— А что это за девица, что так смотрит на тебя? — указал я на одну девушку из тех, кто подавали на стол.
Все же я достаточно наблюдательный. Алексей зарделся, словно пацан какой. А мужику уже за сорок.
— Я же не осуждаю. Венчайся, коли люба тебе. Кто она? — наседал я.
— Дочка старейшины эстов Мейлиса. Ты говорил, что я ничего не делал, но с эстами же замирился, пусть это и не их земля и я взял обязательство защищать эстов от новгородцев и данов. Ты же знаешь, что даны высадились и сейчас отстраивают крепость Ревель? — перевел тему разговора Алексей.
— Рано, — пробурчал я.
— Что рано? — услышал меня дядя.
Я не ответил. Но, насколько я знал, датчане в иной реальности стали проводить экспансию на земли эстов несколько позже, чем нынешний, 1151 год. В самой Дании сейчас, вроде бы как и единого короля нет. Там усобица. А еще и Вендский Крестовый поход идет, который не может способствовать датской экспансии.
— Посылай к псковичам послание, эстам, выдавим их от сюда. И как прибыли в море не смогли остановить? — спрашивал я.
Алексей только развел руками. Я уже знал, что на островах есть пиратские базы, которые очень выборочно относятся к объектам нападения. К примеру, шведские корабли и новгородские уничтожаются, а вот вендские, английские, ранее и датские… Вот, видимо, в чем дело, даны прикинулись купцами, их пропустили… Но, ничего. Это не такая серьезная проблема. Просто у датчан не достанет сил закрепится.
Уже через неделю к Славгороду начали подходить представители различных племён, которые проживали вдоль реки Западная Двина. Я хотел бы ещё видеть ятвягов, которые находились гораздо западнее нашего города Но рассчитывать на то, что до них дойдет информация о том, что я собираю всех вождей для разговора в Славгороде, не приходилось. Вместе с тем, несмотря на то, что Литва также находилось на приличном расстоянии от русского портового города, прибыл конунг Ракель, а вместе с ним ещё семь старейшин.
Так что нужно было всё это дело организовать и даже подготовить некоторые документы. Я принял за основу делопроизводство, при котором любые договорённости скрепляются не только рукопожатием, но также обязательно прописываются на бумаге. Такая вот у меня была забота о будущих историках, которым не придётся сильно голову ломать, откуда черпать сведения о судьбоносном периоде Руси. Ну, а то что он судьбоносный и будет изучаться и в школах, и в университетах, я не сомневался.
Я не знаю, насколько знатные старейшины приехали, хотя они все утверждали, что могут говорить от имени своих племен. Главное, иное — все эти люди были настроены договариваться. Что такое дань и как ее платить русским княжествам, балты уже знали. Эсты периодически платили новгородцам, иногда псковичам, латгалы то и дело платили полоцким князьям. Так что мои предложения в целом не были откровением и чем-то абсолютно новым. А чтобы наши договорённости были в силе и закреплены хорошими личными отношениями, всем старейшинам были подарены доспехи ангелов.
Конечно же, я не мог уехать без того, чтобы не собрать всех купцов, которые в это время были в городе. Был несколько удивлён географией наших торговых отношений. По сути, вся Северная Европа была представлена в Славгороде, даже англичане. Так что есть будущее у этого города.
Об одном только сетовали купцы, что товару не так-то и много, что продали им всего-то сорок тысяч листов бумаги. А хотели они больше — сто тысяч. Сетовали также, что продали двести зеркал, а хотели в два раза больше. А я лишь слушал и диву давался. Если получается отгружать в год уже порядка ста тысяч листов бумаги в Византию, да ещё здесь продавать, то это ж какие заработки, какие копи царя Соломона ожидают меня по приезду в Воеводино? А еще сколько награблено у венгерского короля, привезено из Византии. Вот разберусь окончательно с балтами, прогоню данов и домой… Соскучился, сил нет. Уже и дочка родиться должна, или сын?
Глава 15
Вот так могла бы начинаться детская книжка про отважных русских мореплавателей:
— В XII веке, когда мир был полон загадок и неизведанных земель, группа русских витязей под предводительством отважного командующего по имени Вторуша отправилась в далёкие страны за океан.
Однако, в книгах, даже в летописях редко напишут о том, что же на самом деле произошло и сколько трудностей было встречено на пути. Здесь так: напишут о героизме, если все удалось, но, скорее всего, забудут, если ничего не получится. И пока еще определенно было не понятно, как именно сложится история, и будет ли написана детская книжка про великого русского первооткрывателя Вторушу.
Хотя, на первенство будут претендовать и генуэзцы. Официально, да, — Вторуша главный, но по факту, большую часть команды составляли все же генуэзские моряки. Но у России в будущем будет все же больше фактов, чтобы утвердить за собой первенство в открытии Америки. А разве Америки? Нет, Новороссии! Именно так велел воевода Братства Андрея Первозванного именовать новый континент, чьи очертания весьма искусно были нарисованы на большой карте, которая была у Вторуши.
Эскадра уже потеряла один корабль в столкновении с флотом арабов, которые не хотели пропускать корабли из Средиземного моря в океан. Только пушки и спасли экспедицию от полного разгрома. Тогда Вторуше пришлось принимать сложное решение, когда один из пяти кораблей оставляли заслоном и, поймав ветер, оставшиеся парусники стали спешно уходить в океан.
И теперь ветер тихо шептал среди высоких деревьев, когда на берегу необъятного океана, омывающего земли Новороссии, встали три корабля. Их мачты, обвитыми верёвками и парусами, казались гигантскими птицами, готовыми взмыть в небесную синь. На палубе стояли русские и генуэзские мореплаватели. Но понять, где кто уже было сложно. Все мужи были с бородами, обветренными от долгих странствий.
Во всех глазах ожесточенных мужей читались противоречивые эмоции: с одной стороны, люди были измотаны, но также в их глазах горело любопытство и гордость за то, что удалось… А ведь сомнений в последнюю неделю было очень много, вплоть до того, что на одном корабле вспыхнул мятеж, подавить который удалось только с пролитием крови. Это обострились отношения между разноплеменными членами экипажа, когда генуэзцы обвиняли русских во всех своих бедах. Ну, а русские, бывшие, скорее, профессиональными воинами, причем, владеющие подлыми приемами, чем моряками, не стали слушать оскорбления в свой адрес…
Два дня эскадра искала и место высадки, и признаки наличия аборигенов. Вторуша предполагал высаживаться где-нибудь в безлюдном месте. И это место было выбрано, однако, командующий ошибся и белых людей встречали люди с красным оттенком кожи. На берегу среди зелени тропических растений, стояла небольшая группа красных людей. Они наблюдали за приближением кораблей с любопытством и настороженностью. С еще большей настороженностью европейцы смотрели на полуголых людей.
Вторуша искренне желал не допустить никаких конфликтов с местными племенами. Однако, сильно набожная команда, которая ещё больше уверовала в Бога, потому как всё-таки добралась до заветной цели, посчитала, что перед ними не люди, что это похожие на людей существа или же даже те самые человекоподобные черти, которые должны людей жарить на сковородках.
Так что приходилось достаточно сложно сдерживать агрессию как своих людей, так и аборигенов, которые будто бы чувствовали, как именно к ним относятся и что среди белых людей есть те, кто хочет убивать. А местных сразу же окрестили «красными» из-за некоторых особенностей цвета кожи. И эти самые «красные» стали проявлять всё больше агрессии, когда их не подпустили «потрогать» прибывших с моря.
Скоро красных стало много. Большой отряд вышел к берегу, где уже начали копать небольшой ров и вал европейцы и куда стали стягивать поваленные деревья.
— Бабах! — прогремел в округе гром от выстрела.
Красные сразу же попадали на колени, а многие и полностью пытались будто бы зарыться в землю. Они стали взывать к каким-то богам, возможно, просить прощения у пришлых белых людей, никто не знал языка красных, потому обо всём можно было только догадываться, а не знать наверняка.
Однако, большой отряд красных воинов, вооружённых копьями с наконечниками из какого-то камня, сразу же откатился назад.
— Стоим здесь! Никому нельзя покидать берег, даже по нужде, — приказал на итальянском языке Вторуша.
Так повелось, что итальянский язык стал главным на всех кораблях. И это не русичи были более приспособлены к изучению иностранных языков, возможно, просто генуэзцев было больше, да и многие морские команды заучивались именно на итальянском языке первоначально.
Часа через три подобного стояния, когда европейские войны начали уже волноваться, готовиться к новому витку сопротивления местных, а некоторые даже осмелились указывать командующему, что нужно двигаться вперёд, так как они и хорошо вооружены, и могут побить любого врага, красные пришли.
Огромные рыбины, какие-то овощи принесли люди, и даже привели молодых полуголых девиц. У мужей сразу засветились глаза, глядя на обнажённые груди молодых привлекательных девушек.
Вторуша много разговаривал с воеводой Братства. И для командующего не стало огромным потрясением то, что произошло. Он ждал похожей реакции, когда пришлых могут посчитать посланниками богов. Пушки ударили холостыми, обошлось без каких-либо жертв, если только не считать нескольких контуженных в рядах самих европейцев. Но эффект был такой, будто европейцы выиграли грандиозное сражение и красные посчитали себя покоренным народом.
Вторуша первым вышел на встречу к красному, у которого был головной убор из многочисленных перьев. Русич нёс в руках зеркало, а также горсть разноцветных стеклянных бусин.
Подойдя ближе к одному из красных, который явно был в более высоком статусе, чем остальные, Вторуша протянул ему зеркальце, бусы, а также, недолго подумав, развязал свой поясной набор и протянул и его, вместе с тем ножом, что был на поясе.