— Понимаю… Скажите, Юрий Алексеевич, вы меня шантажируете? Не спасу вашего оболтуса, вы откажетесь лететь в США?
Я откинулся в кожаном кресле для посетителей и миролюбиво поднял руки.
— Ну что вы! Зачем ставить вопрос под таким углом? Делаем одно дело, служим одной партии и народу. Михаил Андреевич, помогите. По-человечески прошу.
— Другой разговор! — он облегчённо выдохнул. — Значит, с вас — полное содействие поездке.
— Договорились.
Суслов перелистал справочник и потянулся к кремлёвской вертушке — телефонному аппарату спецвязи с гербом СССР на диске.
— Валентин Александрович, зайдите ко мне. Нет, немедленно. Отложите. Да, спасибо, жду.
Пока тот нёсся по длинным коридорам, секретарша успела налить нам чай. Заведующим Отделом административных органов ЦК КПСС по РСФСР, совсем молодой, может лет на десять всего старше меня и не утративший внешнего вида комсомольского вожака, искрящегося задором, с порога воскликнул «Юрий Алексеевич!», только потом опомнился, кинувшись ручкаться с Сусловым, стоявшим минимум на две ступеньки выше него в цэковской иерархии.
— Надо помочь, Валентин. Рассказывайте, Юрий Алексеевич, — сдержал обещание Михаил Андреевич.
Я сократил рассказ до предела. Вдохновлённый прямым приказом Суслова и явно желавший сделать мне приятное, Валентин Александрович прямо из этого кабинета набрал министра охраны общественного порядка РСФСР и назначил ему встречу через сорок минут непосредственно в райотделе, где заседали обидчики Женечки, наказав, чтоб начальник милиции непременно находился на месте.
— Желаете со мной, Юрий Алексеевич?
— Полностью доверяю вам, а самому там показываться — лишь внесу сумятицу. Лучше приеду к милиционерам как первый космонавт, с визитом, а не в качестве ходатая за проштрафившегося родственника.
— Замечательно. Не волнуйтесь! В течение часа всё будет улажено.
Он исчез. Суслов вопросительно посмотрел на меня.
— Знаете, как человек умнеет? Между клетками мозга прорастают нейронные связи. Вот и у нас с вами, Михаил Андреевич, появилась общая ниточка. Вы занимаете руководящее положение и весьма уважаемы, у меня другой козырь — популярность, пусть не совсем заслуженная, да и со временем она потускнеет. Но теперь мы лучше поймём друг друга. Верно?
— Был рад помочь, Юрий Алексеевич!
Иными словами, рад сделать тебя должником. Как ты мне дорог!
Из его приёмной я набрал домой и объяснил, что в принципе всё решено, осталось дождаться результата. Второй звонок был Келдышу, извинился, сославшись на форс-мажор, и покатил к Королёву, которого не видел с запуска дуплета «Восток»-«Восход», соответственно, много чего накопилось.
Он посмеялся рассказу о космических самолётах, я постарался изобразить доклады в самом ироническом ключе и просовокупил анекдот про «пырскнем воздух под пропеллер». Расположив Главного, спросил: что слышно с копией F-1.
— Построили. Содрали, так сказать. Но опередить американцев не можем. Они что-то придумают, чуть меньше колебания, и тогда на нашем образце — тоже. Ладно, пусть соперник думает за нас. Получится не менее шестисот тонн в атмосфере и семисот в вакууме. Даже четыре агрегата в первой ступени — мощь!
Я стащил у него со стола лист бумаги и принялся рисовать… а, что тут изобретать, когда всё придумано до нас, нарисовал «Ангару» — с количеством боковых ускорителей от двух до шести.
— Вариант, который покроет наши нужды на много лет вперёд. Две с лишним тысячи тонн стартовой тяги, если без ускорителей, и больше шести тысяч тонн в полной конфигурации! Сергей Павлович, эта колесница оторвёт от земли небольшой крейсер, а сторожевой кораблик вообще забросит на околоземную орбиту. Будет летать: бип-бип-бип!
— Косыгин нас с тобой закажет как сын Хрущёва тебя заказал. Это же сколько денег за один пуск!
— Пока — много. Но смотрите сами, отработанные части первой ступени ракеты «Восход», как и планируемой вами «Союз», падают на землю. Разрушаются от удара, но не от нагрева. А что мешает спускать их на парашюте, для мягкой посадки включать ТДУ? Да, немного утяжеляется и усложняется конструкция, первый пуск дороже. Но керосин и кислород совсем немного стоят, если не на втором, то на третьем пуске допзатраты окупятся!
В результате у нас получится «Фалькон», как тебе такое, Илон Маск? Прости, дружище, ты ещё не родился, а мы уже спёрли твою идею. Всё равно станешь миллиардером за счёт «Теслы», нам нужнее.
Вот бы вывести Советский Союз на уровень, чтоб людям типа Маска было выгоднее реализовывать мегапроекты у нас, а не в США?
Конечно, я размечтался, бегу впереди паровоза. Пока не научимся сажать ступень ровно и точно на назначенное место, она завалится на бок, хрупкая тонкостенная конструкция. Кто же её после этого решится повторно использовать…
— Юра, ты — фантазёр не хуже изобретателей космических самолётов.
— И провидец. Правда, не во всём. Не знал, что Шелепин быстро подсидит Хрущёва. Думал — Брежнев.
— Правильно думал. В ЦК альянсы складываются и распадаются, Леонид Ильич — сильная фигура, вокруг него вполне могла бы сложиться победная группировка. Уверен, Шелепин это знал и сыграл на опережение, не без нашей с тобой помощи. Скажи, Нострадамус, можно начинать создание ракеты под двигатели РД-700? Так у нас назвали копию американца.
— Уверен — да. Они доведут его до рабочего состояния. Общие массогабаритные параметры останутся те же. Отталкивайтесь от них.
— Уже прикидывали, Юра. И с тремя, и с четырьмя, и даже с пятью двигателями в одной связке, как в «Сатурне». Можем не спешить. Их огромный ракетоноситель срочно нужен, но только для посадки на Луне. А мы хитрее! Наверно, даже ты не знал. Знакомься, автоматическая станция для мягкой посадки на спутник — «Луна-4».
Говорят, свистеть в помещении — к безденежью, я едва удержался, чтоб не присвистнуть. Миниатюрный, гораздо меньше модуля «Орёл» из миссии «Аполло-11», но с виду вполне функциональный спускаемый аппарат и взлётная ступень, она оборудована шаровой кабиной, даже чуть меньше, чем у корабля «Восток/Восход», пилот один, но не нужно место для катапультируемого кресла.
— Возвращение на Землю не планируется.
— В первом полёте — нет. Сцепка, отправляющаяся к Луне, состоит из элементов, выведенных на опорную орбиту тремя пусками, один нужен для дозаправки. Аппарат, оставшийся на орбите Луны, делает оборот, фотографирует и после однократного включения двигателей летит к Земле. Передаст изображения, сам сгорит.
— А лунный?
— Опускается на поверхность и отстреливает взлётную ступень, она останется на орбите Луны надолго — атмосферы для торможения нет. Естественно, о последнем этапе пресса не узнает, ТАСС передаст об удачном мягком прилунении. Надеюсь, удачном, — Королёв сказал «тьфу», обернувшись к левому плечу.
Значит, он верит в успех дистанционно управляемой стыковки на околоземной орбите, а на лунной орбите даже не пытается. Да, запаздывание сигнала на расстоянии световой секунды скажется не в нашу пользу, снабдить аппараты автоматикой, способной к автономным маневрам, сложно на имеющейся элементной базе. Бортовой компьютер на космическом корабле — дело не сегодняшнего дня.
— Одно удручает, Сергей Павлович. Похоже, не буду присутствовать при запуске. Не смог увильнуть от поездки по США.
— Ой-ё! Вот новости… Громыко?
— И Суслов. Сложилась ситуация, что не могу им отказать. Тем более, они убедили Шелепина. Не идти же нам против Президиума ЦК.
— М-да. Плохо. В этом проекте остаётся масса дырок, как раз сегодня приготовил тебе список — что сможешь взять на себя.
— Возьму максимально, Сергей Павлович. И я лечу не сейчас, и «Луна-4» тоже.
Которая вполне может обозваться в советской прессе «Космос» номер сколько-там, если полёт сорвётся, и оборудование останется вращаться на орбите Земли мёртвым грузом, как уже бывало. Я тоже сплюнул в сторону левого погона, выходя от Главного.
Дома обнаружил тестя в состоянии «счастья полные штаны» от того, что проблемы решились. Женька тоже сиял, хоть у него к фингалу прибавилось красное ухо, стоявшее торчком. Оказывается — за попытку оправдаться, что джазовые пластинки покупал не с целью навара, а продавал за столько, сколько платили, обычно дороже, что никак не убедило ни ОБХСС, ни родителя, выкрутившего это ухо.
Периодически на Марата снова накатывало.
— Как ты не можешь понять, обормот? В Плехановке учишься! Торговля — штука тонкая, мы всегда на подозрении у властей. Что удумал — среди студентов торговлю разводить! Неужто я тебе денег мало даю? Молодой специалист после института не всегда получает столько!
— Денег мало не бывает, — упрямо гнул пухлик, зажав ладонями уши на всякий пожарный. — Да понял я, папа. Не только нас, но и Юрия Алексеевича подвёл. Больше никаких продаж.
— Смотри у меня…
Мне тесть пытался всунуть тысячу рублей новыми на покрытие расходов по отмазке пацана. Я отказался. У меня четыреста пятьдесят оклад, со всеми надбавками выходит шестьсот тридцать девять на руки. Ну, минус партвзносы. Из премии за полёт не потрачено и трети. Предложил пустить деньги на поиск новой квартиры, а лучше поселить Женю в общежитие — пусть учится наравне со всеми.
Ночью Алла поведала подробности финала истории. Начальник ОБХСС, взгретый министром по самые помидоры, правильно или без всякой вины со стороны милиции — не имеет значения, лично помчался на съёмную квартиру Женьки возвращать пластинки и извиняться, там никого не застал. Вычислил телефон и адрес Гагариных, всё приволок сюда, включая копию уже отправленного письма в Плехановский. Содержание: «разобрались, приносим извинения за путаницу, студент чист как стёклышко», только в более протокольной манере и с многочисленными грамматическими ошибками.
Много чего совпало. Обсуждается восстановление всесоюзного министерства внутренних дел. Естественно, российскому министру охраны общественного порядка ой как хочется стать союзным, а тут такой случай… Не удивился бы, если б начальник районной милиции кинулся искать у спекулянтов и выкупать за свой счёт пластинку взамен разбитой.