Мой преследователь оказался как на ладони.
Выглядел он в точности, как говорила Эвани: шляпа, дорожный плащ блёклого цвета, чахлая гнедая лошадка – точно не из герцогских конюшен, там таких не держат. Последние несколько минут моя Марджори ехала медленным-медленным шагом, поэтому незнакомец, прежде, очевидно, державшийся ранее поодаль, изрядно нагнал нас. Я размышляла не дольше секунды, а потом послала Марджори рысью. Если память меня не обманывала, то впереди дорога снова ныряла в дубраву и резко сворачивала. Подлесок там был не особенно густой, но путь за поворотом просматривался только с близкого расстояния… Чем не идеальное место, чтобы устроить засаду?
За поворотом я остановилась и прислушалась. Похоже, незнакомец медленно, но верно настигал меня. Запоздало накатил страх – что сможет слабая женщина противопоставить мужчине, возможно, вооружённому, и явно преследующему недружелюбные цели? Я глубоко вздохнула, унимая сумасшедшее сердцебиение, достала из ридикюля револьвер и взвела курок.
Святая Роберта, пусть у меня получится!
Перестук копыт слышался все ближе. Мысленно я высчитывала расстояние до поворота. Сотня шагов… полсотни… Уже можно было различить бряцание сбруи. Тридцать шагов… двадцать…
В пятнадцати шагах от поворота незнакомец остановился. Я замерла. Достаточно ли густой подлесок? Не заметил ли меня преследователь? А что, если он не испугается револьвера, и придется нажать спусковой крючок? Лошадь, конечно, старая и глуховатая, но если она испугается выстрела и взбрыкнёт, то я вылечу из своего неудобного дамского седла, как пробка из бутылки. Хорошо, если пуля попадет в нападающего, а если промажу? Останусь тогда на земле, беспомощная, возможно, без сознания, против неизвестного мужчины, у которого небеса знают какие намерения, и…
Звякнула сбруя. Перестук копыт начал удаляться.
В глазах у меня потемнело – уже от злости. Значит, напугал меня до полусмерти, а теперь сбегает? Ну, уж нет!
Поудобнее перехватив револьвер и молясь, чтобы он не выстрелил сам собой во время скачки, я подхватила отпущенный повод и послала лошадь сначала шагом, потом – в галоп… Незнакомец оглянулся – и пришпорил свою гнедую, побуждая ее двигаться быстрее. Я, не раздумывая, вскинула руку с револьвером и крикнула:
– Стойте, или я стреляю! Не знаю, как насчет вас, но в лошадь попаду точно!
Незнакомец обернулся. Кажется, револьвер произвел впечатление, хотя из того положения, в котором я его держала, попасть можно было разве что в небо. Но, тем не менее, мужчина придержал свою гнедую, а потом и вовсе остановился. Я тоже заставила умницу Марджори замедлить шаг и встать на безопасном расстоянии от незнакомца. Прекрасно. Так он не достанет мою лошадь ни ногой, ни даже кнутом, так что упасть на землю из-за взбрыкнувшей Марджори мне не грозит.
– Вы меня преследовали? – голос мой не дрогнул, хотя сердце колотилось в грудной клетке, как злая весенняя муха в стекло. – Отвечайте, не молчите. Вы преследовали меня или Эвани? Что вам нужно? – Я навела на него револьвер. – Говорите, или я стреляю, и пусть потом Управление Спокойствия разбирается, кто виноват.
Мужчина помедлил мгновение… а потом плавным движением скинул шляпу.
Эти чередующиеся светлые и темные пряди не узнать было невозможно.
– Вы?!
– Я, – передразнил Эллис. Глаза его сейчас казались скорее серыми, нежели голубыми, и смотрели недовольно. – Виржиния, опустите револьвер, мне вовсе не хочется щеголять дырой в голове. Ну же! Или мне следует назвать вас «мисс Энн», чтобы вы начали соображать быстрее? О, небо, курок же взведён, не вздумайте класть револьвер в свою сумочку, пока он в таком состоянии. Дайте мне.
Эллис вздохнул тяжко и подъехал ближе. С гордостью я отметила, что держусь в седле, даже в дамском, куда лучше, чем он в своем мужском. Городской житель! Всё та же поношенная одежда, что и в городе, только вместо старомодного пальто-каррика – по-летнему лёгкая рубашка и жилет. Плащ, очевидно, был нужен маскировки. По крайней мере, сейчас, когда нужда в ней отпала, детектив расстегнул и сбросил его, а затем, сложив, пристроил поперек седла. Туда же отправилась и смешная изношенная шляпа.
– Забирайте ваш револьвер, Виржиния, – улыбнулся Эллис и протянул мне его рукоятью вперед. – И рассказывайте, какие демоны понесли вас одну по пустынной дороге. А если бы это оказался не я, а какой-нибудь беспринципный подонок вроде Фаулера? Право слово, Виржиния, иногда вы ведёте себя разумно и смело, а иногда – глупо и безрассудно. Это второй случай.
– Вам видней, – философски согласилась я. Спорить не хотелось. Радость от встречи с Эллисом и недавнее волнение полностью лишили меня сил. – Но вряд ли кто-то знал, что еду именно я, а не Эвани. К тому же у меня револьвер…
– Уметь стрелять и суметь выстрелить в человека – разные вещи, Виржиния, – вздохнул Эллис и взъерошил волосы. – Надеюсь, вам никогда не придётся прочувствовать на своей шкуре эту разницу. Впрочем, довольно о револьверах. Денёк сегодня выдался жаркий, и в этом дурацком плаще я весь взмок. В замке вас ждут не раньше, чем через три часа, письмо вы можете отдать мне и так. Может, проедем к ручью и посидим там? Я ручаюсь, что сегодня за нами никто больше не шпионит.
– А тут есть поблизости ручей? – удивилась я.
Эллис наморщил лоб:
– Да, один из притоков Остин. Нужно вернуться немного назад и пройти по тропе вдоль дубравы. Место хорошее, с дороги нас видно не будет, а вот я любого преследователя замечу издалека.
– Позвольте усомниться в ваших шпионских навыках. Даже Эвани – и та вас обнаружила сразу, – заметила я, следуя за Эллисом, и добавила негромко: – И я бы сумела выстрелить. Не сомневайтесь.
Детектив обернулся и поймал мой взгляд.
– Вы? Возможно. А может, и нет. Когда вы целились в меня, у вас были глаза прирожденной убийцы, Виржиния. А когда отдавали револьвер – жертвы. Решите, кто вы, раз и навсегда.
– А кто вы, Эллис?
Он улыбнулся одними губами. Глаза оставались холодными.
– Уж точно не жертва.
Ехать оказалось недалеко. Несмотря на последние слова Эллиса, молчание между нами не было тягостным. Впервые за много дней я чувствовала себя защищённой – не боялась ни Фаулера, ни призраков, ни таинственного шантажиста герцогини… Ветер быстро гнал по небу облака, сбивая их в неопрятные комки, похожие на овечью шерсть.
– Вечером будет гроза.
– Неужели, Эллис?
– Несомненно.
Местечко между двумя огромными дубами и впрямь не просматривалось с дороги. Лошадей детектив привязал на опушке, шагах в пятнадцати от берега, а сам сложил вчетверо свой плащ и позвал меня:
– Присаживайтесь здесь, Виржиния. Разговор, чувствую, будет долгим.
– А вы?
– Моим брюкам, в отличие от вашего красивого платья, ничего не грозит, – улыбнулся он, устраиваясь рядом, но так, чтобы не упускать из виду дорогу к станции. – Рассказывайте, Виржиния, что у вас случилось, если вы рискнули поехать сами. Убийство?
– Пока нет, – я качнула головой. Журчание ручья умиротворяло. Сейчас утренние новости уже не казались мне такими ужасающими и мрачными. Действительно, Абигейл еще с вечера подумывала о том, чтобы к завтраку не спускаться. – Эллис, раз уж времени много, давайте начнем с ваших новостей. Почему вы преследовали мисс Тайлер? Она заметила вас, перепугалась и попросила у меня нож для самообороны.
– Я не преследовал, – детектив сорвал травинку, повертел её в руках, но прикусывать, как деревенский мальчишка, не стал. – Как говорила моя бабушка Эйлин, тот, кто заботится о ближних, и сам живет дольше. После второго письма за вашей мисс Тайлер стали следить. Молодой мужчина, рост выше среднего, волосы темные, вьющиеся, кожа довольно светлая. Ехал он на расстоянии. Живет в замке. Цели его мне непонятны. Я решил не рисковать головой мисс Тайлер и проводить эту замечательную девушку, правда, не рассчитал с расстоянием и был замечен. Конюх герцогини Дагвортской, который посчитал меня поклонником мисс Тайлер, за символическую плату в четыре рейна согласился вывешивать на определенном зубце стены над воротами цветную ткань, когда ваша служанка берёт лошадь. Я живу в деревеньке на другом берегу реки, и в бинокль мне прекрасно видно, когда появляется яркая тряпка. Я беру свою кобылку и еду вслед за мисс Тайлер. Только вот сегодня, – усмехнулся он и скосил на меня глаза, – не ожидал встретить тут вас, да ещё с револьвером.
– Думаете, следовало бы оставить его в замке?
– Ни в коем случае! – рассмеялся Эллис. – Вы были неподражаемы. Так что же вас так напугало в Дэлингридже?
Я молча достала из ридикюля письмо и протянула детективу. Ему хватило всего двух минут, чтобы пробежать глазами исписанные нервным почерком листы. Пока Эллис читал, выражение его лица становилось все более мрачным.
– Сегодня же узнаю все про эту миссис Халли, – пообещал он, сворачивая письмо. – Кажется, я где-то уже слышал имя «Белая Голова». Наверняка мошенница. Травы отошлю нашей общей знакомой Зельде через своего человека в Управлении. Через три-четыре дня придёт ответ. Если в сборе есть ядовитые растения, то шантажист наверняка Доминик Синглтон. Если нет… Тогда я склоняюсь к версии Фаулера.
– Но почему? – опешила я. Честно говоря, вчера столько всего произошло, что претензии к баронету совершенно вылетели у меня из головы. – О, вы, наверное, проверили дом этой… мадам Эрис, – имя содержательницы притона осталось у меня на языке гниловатым привкусом.
– Проверил. И выяснил кое-что любопытное… – Эллис интригующе понизил голос, и я машинально наклонилась, чтобы слышать лучше. – Мадам Эрис действительно содержит публичный дом. Весьма респектабельное заведение среди ему подобных – девушки, как правило, здоровы, и по карману они весьма ограниченному кругу лиц. Мальчиков среди обслуги мадам Эрис не держит, однако легко сдает верхние комнаты для свиданий любовникам, которые по разным причинам не могут встречаться в других местах. Так вот, Винсент Фаулер заказал те самые верхние комнаты. Понимаете, Виржиния? Конечно, я не знаю наверняка. Он мог пригласить в те же комнаты и своих знакомых леди не слишком тяжёлого поведения. Но мог и не приглашать.