«А ещё лучше – попробуйте изобразить привидение этой самой графини, – предлагал он насмешливо, покачивая в пальцах травинку. – Что там говорилось в записках на старинных карточках? «Ты лжёшь?» Вот пусть и «призрак» обвинит в том же самом человека, рискнувшего взглянуть на загадочную надпись. Если это будет просто любопытный, он ничего не поймёт, и тайна ваша будет сохранена. А преступник от испуга и сознаться может. Мой дядюшка Ротгер, будучи констеблем в Управлении, не раз говорил мне – «Страх – лучшая приправа к допросу». Вот так-то, Виржиния!»
Страх и неожиданность. Да, это могло сработать.
Чем ближе был вечер, тем больше возрастало напряжение. Скорее всего, днем бы настоящий преступник к старой спальне Абигейл не сунулся – сегодня около заветных дверей постоянно прохаживался кто-то из любопытствующих гостей. Попробуй взломай замок, когда в любую минуту может появиться посторонний!
Другое дело – ночью.
Сама Абигейл перебралась в покои этажом ниже. Обычно они стояли наглухо запертые – якобы потому, что там жила раньше покойная матушка Стефана Дагворта. На самом же деле из старой герцогской спальни вел тайный ход наверх, в нынешнюю. На том же этаже располагалась библиотека. Сесть недалеко от дверей с томом легковесного романа Дианы Мейерс и выждать момент, когда в коридоре не останется наблюдателей, а затем проскользнуть в комнату к Абигейл – ничего сложного. Потом пробраться по тайному ходу в «спальню с посланием» и спрятаться там за ширмой – тоже. Доктор Хиггс и детектив Питман, посвящённые в тайну, ждали на том же этаже, готовые при любом подозрительном шуме ворваться и задержать злоумышленника.
Но всё пошло не так.
Когда наряд для призрака был почти закончен, Эвани отправилась немного полежать – «Передохнуть, ведь ночь будет долгая, леди Виржиния». Мы с Магдой, разумеется, только поддержали это решение. Но когда около десяти я стала будить её, чтобы отужинать и затем уже перебираться в библиотеку, то обнаружила, что…
– Эвани, да у вас жар! – я коснулась ее лба, и он показался мне пылающим.
– О, нет, я в порядке, леди, – Эвани попыталась подняться. Щеки её горели румянцем, а глаза блестели слишком сильно для здорового человека. – Просто вчера прогуливалась в саду без платка, а ветер…
– Ложитесь. Ложитесь и не спорьте, – бескомпромиссным тоном приказала я, надавливая ей на плечи и заставляя опуститься обратно на подушки. – Ничего страшного, если вы не станете участвовать. Я сейчас спущусь к Абигейл и попрошу прислать к вам доктора, а с «привидением» мы что-нибудь придумаем. Например, позовем ту служанку, Мэри. Она всё равно знает, что Абигейл не больна… Или я сама наряжусь в белые одежды призрака.
– Не стоит вам рисковать собой, – нахмурилась Эвани. Её всегда ухоженные волосы разметались неаккуратной, спутанной гривой. – Может, лучше и вовсе отказаться от этой затеи?
– Ни за что! – категорично возразила я, но, поразмыслив, добавила: – В крайнем случае, отложим исполнение. На день или два, не больше. В конце концов, никто не обещает, что преступник сунется в эту комнату в первую же ночь.
Сложив в корзину «платье для привидения» я поспешила к герцогине. Во-первых, нужно было как можно скорее найти врача для Эвани. Такой жар – это не шутки. Как же я раньше не поняла, что она больна! Излишняя оживлённость, ответы невпопад – похоже, ей уже с утра нездоровилось. Во-вторых, мне следовало предупредить детектива и саму герцогиню, что Эвани участвовать не будет.
Надежды на помощь служанки Мэри не оправдались. Оказалось, что Абигейл ещё вчера отослала ее из замка – погостить два-три денька у родных. Мою же кандидатуру на роль «привидения» и герцогиня, и детектив забраковали в один голос:
– Что вы, Виржиния, как можно рисковать собой понапрасну! – нахмурилась Абигейл, а мистер Питман её только поддержал:
– При всем уважении, леди, уж лучше я наряжу в это платье своего помощника, всё равно он без дела болтается, – он вытащил из кармана платок и вытер взмокший от волнения лоб. Я с трудом подавила порыв отвернуться. Полный, страдающий отдышкой Питман в щегольских костюмах был полной противоположностью Эллису. Роднила двух детективов только страсть к риску. Впрочем, в отличие от Эллиса, Питман не был готов ставить на кон доброе имя, и уж тем более жизнь аристократки.
Я хотела возразить, но не успела – в комнату вошел доктор Хиггс. Лицо его было обеспокоенным.
– Плохо дело, – объявил он с порога. – Похоже, что мисс Тайлер простудила ухо, и весьма серьезно. Я дал ей аспирин, чтобы справиться с жаром, и сейчас она спит. По моим указаниям ваша служанка сделает для неё компресс на ухо, однако рассчитывать на помощь мисс Тайлер в ближайшие дни я бы не стал.
– Придется, видно, моему помощнику Джонни наряжаться духом, – расхохотался мистер Питман. – Правда, лицом за даму он не сойдет, надо будет раздобыть вуаль… – Я смерила его очень недовольным взглядом, и детектив осекся. – Простите, леди, болезнь вашей компаньонки – безусловно, не повод для шуток. Но преступник действительно может заявиться в любой момент. Думаю, следует кого-нибудь отправить в ту комнату, хотя бы и того же Джона. Пусть посторожит, вдруг кого и поймает.
– Хорошая мысль, – согласилась Абигейл. – Сходите за ним. Мы подождём.
Решено – сделано. Доктор распрощался с нами и вышел вслед за мистером Питманом, напоследок ещё раз повторив рекомендации по лечению мисс Тайлер. Мы с Абигейл остались вдвоём. Сначала, пользуясь случаем, просто разговаривали – и впервые за долгое время я не чувствовала в Абигейл страшного напряжения, терзавшего её последние месяцы. Как будто последний эпизод, когда из-за дурного сна у герцогини стало плохо с сердцем, смыл все наносные страхи.
– Право же, Виржиния, нет страшнее врагов для нас, чем мы сами,– говорила она, рассеянно улыбаясь. Наполовину опустевший бокал с розовым ликёром таинственно поблескивал в приглушённом свете масляных ламп. Сейчас, когда Абигейл оправилась от болезни и избавилась от страха, стало ясно, что похудение пошло ей на пользу – она казалась помолодевшей лет на пять, а кольца перестали так впиваться в пальцы. – Я сама положила начало этим неприятным событиям, когда подсунула в свой стол первую записку с угрозами. Не будь её – и ничего бы не случилось. Потом, я когда лгала детективам из Управления, то опять лила воду на колесо судьбы, – вздохнула она, медленно откидываясь на спинку кресла и устремляя взгляд в пространство. – Но в полной мере это стало ясно только вчера. Ведь ни угрозы, ни даже явление поддельного призрака не причинили мне столько вреда, сколько я сама – пугаясь, веря во всякие глупости и не замечая очевидного. Понимаете, Виржиния, вчера я лежала в душной спальне, сердце у меня щемило, как у старухи, в глазах плавали цветные пятна… И вдруг я осознала со всей ясностью: не призрак меня убивает, а мой же страх. Собака, которая лает, не станет кусать; тот, кто хочет убить, не станет три месяца изводить жертву угрозами. Если мерзавец так легко мог подбрасывать письма в мою спальню, почему он не подбросил яду в мой бокал? О, нет, Виржиния, если кто и мог погубить меня, так это я сама… – задумчиво повторила она, сонно щурясь.
Я кивнула, подавив недостойный леди зевок. Время близилось к полуночи, и веки у меня стали неподъемными; на них словно налип теплый воск. Вся эта безумная история с записками казалась теперь сюжетом из старинной пьесы, а не отрывком из настоящей жизни. Таинственный злодей и леди в беде… Наверное, я всё-таки задремала в мягком кресле, разморенная ликёром и уставшая от дневной суеты, потому что мне примерещился женский силуэт у открытого окна, а ещё – запах вишнёвого табака.
Звук от закрывшейся двери прозвучал для сонного моего сознания громче выстрела.
– Прошу прощения за задержку, леди, – шумно извинился мистер Питман. Рядом с ним переминался с ноги на ногу высокий юноша в униформе слуги. – Этот бездельник Джон, видите ли, отправился на кухню перекусить, а я – ищи его по всему замку… У вас тут сущий лабиринт, а не человеческое жилье, леди Абигейл, – досадливо поморщился он. Юноша виновато опустил глаза. – Если план по-прежнему в силе, я бы попросил вас показать нам проход в верхнюю спальню. Джон будет караулить там преступника сегодня, а завтра уже решим, что делать.
– Хорошо, – тяжело вздохнув, Абигейл поднялась и направилась к шкафу, на ходу поправляя юбки. – Вот здесь, господа. Правда, им давно не пользовались… – Она провела рукой между стеной и шкафом. Послышался щелчок. – Теперь откиньте ковер, пожалуйста. Видите металлическую полоску? Это что-то вроде рельсов. Отодвиньте по ним шкаф в сторону и увидите дверь. За ней каморка с лестницей. Поднимитесь по ней и просто толкнете люк – обычно он с той стороны закрыт ковром и креслом, но вчера я освободила проход… И светильник не забудьте.
После этого Абигейл, посчитав своё дело сделанным, вернулась к креслу, пледу и недопитому ликёру. Бедняга Джон, сутулясь под суровым взглядом Питмана, отодвинул шкаф в сторону. Скрип это вызвало ужасный – видно, ходом давно не пользовались. На самой двери, к счастью, не было никаких замков, поэтому трудностей не возникло. Подхватив один из светильников, Джон скрылся в потайной комнате. Через некоторое время металлический скрежет возвестил, что и с люком юноша справился. Питман довольно улыбнулся.
– Ну, теперь-то всё в порядке. Мы будем брать на заметку каждого, кто решит пробраться в комнату, чтобы посмотреть на «послание Рут», а потом, используя простую логику и самые передовые методы Управления…
Что намеревался сделать Питман, мы так и не узнали, потому что ночную тишину, как нож – шёлковое полотно, вспорол хриплый вопль, полный ужаса. Я вскочила на ноги, задев рукой бокал. По столу растеклась липкая розовая лужица, неприятно поблёскивая в приглушённом свете.
– Вы это тоже слышали? – спросила герцогиня. Лицо её заливала смертельная бледность. – Святые небеса, мистер Питман, не стойте столбом! Проверьте, что там случилось!