. А тут еще и душистые хлеба поставили. Так что разговор на некоторое время прекратился.
— Я доволен тобой, Алексей, — сказал я, когда окончательно пресытился и запил все это дело весьма вкусным пивом.
Мой дядя чуть не поперхнулся костью, когда это услышал. Тут я его обвинял, корил за нерасторопность, был даже жестким. И на тебе — доволен!
— Воевода, ты же сказал, что я плохо справился, — недоуменно сказал дядя.
— Такого я не говорил. Но всегда нужно стараться делать лучше. Я еще не видел отчетов по торговле, но понимаю, что она идет и бурно. Так что… — я встал, поднялись и все ближние воины и купцы, которые были допущены до пиршества. — Отныне ты младший воевода и замещаешь меня на всех землях Братства, а братья тебе должны повиноваться, если рядом нет меня.
Народ зашумел, отчего я сделал вывод, что Алексея здесь уважают и чтут. Пусть так. Я пока не вижу в нем себе соперника. Да и родная кровь, как говорят, не водица. И там, где чужой человек порадуется горю, родной заплачет. Путь мой отец и был исключением из этого правила. Так что никого иного на посту младшего воеводы быть не может.