ВОЙНА БЕЗ ПРАВИЛ ноябрь 1904 года
Глава 12
— Пока в Маньчжурии снег не выпадет, и морозец не ударит, воевать в грязи, под дождями смысла нет. А так все нормально — новоприбывшие корпуса и дивизии потихоньку втянулись в боевую работу, части пополнены до штатов, войска боеприпасами обеспечены. Что нельзя сказать о японцах — у них все поставки от реки Ялу идут обозами да на спинах носильщиков. Но это не железнодорожные вагоны — на одно большое сражение припасов, может быть, и хватит, и то нормировано, но никак не больше. По уму нашему противнику войска в Корею отводить надобно, и мир заключать именно на этой основе — они признают за нами Маньчжурию, мы за ними Корею.
Матусевич откинулся на мягкую спинку кресла, потянулся за папиросами. В окно были хорошо видны стоявшие на якорях корабли — на многих шли, прекращаясь только на ночь, работы. Сражение с японским флотом обернулось если не поражением, то что-то близко к нему. В Петербург, понятное дело, он отписал другое — достигнут определенный успех. Формально так оно и есть, это небольшая стратегическая победа своего рода — авангард 2-й Тихоокеанской эскадры встречен и доведен до Дальнего без потерь, и даже повреждения минимальные. Число новых быстроходных броненосцев увеличилось с четырех до шести, при этом способных нейтрализовать действия 1-й эскадры самого Того. А наличие трех броненосных крейсеров, с проведением на них модернизации, позволит в той или иной мере противопоставить их отряду Камимуры, несмотря на потерю «Рюрика».
Девять вымпелов против десяти вполне сопоставимо по силам, плюсом идут еще два первоклассных броненосца типа «полтава», что хотя не имеют должной скорости, но хорошо забронированы и вооружены 305 мм артиллерией. При этом их можно использовать в качестве резерва — хотя такое построение несколько рискованно, что показало последнее сражение. Но он допускал такое сознательно, и учитывал возможные потери.
Теперь осталось только соединиться с главными силами вице-адмирала Чухнина, а это еще три броненосца и старый броненосный крейсер. В случае успеха этой операции победа может быть достигнута уже в эту зиму, а то вообще в одном генеральном сражении. Ведь с присоединением «Сисоя Великого» будет шесть первоклассных броненосцев, наполовину скоростных и тихоходных, а это дает полуторный перевес в двенадцатидюймовой артиллерии современного образца. И это без учета «Наварина», на котором достаточно заменить устаревшие 305 мм пушки на более новые орудия, а такая возможность давно проработана, только ее сознательно срывали. Но стволы привезли в трюме, их нужно только установить — работа не такая и долгая по срокам. «Императора Николая I» лучше использовать в отряде с тремя «иноками», которые вместе с парой «рюриковичей» вполне могут добиться успеха в борьбе с «асамоидами» и «гарибальдийцами». «Баян» отдать Эссену, и при необходимости использовать для поддержки.
С приходом летом следующего года 3-й Тихоокеанской эскадры, можно будет окончательно раздавить Объединенный флот, сосредоточив против него значительно превосходящие силы. Ведь у вице-адмирала Рожественского четверка новейших броненосцев типа «Бородино» и старый «Император Александр II». Плюс три быстроходных бронепалубных крейсера, «Олег» и «камушки», что тоже крайне необходимы…
— Государь на такой мир не согласится — необходимо додавить Японию, лишить ее флота, чтобы уже никогда на наши дальневосточные рубежи не было никаких посягательств. Иначе, зачем воевать, если прекратить войну ради интересов третьих стран, что хотят выступить посредниками — а в таком мире заинтересована Британия в первую очередь. Для Лондона поражение союзника обернется ухудшением позиций на здешнем театре. Мы ведь хорошо понимаем, что Англия не собирается соблюдать собственные декларации, и как только «Ивате» наскоро «подлатают», он уйдет в Сасебо.
Великий князь Александр Михайлович отпил горячего чая, для него закончился еще один суматошный день, из той самой череды подобных, вместо долгожданного отдыха. Вчера стало ясно, что провести диверсию не удастся — японский броненосный крейсер англичане поставили за выставленным противоторпедным заграждением, и вполне официально дали две недели на ремонт. Отправить в набег миноносцы нельзя — из Петербурга прямо запретили подобную акцию, а при такой волне «сибирских рыбок» невозможно вести на буксире. Нормальных субмарин нет, доставленная «Форель» имеет радиус действия в девять миль — на подводной лодке только электромоторы с аккумуляторами, двигателя для надводного хода нет. И поставить невозможно — «Форель» в двадцать тонн водоизмещения, слишком маленькая.
— Не забывайте, ваше императорское высочество, что англичане всегда могут усилить японский флот парой своих кораблей, не напрямую, конечно. Якобы «продадут» их какой-нибудь нейтральной стране, у которой японцы их «перекупят». Так что нужно отслеживать любые корабли, проходящие через Сингапур, как они наши отряды отслеживают. И пусть агенты особенно обращают внимание на «экзотические» флаги вроде эквадорских и чилийских. Японцы раз провернули «фокус» в войне с китайцами с «Идзуми», что им мешает его повторить⁈ Война без правил самая правильная — ограничения навязанные, если противник их не соблюдает, то и нам следует прибегать подобного рода действиям. Хорошо хоть американцы на эти все условности наплевали, и не стали их придерживаться.
— Просто одни финансируют Японию, те, кто связан с еврейским капиталом, который помогает нашим радикалам устраивать революционные потрясения, — улыбка у великого князя вышла немного кривоватой — он был умен и явно знал, о чем говорил.
— А вторых интересует исключительно прибыль, а она трехкратная — триста процентов. А если англичане сбывают военные грузы японцам, то почему бы американцам не поддержать русских. Построили субмарины и миноносцы, мы попросили пушки, так за предоплату сами привезли их в Шанхай. Теперь будут отправлять грузы в Циндао, мы их оттуда будем забирать — кайзер дал указание губернатору Труппелю всячески нам помогать. А раз Лондон стал открыто потворствовать японцам, то Берлин тоже окажет помощь. Нам ведь начали строить новые минные крейсера, затем разбирают и перевозят в Ригу — там идет окончательная сборка. А раз янки продали нам пушку, то и немцы решили передать необходимые орудия — их или перевезут по железной дороге, либо доставят в Циндао. Формально нейтралитет соблюден — нам остается только забрать адресованные грузы. Нужно только время, будут «подарки» к их Рождеству от «брата» Вилли.
Последние слова прозвучали без всякой иронии — кайзер Вильгельм приходился родственником всем Романовым. Да что там — плотными узами переплелись правящие династии двух империй, и всех королевских домов входящих в рейх. Младший брат Вильгельма, принц Генрих, царь Николай и его дядя великий князь Сергей Александрович, всесильный московский генерал-губернатор были женаты на родных сестрах.
Первые поступившие от американцев орудия были новейшими системами, только произведенными для строящихся броненосцев. Но дельцы соблазнились щедрой оплатой и моментально сбыли «товар» на сторону, тут же сделав новый заказ на заводы, поделившись с фабрикантами прибылью, доплатив тем за срочность. Свою долю получили конгрессмены с сенаторами — ратовавшие за увеличение заказов. Госдепартамент ни во что не вмешивался — если одни извлекают прибыль, то и другие должны «делать свое дело», а желания или нежелания президента не имеют к этим занятиям никакого отношения, так как основа жизни в САСШ «свободное предпринимательство». И вполне рациональный подход — если одни дельцы «прогорят» и разорятся на поддержке страны Восходящего Солнца, и сейчас только ждущие обещанных дивидендов, то другие, кто поставлял оружие Российской империи, уже сказочно обогатились. Причем не векселями на займы, а «живыми деньгами», тем самым «презренным металлом», что кружит головы. И с русскими выгодно иметь дело — они платят сразу и сполна.
Семнадцать орудий, поставленных из САСШ, не могли кардинально изменить положение дел, но уже существенно помогут. Полдюжины мощных восьмидюймовых пушек передали на «Громобой», где их начали спешно устанавливать взамен 203 мм орудий Кане, переданных на «Россию», что спешно ремонтировали после сражения. На крейсеры уже были сделаны подкрепления именно под эти орудия, но заводы обещали выполнить заказ только в следующем году. Теперь же корабль к концу ноября будет вполне готов к бою — работы на нем велись круглосуточно. А вот семидюймовые орудия из разряда тех, где еще было возможно ручное заряжание, хотя вес снаряда превышал четыре с половиной пуда, почти вдвое тяжелее, чем у 152 мм орудия. И если верить расчетам, то на сорока двух кабельтовых, с той дистанции где русские пушки бессильны, мог проломить четырехдюймовую броню, те самые 102 мм плиты, а ведь броня в оконечностях броненосцев Того и броненосных крейсеров Камимуры тоньше на полдюйма. А это совершенно меняло дело, нужны только пушки, и числом побольше — безопасная для японцев дистанция теперь становилась очень опасным рубежом…
Эти броненосные крейсера были срочно заказаны по образцу «Баяна» — но опоздав на одну войну, они оказались непригодными для другой. И как ни странно, это тоже плод той самой «экономии», которая дорого обошлась Российской империи в войне с Японией, и еще дороже через десять лет, когда «сэкономленные деньги » обернулись чудовищными расходами…
Глава 13
— Сбили неприятеля с позиций артиллерией, по нам почти не стреляли, ваше высокопревосходительство. Маньчжуры штыками согнали японцев с сопок, а там погнали — вон, сколько их побили, покололи. Но сражаются самураи отчаянно, этого у них не отнимешь, до последнего патрона дерутся. И в плен не сдаются, но так их и не берут, азиаты ведь режут друг друга…
Алексеев окинул взглядом склоны сопки, покрытой трупами, причем большинство в однообразном обмундировании, только у одних повязки на руках были белые, заметные с расстояния. Но достаточно много павших в серых солдатских шинелях и мохнатых сибирских папахах — вместе с маньчжурами яростно атаковали вражеские позиции и русские солдаты. Да, победа досталась дорогой ценой, но главная задачу решили — японская дивизия, вставшая на пути атакующих двух корпусов 2-й Маньчжурской армии генерала Линевича, была буквально раздавлена наступающими, более, чем шестикратно превосходящими силами русских.
Наместник испытывал глубочайшее удовлетворение — именно он сам настоял перед генералами на начале нового генерального сражения, не дожидаясь зимы, на которую многие рассчитывали, считая, что японцы будут сильно страдать от холодов. Пришлось применить данные императором права — отрешив от должностей несколько генералов и полковников, адмирал добился безусловного исполнения отданных им приказов. Да и командующие всеми тремя Маньчжурскими армиями, созданными на основе трех прежних групп, согласно указанию военного министра, единодушно высказались за начало общего наступления. И на то были весомые основания — по числу дивизий русские войска имели значительное превосходство. Под Ляояном и Мукденом удалось сосредоточить пять сибирских и три армейских корпуса по две-три дивизии в каждом, а всего собрали двадцать четыре дивизии пехоты при семи конных дивизиях, что по данным разведки в полтора раза превышало совокупную численность японских армий.
От Ляояна вдоль линии железной дороги, при поддержке тяжелой артиллерии и бронепоездов наступала на юг, в сторону Квантуна 1-я армия генерала от инфантерии Зарубаева, состоящая из трех — 1, 2 и 4-го Сибирских корпусов, в составе семи дивизий, имея на правом фланге обходящий японцев конный корпус генерала Мищенко. Последний был выброшен вперед, и не встречая японских войск на пути, устремился к Инкоу, заходя глубоко в тыл 2-й японской армии генерала Оку. Со стороны Мукдена, перейдя реку Тайдзыхе, перешла в наступление на 1-ю японскую армию генерала Куроки 3-я маньчжурская армия генерала от инфантерии Линевича, и тоже тремя корпусами, только армейскими — 1, 10 и 17-м. И опять же имея на левом фланге обходящую конную группу из двух дивизий под командованием генерала Реннекампфа. Задачей было оттеснить противника к реке Ялу, связав боями пять неприятельских дивизий.
Главный удар наносила 2-я Маньчжурская армия генерал-лейтенанта барона Штакельберга — всего из двух сибирских корпусов, но в них семь дивизий, а на пути только одна неприятельская из 4-й армии генерала Нодзу. Вот ее и смяли, хотя потребовались сутки — японцы сопротивлялись отчаянно, и погибли на позициях только после третьего по счету штурма…
— Маньчжуры сражались доблестно, я рад, что в них не ошибся, — негромко произнес Алексеев, обращаясь к стоявшему рядом пожилому китайцу в голубом халате. Но главным его отличием от подданных Поднебесной было отсутствие косы — тем, кто решится сотворить подобное преступление, полагалась смертная казнь. Вот только Тифонтай верой и правдой служил много лет Российской империи, приняв русское подданство — его знал император Николай с тех времен, когда был еще цесаревичем.
— Японцы для них лютые враги, с ними маньчжуры воевать будут охотно, еще с прошлой войны накопились счеты. Но то начало — в вашем высокопревосходительстве они видят защиту и от китайцев, численность которых на здешних землях увеличилось вдвое. Маньчжуры просто боятся потерять со временем владения, а Инкоу давно у них как бельмо на глазу. Императрица Цыси слабая правительница, и с ее смертью маньчжуров начнут резать повсеместно, и начнут с Пекина, где собралась их знать. Династия правит три века, и у ханьцев за последние годы накопилось немало злобы.
Тифонтай был верным сподвижником Алексеева вот уже несколько лет, имея на том «свой интерес». Богатейший купец ведал многими подрядами от наместника, снабжал всю Квантунскую область, через его подручных адмирал проводил свои «дела», порой из разряда тех, о которых газетчики не должны были пронюхать, особенно тех, что касались «концессий» на реке Ялу, отделяющей Маньчжурию от Кореи. И три месяца тому назад именно ему принадлежала идея привлечь под русские знамена несколько десятков тысяч маньчжуров, навербовав их по всей «линии отчуждения» КВЖД. И на то были причины, очень веские, которые надлежало держать в тайне.
В газетах часто писалось о «Желтороссии» со столицей в Харбине, как о будущей колонии России, оторванной от Поднебесной. И на то были причины — северная Маньчжурия, по которой проходили линия КВЖД, была малозаселенной территорией, в которой проживала едва полтора миллиона маньчжуров, говорящих на диалекте монгольского языка, и небольшое число китайцев, чуждых им по языку и культуре. Российской империи на восемьдесят лет была дана концессия на прокладку железнодорожных путей, в так называемой «полосе отчуждения» — свыше ста тысяч десятин земли, от версты и более шириной по обе стороны.
Именно здесь возникали станции, которые быстро превращались в города, причем русские по виду, не азиатские. Таким был Харбин, население которого составляло примерно полсотни тысяч жителей, треть из которых были русскими. Дорога пролегла от Читы до Владивостока, связав Забайкалье с Приморьем кратчайшим путем, на котором было построено полторы тысячи мостов и мостиков через реки и речушки. И построено семь туннелей, с самым большим в азиатской России Хинганским — двупутным, на пару верст, спроектированном русскими инженерами. Край начал заселятся русским населением, но хлынул поток китайцев на заработки, который теперь наместник пытался повернуть вспять. У Алексеева появились свои планы на этот край, которые сформировались несколько лет тому назад. На то были весомые причины — адмирал понял, как можно «временный статус» поменять на «постоянные», ведь без Маньчжурии развитие Дальнего Востока невозможно. Здесь командующий Тихоокеанским флотом адмирал Матусевич, отправивший ему докладную записку по этому поводу еще в августе, полностью прав, когда четко указал, что нужно всячески привлекать народы враждебные японцам и китайцам к принятию русского покровительства. А затем «помочь» им избавится от своих бывших «хозяев», и при необходимости вооруженным путем и при русской поддержке.
И такая возможность появилась после подавления «боксерского» восстания, которое подавили союзные силы европейских держав. От КВЖД в сторону арендованной у китайцев на 25 лет Квантунской области было решено проложить железнодорожные пути от Харбина до Порт-Артура, и эта «ветка» получила название Южно-Маньчжурской железной дороги. Строительство вызвало наплыв китайцев, и восьми с половиной миллионное население южной части Маньчжурии, состоящее в основном из туземного населения, стало стремительно увеличиваться до пятнадцати миллионов, но теперь собственно маньчжуры стали составлять едва половину, их земли стали переходить в собственность пришлых китайцев. Недовольство стало кипеть с «мутной пеной», а тут снова пришли японцы. Но если генерал Куропаткин всячески противился привлечению местного населения, то Алексеев иначе оценивал ситуацию, поняв, что наступил самый решительный момент. И тут адмирал воспользовался порт-артурским опытом, где китайцев и маньчжуров попросту отмобилизовали, посулив жалование, паек и русское подданство, а в качестве альтернативы для тех, кто отказался, оставили под японцами. Самураи, оказавшись в окружении, попросту вырезали на Квантуне местное китайское население, мстя им за соотечественников, взявшихся за оружие. Зато генерал Стессель из запасных батальонов, прибывших морем из Владивостока рот и мобилизованных китайцев и маньчжуров «сколотил» три Маньчжурских пехотных полка, на треть чисто русских по составу.
В начале сентября Алексеев воспользовался полученным опытом, распорядившись при каждой Сибирской стрелковой дивизии развернуть два маньчжурских батальона, добавить к ним один из прибывающих русских, и за десять недель «сколотить» пехотный полк. Для обмундирования развертываемых частей, на «Ангаре» привезли во Владивосток пятнадцать тысяч комплектов японской униформы, причем вместе с винтовками. Захваченные в Дальнем трофеи пригодились, а форму врага маньчжуры надевали с воодушевлением. Ведь нет ничего лучше, чем вовремя присоединиться к победителю, при этом имея полное право на законную долю в добыче, а еще освобождая родной край от ненавистного врага, что десять лет тому назад оставил недобрую память своими зверствами.
— Теперь у нас есть на «мандаринов» управа, ведь стоит только старухе Цыси заупрямиться, а китайцам проявить строптивость…
Наместник не договорил, только зло усмехнулся — теперь он имел здесь «местные» войска, которые в будущем и станут основной и очень серьезной поддержкой русского владычества.
В морском сражении в устье реки Ялу японский флот одержал победу над китайской эскадрой. Залпы орудий в Петербурге «услышали», вот только сделали из них неправильные выводы…
Глава 14
— Ремонт «Ретвизана» и «Цесаревича» с начала войны занял четыре месяца, но «Победу» отремонтировали за два с неделей. Подорвавшийся на мине в июне «Севастополь» отремонтировали уже за полтора месяца, а «Баян» на неделю меньше. А вот в Дальнем благодаря наличию запасов корабельной стали и отличным мастерским с доками сроки не превышают месяца, максимум шести недель — но так и повреждения от артиллерийского огня не такие и значительные, как от торпедных попаданий или подрыва на минах. Просто наши люди набрались опыта, стали работать куда лучше, и Григорович в Порт-Артуре, и Вирен здесь. Я сделал ошибку, поставив Роберта Николаевича на отряд — его место исключительно на берегу, здесь он принесет большую пользу. И Лощинского в море отправлять нельзя — два корабля погубил, пусть трофейные, но это, несомненно, серьезный урон для нашей репутации. Хотя считать «Адмирала Витгефта» и «Витязя» полноценными кораблями никак нельзя — их место в береговой обороне. Да и команды собрали наспех и плохо подготовили, поторопились — вот потому их и потопили. Но на войне без потерь и ошибок не бывает, нужно только вовремя сделать правильные выводы из произошедшего.
Матусевич прекрасно понимал, что именно он сам главный виновник случившегося — не продумал ситуацию и ошибся, рассчитывая, что японцы не ведут разведки, а они выслали в дозор большие миноносцы с радиостанциями. Вот и решили ударить по слабому русскому отряду, а он опоздал оказать помощь. Но как нормально воевать без отлаженной радиосвязи прикажите — только методом таких проб и ошибок.
Командующий флотом отодвинул в сторону листки сводки о ходе ремонтных работ, что подавали ему каждые три дня. Этот порядок внедрили больше трех месяцев тому назад, сразу же после первого сражения в Желтом море. На кораблях постоянно исправляли повреждения в Порт-Артуре и Дальнем, и что поразительно — при одинаковой опытности мастеровых, но за счет лучшего технического оборудования и кораблестроительных припасов, накопленных еще со времен Витте, ремонт шел качественный и быстрый именно в последнем порту. Недаром японцы здесь ремонтировали свои корабли 3-й эскадры, которые по размерам идеально подходили для здешнего большого дока, а в малом чинили миноносцы, особенно постоянно ломавшиеся «соколы», с их скверными машинами и котлами. Но доки отличные, механические мастерские выше всяких похвал, что портовые, что железнодорожные, в них делали даже отливки из чугуна. Поневоле закрадывались мысли, а не специально ли всесильный председатель кабинета министров Сергей Юльевич Витте так постарался в пользу отнюдь тогда не гипотетического, а вполне реального противника. Отгрохал наилучший порт, да еще по высоким европейским стандартам, запретив его использовать кораблям Тихоокеанской эскадрой, и при том, не прикрыв береговыми батареями, а также укреплениями и фортами на сухопутном фронте.
Работников сейчас хватало — как иностранцев, вполне квалифицированных, так и китайцев. Последние оказались удивительно предприимчивыми работниками — приплывали сотнями на джонках для заработка, платили им тут щедро. Да и на военную службу проводилась вербовка, которую разрешили в Петербурге — в столице теперь об «экономии» не думали, ассигнования проводились быстро по первому требованию. И оно понятно — война крепко поджимала, ее требовалось окончить только победой, и как можно раньше, ведь каждый лишний день выходил в серьезную «копеечку». Потому наместник решился перейти в решительное наступление для деблокирования Квантуна, не стал дождаться начала зимы — и природа поспособствовала. В последнюю неделю на юге Маньчжурии установилась хорошая погода.
Теперь требовалось поддержать это наступление, и вчера на военном совете было принято решение силами двух дивизий проломить уже японскую оборону у Цзиньчжоу, что растянута не на три, а на десять верст, по верхней кромке «расширенной воронки». Еще одна дивизия, 10-я Сибирская стрелковая генерал-лейтенанта Смирнова, должна быть использована для отвлекающих десантов. Дивизия была сформирована к началу сентября на основе выделенных из 4-й и 7-й дивизий полков, к которым добавили 5-й отдельный полк полковника Третьякова, получившего за бои у Цзиньчжоу генеральский чин. Запасные батальоны переформировали в пехотные полки, два батальона каждого комплектовались китайцами и маньчжурами, третий был исключительно русским по составу.
Прошло всего два месяца после победы — разгрома 3-й японской армии генерала Ноги, который, не желая попасть в плен, совершил обряд ритуального самоубийства. Неприятель эту армию восстановил, причем хитрым путем — 9-я и 11-я резервные бригады были объявлены новыми пехотными дивизиями, а «второочередные» дивизии для них стали комплектоваться в метрополии, как пошло восстановление заново уничтоженной 4-й резервной бригады. А вот числящиеся под первым номером дивизия и резервная бригада исчезли полностью — в сводках наместника их вообще не упоминали. А то, что японцы стали напрягать все силы, было ясно — все резервные бригады со штата из восьми батальонов стали двенадцати батальонными дивизиями, правда с одним дивизионом артиллерии вместо двух и эскадроном конницы, а не полком. Пятнадцать соединений пехоты и две кавалерийские бригады противостояли маньчжурским армиям, а три дивизии с отдельными пехотными батальонами прикрывали Ляодун — от Инкоу до Цзиньчжоу. Сколько привлеченных в русскую разведку Тифонтаем китайцев и маньчжуров лишилось жизни, и подумать страшно — но сведения были почти точные.
— Нам необходимо высадить одну бригаду пехоты у Бицзыво — там японцы много раз высаживались, место, так сказать, «намоленное». Еще полк стрелков в бухте Керр — до нее от Дальнего рукой подать, а еще полк будет пребывать в резерве. Плавсредств на переброску первых эшелонов должно хватить, Александр Михайлович?
— С избытком, Николай Александрович, — великий князь «колдовал» над разложенными листками. И после подсчетов заговорил:
Из Дальнего в бухту Керр пойдут катера с баркасами на буксире. Переход на двадцать миль, высадка будет на месте японской, которую противник осуществил в мае. Мины вытралены, береговых батарей у неприятеля там нет. Непосредственную поддержку будут обеспечивать «Бобр» своей девятидюймовой пушкой, и «Гиляк». Со стороны Талиенванского залива вести огонь станет «Ослябя» главным калибром, хорошие учения для его комендоров. При необходимости поддержит «Пересвет» — к десятидюймовым орудиям имеется достаточное количество чугунных бомб. Но вряд ли стрельба потребуется — у Талиенваня поставлена береговая батарея старых девятидюймовых пушек, за горой Наньшань позиции одиннадцатидюймовых мортир, доставленных из Порт-Артура. У генерала Стесселя очень много собственной артиллерии — целый крепостной полк, плюс две полевых артиллерийских бригады, так что справятся без нашей поддержки…
— Ни в коем случае — пехота должна видеть наши корабли, а тем более броненосцы. Учтите, их присутствие полностью деморализует неприятеля. Так что пусть «Ослябя» постреляет — лишняя демонстрация не помешает. А какие силы можно выделить для десанта у Бицзыво?
— Наберется три десятка каботажных пароходов, этого вполне хватит для перевозки десанта с Эллиотов, а на острова можно перебросить войска транспортами. Прикрывать будут крейсера Эссена, а поддержку при необходимости окажут канонерские лодки. У неприятеля на берегу только наблюдательные посты до полувзвода, переброска подкреплений займет не меньше суток. Не думаю, что японцы смогут помешать, у них не так много войск, и мало полевой артиллерии. Единственное — мы готовим десант в спешке, многое не получится. Все предусмотреть нельзя.
— Будем считать, что это своего рада учения, Александр Михайлович. Зато такого комбинированного удара с суши и моря японцы могут и не выдержать. Генерал Стессель рассчитывает и на помощь от наместника — в сторону Инкоу продвигается конный корпус генерала Мищенко, прошло уже четыре дня, осталось три. Послезавтра туда направим быстроходные крейсера — и будем готовить к выходу броненосцы. Если наступление завершится успехом — то к концу месяца блокада Квантуна будет окончательно снята. Но это еще не будет победой, хотя нашего поражения в войне уже точно не произойдет. Исход войны решится исключительно на море, в одном единственном генеральном сражении. Но опять же — только для японцев, мы ведь имеем возможность для реванша.
— Я прекрасно понимаю, — негромко отозвался великий князь, — что на Балтике сейчас готовится еще одна эскадра. Но ее поход может и не потребоваться, если у нас будет рандеву с прибывающим в конце месяца отрядом…
Построенный в САСШ на верфи Крампа эскадренный броненосец «Ретвизан» имел своим прототипом как ни странно черноморский броненосец «Князь Потемкин Таврический». Заложены корабли были одновременно, только американцы построили за более чем вдвое короткий срок, и при этом для экипажа были созданы невероятно комфортные условия обитания. По защищенности это был самый мощный броненосец флота — огонь японской среднекалиберной артиллерии был бесполезен — корабль имел максимальную площадь бронирования. Американцы предлагали установить «вторым» калибром свои 203 мм пушки, принятые на их флоте, но наши адмиралы предпочли французские 152 мм орудия Кане…
Глава 15
— Японцы отступают по всему фронту, отходят на восток всеми армиями, ваше высокопревосходительство. Путь на Квантун скоро будет свободен, его перекрывают только арьергарды противника, выставляя заслоны.
Голос начальника Полевого штаба наместника генерал-лейтенанта Жилинского был нарочито спокоен и сдержан, однако явственно чувствовалось, что еще немного, самую чуточку, и сквозь это напускное хладнокровие прорвутся ликующие нотки. Еще бы — неделю шли ожесточенные бои, японцы держали позиции, но позавчера противник впервые дрогнул. И это стало всем заметно — перекрывавшая путь на Квантун 2-я армия генерала Оку стала отходить, вернее, не отступать, а совершать маневр. Подкрепив двумя дивизиями 4-ю армию генерала Нодзу, японские войска и ставка маршала Ойямы стали походными колоннами отходить на восток, в сопки, по немногочисленным дорогам, которые и проселком назвать невозможно. Уходили наскоро, только с носильщиками, буквально побросав обозы и артиллерию, кроме горных пушек, которые в разобранном виде навьючили на лошадей. И все дело в том, что к многочисленным орудиям практически не осталось снарядов, и если на восточном фронте еще гремела канонада, то на южном участке стреляла исключительно русская артиллерия. Потеря Дальнего, а затем разорение Инкоу роковым образом отразилось на снабжении высаженных японцами в Маньчжурии экспедиционных войск. Даже единственная «нитка» железной дороги, по которой проходило обеспечение русских армий оказалась намного эффективней в доставке грузов, чем многие десятки тысяч китайских носильщиков при полной слабости обозного парка — у неприятеля банально не хватало повозок и лошадей, чтобы доставлять по корейскому бездорожью все необходимое для «питания» дивизий.
Японцы пытались что-то сделать, порой в Бицзыво, Дагушань, Цинампо и устье реки Ялу прорывались миноносцы, но они доставляли тонны груза, иногда десятки, а войском требовались многие сотни тонн всего необходимого. И все дело в господстве русского флота в северной части Желтого моря — быстроходные крейсера Эссена и большие дейстройеры топили все, что попадалось, а при необходимости их могли поддержать и главные силы флота. Так что японцы доставляли грузы под конвоем в Чемульпо, где транспорты разгружались у пристаней, рядом с возвышавшимся во время отлива корпусом потопленного «Варяга». На последнем вовсю шли работы — на доставшийся трофеем русский крейсер самураи явно «положили глаз». Но теперь в Чемульпо стали наведываться «рюриковичи» с «Баяном», с миноносцев поставили мины для блокирования единственного пригодного порта. Вот этого противник явно не ожидал от русских — приход транспортов полностью прекратился. Так что сейчас по многочисленным сообщениям «симпазиантов» — корейской агентуры, работавшей много лет на русских, японцы строили железную дорогу от Фузана на Сеул, насильственно согнав на работы десятки тысяч местных жителей, и по всем расчетам выходило, что работы должны закончиться к следующему лету…
— Думаю, это делается маршалом Ойяма только для того, чтобы успеть увести с Ляодуна отступающую 3-ю армию, которую теснят дивизии генерала Стесселя. Инкоу заняли передовые полки конного корпуса генерала Мищенко, если он выйдет к линии ЮМЖД, а она совсем рядом, то полностью разорвет связь между двумя вражескими армиями. Вот потому и отводят войска, явно собираясь дальше отходить на Ялу.
— Надо преследовать противника как можно энергичней, чтобы побросал всю артиллерию с обозами и пришел в беспорядочное состояние. Пусть генерал Зарубаев отправит на юг один корпус, а с двумя другими попытается охватить армию генерала Оку…
— Стоит отойти от железной дороги на полсотни верст, и наши войска будут испытывать такие же серьезные перебои со снабжением, как японцы. Тракт от Ляояна до Сеула, что стали прокладывать три года тому назад, не в состояние обеспечить доставку припасов, более чем трех корпусов.
— Яков Григорьевич, при выходе к Ялу все необходимое для войск может быть доставлено морем до устья реки, а до порта Дальнего идет железная дорога. Конечно, японцы постараются ее разрушить, но вряд ли что-то успеют сделать, если генерал Мищенко отправит по всей линии ЮМЖД казаков. Насколько мне известно, японцы даже начали перешивать пути под свои размеры, наша колея ведь намного шире.
— Совершенно верно, Евгений Иванович, я уже отдал указание войскам 1-й армии не допускать порчи железнодорожного полотна противником, а при необходимости немедленно восстанавливать порушенное силами саперных батальонов и рабочих команд, в которые набирать местных жителей. Думаю, возможно, через месяц, ЮМЖД начнет вполне нормально осуществлять перевозки от Ляояна до Дальнего, а может быть и раньше. Пока же восстанавливается телеграфное сообщение по всей линии.
Алексеев кивнул — связь с Квантуном, со штабом флота, требовалась до крайности. Борьба за господство на море приняла решительный характер — прибыл авангард 2-й Тихоокеанской эскадры под командованием великого князя Александра Михайловича, показавшего себя хорошим флагманом. Потеря «Рюрика» и двух дряхлых японских кораблей, захваченных трофеями, была болезненна для самолюбия, но не больше. Он так и отписал императору, подготовив реляцию об очередной долгожданной победе — и так считал на самом деле. Флот усилился двумя новыми броненосцами и бронепалубным крейсером первого ранга, что значительно усилило флот. В Дальний были доставлены ценнейшие и необходимые грузы, кроме того прорыв главных сил 2-й Тихоокеанской эскадры вполне осуществим. А с ее приходом временное господство неприятеля на море будет ликвидировано, перевес в силах перейдет на сторону русских. К тому же убыль в кораблях старых, не отвечающих новым условиям войны, причем как писали газеты — «японцы с превеликим трудом потопили свои же собственные старые лохани, которые сами недавно отдали русским в пользование».
— Хорошо, Яков Григорьевич, раз дела пошли хорошо, и неприятель отступает, подготовьте план кампании в Корее. Оставлять ее в руках неприятеля недопустимо — японцев не должно остаться на континенте. У вас есть еще соображения на этот счет, кроме поданной записки?
— Да, Евгений Иванович — для нас борьба за Корею будет похожа на действия японцев по овладению Ляодуном. Думаю, нам следует воспользоваться их же опытом — тогда будет, достигнут желаемый результат.
Жилинский подошел к карте и взял в руки карандаш. Наместник тут же придвинулся к нему, встал рядом, уткнувшись в карту, донельзя удивленный и заинтригованный неожиданным сравнением
— Даже так? Обоснуйте, пожалуйста, я весь во внимании.
— Отличие только в размерах, ваше высокопревосходительство, а так ситуация похожа. Представим, что Сеул и Чемульпо это Порт-Артур и Дальний, а Инкоу есть устье реки Ялу. Ляодун перегорожен фронтом. Так достаточно не форсировать реку, а высадить десант у Цинампхо, овладеть Пхеньяном. И занятые позиции по реке, какими бы они не были крепкими, оборонять невозможно, когда в тылу неприятель перерезает все пути снабжения по сухопутью. Защитить столь протяженную береговую линию неприятель банально не сможет, для этого требуется значительные резервы, которых у противника сейчас нет. Нам достаточно занять эту удобную гавань, где японцы сами высаживались весной этого года, перебросить туда на транспортах три-четыре отборные дивизии, и неприятель окажется в оперативном окружении, и будет вынужден отступать на юг. А если не станет, то судьба войск будет печальной, как подобное случилось на Квантуне в августе.
Алексеев внимательно смотрел за карандашом — действительно, ситуация для японцев станет аховой. В войсках уже превосходство в силах, причем перевес изрядный. К тому же по Транссибу идут эшелоны двух стрелковых и трех казачьих дивизий. По прибытию и вместе с квантунским укрепрайоном общее число инфантерии возрастет до тридцати полнокровных дивизий инфантерии — в полтора раза больше, чем имеется пехоты у неприятеля, при подавляющем превосходстве в артиллерии и кавалерии. И это не считая запасных старших возрастов и пограничной стражи КВЖД.
— Все это хорошо, Яков Григорьевич, но тут требуется одно — господство нашего флота на море. А достичь его без эскадры вице-адмирала Чухнина невозможно, однако она уже собралась в Сайгоне. Требуется еще две недели, может чуть больше, чтобы обеспечить ее прорыв. Так что к концу месяца станет ясно, способны мы победить Объединенный флот, или нет.
— Так и армии нужно еще продвигаться, хотя японцы начали отход, но ведут арьергардные бои. Но может быть удастся усилить натиск, и перейти Ялу вслед за японцами, у которых налицо нехватка боеприпасов…
Карта театра военных действий ясно показывает, что исход войны между Россией и Японией (мнение Китая за «великой стеной», что показана на карте, совершенно не учитывалось) мог определиться только победой одной из сторон на море…
Глава 16
— Роберт Николаевич сейчас живет как в поговорке — обжегшись на молоке, дует на воду, — Матусевич усмехнулся, скривив губы и разглядывая чертежи. И отодвинул их в сторону, произнеся:
— Океанский рейдер, как ни старайся, в броненосец не превратишь. Вице-адмирал Скрыдлов усилил вооружение «рюриковичей» после боя в Корейском проливе, но Вирен доводит идею до абсурда — поставить дополнительную защиту из обычной, отнюдь не броневой стали. Зачем? Как не изгаляйся, но даже «Громобой» в таком «бронированном» виде уступает «асамоиду» — японцы строили свои броненосные крейсера специально для эскадренного боя. Неизбежно снизится дальность плавания, не такая и большая, и чуть скорость — а для них даже один узел важен. Просто нужно задать один простой вопрос — а может эти крейсера как-нибудь иначе использовать? Ведь для рейдерства они не эффективны, как оказалось, а для боя в линии слишком плохо защищены — недавняя потеря «Рюрика» тому есть прямое свидетельство. Но неужели только этими двумя задачами решается боевое использование этих огромных и дорогих крейсеров?
Матусевич еще раз посмотрел на схемы — надо отдать должное Вирену — работоспособность потрясающая. Все успевает сделать, детализирует для других в целом неплохо, если бы не одна хроническая беда — не продумывает последствия собственных решений, а потому иной раз получает совсем не тот результат, на который изначально рассчитывал.
— Ведь есть масса других занятий, где они бы могли принести в боевых действиях против неприятеля значительную пользу. И наиглавнейшая задача — уничтожение бронепалубных и вспомогательных крейсеров японцев, которые не смогут ни ужрать, ни оказать какое-либо сопротивление. И тут нужна их мощная шестидюймовая артиллерия — накрыть «Наниву» или «Нийтаку» градом снарядов в два пуда. Восьмидюймовых пушек на них вполне достаточно, чтобы напасть вдвоем на одного «асамоида». «Якумо» бегал вместе с «собачками», «Асама» прикрывала старые крейсера 3-й эскадры, нами разбитой. Чем не момент их отловить поодиночке и уничтожить? При наличии отличных станций беспроволочного телеграфа такие действия возможны.
— Вы правы, Николай Александрович, мне такие действия даже в голову не пришли. Но ведь все правильно — вдвоем «рюриковичи» вполне могут уничтожить любой отряд неприятеля. Ход у малых крейсеров восемнадцать узлов, максимальный на испытаниях двадцать, но низкий борт и соответственно плохая мореходность. Наличие у нас «Аскольда» и «Богатыря» заставляет японцев временно поддерживать отряды Девы и Уриу «асамоидами», каждый из которых может справиться с двумя нашими «шеститысячниками», но не с парой «Громобоя» и «России» одновременно.
Великий князь чрезвычайно оживился, даже с кресла поднялся. Подошел к настенной карте и стал ее внимательно рассматривать — на нее были нанесены булавками отметки о появлении вражеских отрядов.
— У страны Восходящего Солнца огромное протяженное побережье, постоянные обстрелы гаваней могут вызвать панику на любой бирже — и этим моментом тоже надлежит воспользоваться, ваше императорское высочество. Кроме того нужно начать активную крейсерскую войну, именно войну с блокадой побережья, а не то что сейчас. У нас десяток вспомогательных крейсеров — две бригады по пять кораблей, причем теперь нет потребности гонять «реки» из Владивостока в Дальний. Дивизия Кондратенко заняла Вафангоу и встретилась с казачьими разъездами из корпуса генерала Мищенко. Так что железнодорожное сообщение с Ляояном будет вскоре восстановлено — японцы ведь не отступали, скорее удирали.
Последнюю неделю события в Квантунской области приняли совершенно неожиданный оборот — стоило начать прорыв из перешейка, и высадить десанты, как тут выяснилось, что японцы не собираются сражаться. И чтобы не попасть в окружение, или по другой причине, все три дивизии осадной армии устремились к Дагушаню, отходя на восточное побережье Ляодунского полуострова. Так что мощный удар пришелся буквально в «пустоту» — неприятель отходил, практически не ведя артиллерией огонь, да и винтовочная стрельба стала ограниченной. Плененные японцы охотно говорили на допросах — выяснилось, что к пушкам осталось по десятку снарядов, а на винтовку три-четыре обоймы патронов. Так что выходило следующее — не имея возможно эвакуировать войска морем, японцы начали спешно отводить свои 2-ю и 3-ю армию в Корею, за реку Ялу, прикрывая отступление оставшимися в арьергарде частями 1-й и 4-й армий. А это означало только одно — неприятель оставлял Маньчжурию, но желал продолжить борьбу за страну Утренней Свежести — а так издревле называли корейские земли. И теперь борьба на море примет совершенно иной характер — перспективы открывались самые широчайшие и с большими возможностями.
— Александр Михайлович, вам следует немедленно с Эссеном и Дабичем разработать планы набеговых операций, а вот каперанг Трусов займется действиями вспомогательных крейсеров из Дальнего. Рейценштейна отправим на излечение — расхворался, князя Ухтомского во Владивосток к Иессену, думаю, они найдут общий язык. Один пусть командует «богинями», второй бригадой вспомогательных крейсеров. Пора начинать действовать активно и всячески досаждать неприятелю со всех сторон.
Матусевич закурил папиросу, внимательно разглядывая на карте Корейский полуостров. Затем придвинул к себе еще одни чертежи, написал несколько строчек и поставил размашистую подпись.
— Возиться с «рюриковичами» и «иноками» бесполезно, нельзя навешивать на них дополнительную броню, корабли и так перегружены. На крейсерах артиллерии в достатке, на броненосцах со временем заменим казематные 152 мм на 170 мм германские орудия — у них снаряды весом в четыре пуда. А пока обойдемся. Нужно успеть подготовить к выходу «Ретвизан», и провести на нем учебные стрельбы. Думаю, этот броненосец теперь спаривать в бою исключительно с «Фудзи» — американские орудия просто разнесут небронированные оконечности японского броненосца. Да и «гарибальдийцам» крепко достанется от него. А Щенснович своих комендоров хорошо выучил.
На броненосец американской постройки решили установить американские же орудия, числом в десяток. Вроде невелика разница в калибре, стволы в шесть или семь дюймов, «шило на мыло менять», но оказалось все гораздо серьезнее. Установив одно орудие на берегу, провели испытательные стрельбы, не поверив «бумажным характеристикам» — результат ошеломил всех. Снаряд весом в 75 кг, почти вдвое больше, мог проломить четырехдюймовую плиту. Всплеск намного выше, но легко спутать с восьмидюймовым снарядом Кане, что тянул на 88 кг. Оказалось, что вести пристрелку одновременно двумя этими калибрами невозможно. Тоже произошло и с шестью американскими 203 мм пушками — снаряды потянули на 119 кг, орудия оказались на четыре тонны тяжелее. Их лихорадочно устанавливают на «Громобое», а пушки последнего пошли на «Россию» — передали четыре. Оставшуюся пару решили установить на «калеке» «Севастополе» вместо 152 мм башен среднего калибра, имевших массу конструктивных недостатков. Еще две таких же пушки шли где-то по Транссибу, и больше на поступления рассчитывать не приходилось. Может быть к лету, но никак не раньше. Одна надежда на поставки из САСШ, по тройной цене за ствол приходилось платить, хоть на луну вой — такова цена «экономии», которую насаждал Витте.
— А вот здесь нельзя вместе с грязной водой из тазика выплеснуть младенца. Тут Вирен и Кутейников превзошли себя. Что скажите на их проект, Александр Михайлович, как оцениваете предложение?
— Все к месту, Николай Александрович, демонтаж надстроек и всего прочего, замена 152 мм башен на казематные 203 мм установки снимает перегрузку в тысячу двести тонн. И за счет этого площадь бронирования увеличивается на четверть — обстрел шестидюймовыми фугасами теряет эффективность. Эти чертежи нужно немедленно отправить в Петербург, по крайней мере, на двух броненосцах успеют пересмотреть проект. В таком виде новые броненосцы не только не уступают неприятелю, но даже превосходят его. На это, кстати, указывал и адмирал Дубасов, требуя поставить восьмидюймовые пушки, но денег на их изготовление не ассигновали. Теперь заказы выданы, но больше трех десятков стволов не успеют изготовить до конца следующего года, а нам надо изменять состав артиллерии на семи броненосцах, что имеют башни среднего калибра. Даже восьми, если посчитать черноморский «Ростислав», и исключая «Севастополь». Думаю, что можем справиться с японцами собственными силами, главное вовремя встретить «Сисоя», «Наварина», «Николая» и старые броненосные фрегаты. Тогда перевес в силах будет целиком на нашей стороне…
Доставшийся японцам в виде трофея русский броненосец они подвергли кардинальной модернизации, старательно убирая огромную перегрузку, сведя ее к минимальной, и излишний верхний вес. В результате получился совсем иной корабль, и будь такими броненосцы Рожественского в Цусимском бою, вряд ли бы «Бородино» и «Император Александр III» погибли от артиллерийского огня.
Глава 17
— Нет никакой ошибки, Николай Александрович — то были оба «чилийских» броненосца, вроде бы вошедших в состав Ройял Нэви, но они прошли под британскими «торговыми» флагами, каперанг Шеин со «Светланы» их ясно видел, в сопровождении двух новых больших броненосных крейсеров. Но зачем спускать стяг Ройял Нэви, вот в чем вопрос.
Командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Чухнин чуть наклонил голову, внимательно посмотрев на Матусевича, который пребывал в ошеломленном состоянии. Новость была как раз из разряда тех, которые могут в корне изменить ситуацию в ходе войны.
— Или на нервы нам давят, но тогда бы случился дипломатический демарш, либо корабли «продали» прежнему владельцу обратно, или кому-то еще, а те «перепродали» их японцам. Такой кунштюк уже прошел с «Идзуми», бывшей «Эсмеральдой», то почему бы его не повторить. Раз оный опыт завершился успешно в первый раз, то во второй сам бог велел.
— Я полностью согласен с вашим императорским высочеством, — с таким же нарочитым спокойствием ответил Чухнин — его выдержке можно было позавидовать. Два месяца адмирал вел свою 2-ю Тихоокеанскую эскадру из Балтики до Дальнего Востока, и ведь прибыл в срок, не потеряв ни одного корабля, дождавшись в Сайгоне «догоняющий отряд» контр-адмирала Небогатова, в который входили старые броненосные фрегаты и две бронированные канонерские лодки. Собрав все силы в кулак, Григорий Павлович двинулся к Шанхаю, куда на сутки раньше Матусевич привел порт-артурскую эскадру. Очередной проход снова удался — Объединенный Флот чисто физически не мог помешать, не зная времени выхода, а дозорные корабли адмирал того уже не выставлял, потеряв на траверзе Шандунга пару вспомогательных крейсеров, настигнутых «Аскольдом» и «Богатырем», легко догнавших свои новые жертвы. Потому противник отодвинул свои дозоры ближе к Корейскому проливу, чтобы не понести очередные потери, и время от времени подкрепляя их своими броненосными крейсерами. Так что «рюриковичам» теперь оставалось только дождаться удобного момента.
— Джентльмены затеяли игру без правил, хотя они играют с нами по своим правилам, — после долгой паузы отозвался Матусевич. — Если «ваканте» и «оккупадо» не будут стоять в Вей-Хай-Вее, а это мы легко проверим, отправив туда дестройер, то значит…
Командующий сделал паузу, посмотрев на своих собеседников. Сейчас они пребывали в салоне «Цесаревича», куда Чухнин прибыл со своего флагманского «Сисоя Великого», единственного броненосца отряда, вооруженного современными 305 мм орудиями с длиной ствола в сорок калибров.
— То английских баз больше нет, и эти два броненосца имеют конечным пунктом назначения японские порты. Месяц-полтора на подготовку команд, а то и меньше, если на них четверть экипажа будут составлять англичане, и мы получим два первоклассных броненосца, каждый из которых индивидуально сильнее наших «иноков», про «рюриковичей» и говорить не приходится — их без всяких проблем просто истребят. У них бортовой залп из четырех 254 мм и семи 190 мм орудий, полторы тонны против девяти центнеров на наших броненосцах. Пять шестидюймовых орудий можно не считать — они бесполезны против хорошо забронированных «чилийцев».
— Их только пара, ваше императорское высочество, неприятно, конечно, но ответные меры предпримем, если немцы не запоздают с поставкой 170 мм пушек своих «брауншвейгов», которые нам будут как раз кстати. Да и сейчас они ничем Того не помогут — нужно натаскать команды, а это дело долгое. Так что у Шандунга нас будут ждать девять кораблей, «Ивате» они только недавно увели из Вей-Хай-Вея. А этого слишком мало, чтобы помешать нам не только пройти в Дальний, но и устроить неприятелю трепку. А потому диспозиция пока будет прежняя…
Матусевич сделал недолгую паузу, постукивая карандашом по столу — дурная привычка, от которой решительно избавиться нельзя. Попробовал отказаться, но тут же стал постукивать картонным мундштуком папиросы.
— У меня в 1-й дивизии четыре новых броненосца, включая «Полтаву» — она может держать ход. Их достаточно, чтобы противостоять такому же числу броненосцев с 305 мм пушками, которые имеются у неприятеля. А с броненосными крейсерами и «гарибальдийцами» вполне справится Щенснович со своей 2-й дивизией — у него «Пересвет», «Ослябя» и «Победа». Думаю, четвертым кораблем у него станет броненосец «Император Николай I». Как вы на это посмотрите, Григорий Павлович, следует его вводить в отряд четвертым мателотом, чтобы замыкал колонну?
— Не думаю, что это будет целесообразно. Броненосец изначально подходит на роль флагманского корабля, как и «Император Александр I». Контр-адмиралу Щенсновичу следует именно на нем возглавить дивизию. По своему максимальному ходу в семнадцать узлов мало уступает «инокам», котлы и машины на нем почти новые, после капитального ремонта, в походе поломок не происходило. Броневой пояс по всей ватерлинии, полдюжины девятидюймовых орудий — два в башне и по паре в казематах каждого борта. К тому же замена 305 мм в тридцать калибров башенных орудий на легкие по весу пушки улучшила мореходность — носовая часть значительно облегчена, а перегрузка уменьшена. Имея адмирала на борту, не требуется проводить долгих совместных учений, которые штабом давно отработаны, да и команда броненосца на отличном счету, среди нижних чинов много тех, кто совершил еще прошлый переход из Порт-Артура на Средиземное море и Балтику.
— Хорошо, пусть так и будет, тем более что сильный огонь корабль может дать исключительно на нос, на корме башни нет. Так что пусть контр-адмирал Щенснович перебирается на свой новый флагманский корабль. Эдуард Николаевич опытный моряк, ему с мостика будет виднее.
Матусевич был доволен, что их мнения совпали — пришедший броненосец был действительно неплохой корабль в рамках своего ограниченного водоизмещения — чуть больше девяти тысяч тонн. И сейчас больше походил на броненосный крейсер, и по всем своим параметрам, кроме дальности плавания, превосходил погибший «Рюрик». Перед походом с броненосца срезали протяженный ют над адмиральскими помещениями вместе со вторым балконом. Разместили там дополнительное 152 мм орудие Кане, и точно такие же пушки установили в казематах вместо устаревших систем Обуховского завода. Заодно поставили дюжину новых противоминных 75 мм орудий, сняв прежний набор из 47 мм и 37 мм пушек «гочкиса», со столь же бесполезными торпедными аппаратами, и тяжелыми боевыми марсами.
— Вы не находите странным, что я два года тому назад увел все эти корабли из Порт-Артура по распоряжению генерал-адмирала, якобы на ремонт, к которому так и не приступили. Тогда я яростно протестовал, отправлял адмиралу Авелану телеграммы, считая, что увод кораблей является огромной ошибкой. Время показало мою правоту. Теперь пришлось поспешно уводить эскадру обратно, и торопливо проводить те работы, которые должны были делаться в течение года. Но хоть успели поставить новые пушки, за исключением «Адмирала Нахимова» — для него просто нет восьмидюймовых орудий, их производство только восстанавливают.
Великий князь и командующий флотом быстро переглянулись — Григорий Павлович не скрывал враждебности к тем, что допустили столь вопиющие ошибки. А может быть и не «ошибки» совсем, а их действия были сознательным ослаблением морской силы империи на Дальнем Востоке. Тут уже прослеживаются закономерности, которые простым головотяпством и самодурством не объяснить, речь идет совсем о другом, раз даже адмиралы о том стали открыто высказываться — видимо, «накипело».
— Григорий Павлович, вместо «Императора Николая I» в состав вашего отряда, что станет 3-й дивизией, будет введен «Севастополь», который сейчас находится на ремонте. Надеюсь, что броненосец снова будет способен выдать ход в тринадцать узлов, и, несомненно, усилит ваше соединение. На нем сейчас снимают башни среднего калибра, а вместо них установят 203 мм пушки — два ствола есть, и пару еще привезут — благо железнодорожное сообщение с Ляояном к нашему возвращению будет полностью восстановлено. Я на это сильно надеюсь — разрушения полотна редки, японцам не дали времени произвести серьезные подрывы. А вот встречать в Дальнем нас будет наместник, адмирал Алексеев. Будет ли сражение с неприятелем по возвращении, сейчас сказать трудно, но к нам скоро подойдут крейсера контр-адмирала Эссена, они сейчас у берегов Японии…
Броненосец «Орел» стал совершенно неузнаваемым в облике «Ивами» — просто японцы исправили большую часть допущенных русскими ошибок во время «улучшения» отечественными корабелами изначально французского проекта «Цесаревича»…
Глава 18
— Обманули, обвели вокруг пальца. Пока наша эскадра встречает отряд Чухнина, японцы увели из Вей-Хай-Вея «Ивате». А то, что мы видели прошлый раз, есть самый натуральный обман!
— Пожалуй, вы полностью правы, ваше превосходительство, нам тогда творя обман, подставили «Якумо», на котором жестью удлинили для видимости дымовые трубы. А вот теперь, зная, что наша эскадра сейчас ушла в Шанхай, они уводят «Ивате».
Николай Оттович только выругался — такого афронта он никак не ожидал, обнаружить врага за собственной спиной, фигурально выражаясь. Причем в малых силах, что немаловажно — «Микаса» и «Асахи», а с броненосцами «Токива» и две «собачки» — построенные в САСШ «Читосе» и «Кассаги». И теперь, разглядывая в бинокль вражеские корабли, хотелось только ругаться, понимая, какую оплошность совершили многие, и он один из главных виновников, как командующий легкими силами. Ведь не видя в гавани поврежденного броненосного крейсера, все почему-то решили, что его упустили, ушел ночью, как «Фудзи» и «Ниссин» в свое время.
— Они просто ждали удобного момента, ваше превосходительство, и вышли из Сасебо, как наша эскадра миновала Шандунг — о походе отряда вице-адмирала Чухнина пишут во всех газетах, и репортеры в каждом порту кишели. Так что шпионов у японцев везде хватает, азиаты, у них коварство с молоком матери в кровь всосано.
Командир «Аскольда» капитан 1 ранга Теше был внешне спокоен, как и флаг-капитан Стеценко 3-й, стоявший вместе с адмиралом на мостике. На Тихоокеанском флоте служило три брата, и все в одной должности — старший состоял при Скрыдлове, теперь при Иессене, младший у князя Ухтомского, а средней пошел лихую карьеру «миноносника», и хорошую школу на буксире «Силач» под началом Балка — а это многих рекомендаций стоило. Так что Эссен вначале взял Ивана Васильевича флаг-офицером, теперь уже начальник штаба — вдумчивый и ответственный офицер.
Он негромко произнес, стоя рядом с адмиралом:
— Лев Карлович прав — нас смогли обмануть, — хитрые глаза малоросса прищурены, было видно, что этот момент он остро переживает. — Не будь этого, война бы сейчас была закончена — достаточно было бы появиться броненосцам Эдуарда Николаевича. Даже «Токива» бы не ушла, мы бы вызвали на подмогу «рюриковичей». А с «собачек» бы просто содрали шкуру!
Эссен только заскрипел зубами от бессилия — тяжко осознавать, что ты ошибся, ведь два вражеских броненосца с броненосным крейсером бой с шестью русскими кораблями неизбежно бы проиграли. А это все — конец войне — с шестью единицами линии, из которых всего два первоклассных броненосца, и то самых слабейших, не то, что победить, Объединенный Флот бы до весны не протянул, в волны «втоптали». И сейчас Николай Оттович отчетливо представил, как вытянется лицо у Матусевича, покрытое багрянцем, и какие слова обрушит на его повинную голову старый приятель. Но тут что угодно стерпеть придется, и только бить себя в грудь как монах перед распятием, повторяя «mea culpa». Хотя вряд ли бы японцы приняли бой в таком составе, наверняка где-то «асамоиды» крутятся с «гарибальдийцами», да еще в запасе пара броненосцев. Не стал бы сам Того так отчаянно рисковать вылазкой и конвоем наскоро отремонтированного корабля.
Подстраховался, иначе просто быть не может!
— Ваше превосходительство, радиограмма от капитана 1-го ранга Дабича, — флаг-офицер протянул бумажку, и, прочитав ее Эссен снова выругался, понимая, что придется уходить как говориться «не солоно нахлебавшись» — приближался еще один отряд вражеских кораблей. Сделать здесь с двумя бронепалубными крейсерами он ничего не сможет, но к завтра к вечеру поспеет к месту рандеву, недалеко вроде, двухсот миль нет…
— Не следует посыпать голову пеплом, Николай Оттович, тут целиком наша ошибка, и нет вашей вины. Просто не стоит недооценивать противника — нашим уходом он воспользовался, чтобы провести подкрепления. Так что там было у него во втором отряде?
— «Сикисима» и «Фудзи», оба «гарибальдийца» — бой был бы не в нашу пользу. Их британские «кресси» сопровождали, но сразу же отошли, стоило появиться этому японскому отряду. Там находились оба «чилийских» броненосца вообще без всяких флагов, но как я подошел на «Аскольде» подняли сразу «Юнион Джек», после чего развернулись и направились вместе со своими броненосными крейсерами к Вей-Хай-Вею. Я так и не смог понять, для чего командор Ройял Нэви устроил передо мной столь вызывающую демонстрацию. Решил нас запугать своим вмешательством в наше противостояние с японцами, показав, что они союзники Королевскому Флоту?
Эссен пожал плечами, поглядывая на Матусевича — час назад его крейсера встретились с главными силами флота, и вспомнив свою недавнюю лихую бытность командира самого быстроходного крейсера, Николай Оттович по штормтрапу перебрался на «Цесаревич»
— Вступать в бой с японским отрядом было бессмысленно, но вот так утереться и уйти мы просто не могли. На «Громобое» Дабич решил проверить американские пушки, дав три залпа главным калибром на максимальном угле возвышения — снаряды улетели далеко, даже в бинокль разглядеть всплески было крайне затруднительно. Где-то сто десять, может сто пятнадцать кабельтовых, но разрывы были совсем рядом с вражескими кораблями. Японцы попытались стрелять по нам в ответ, но их десятидюймовые снаряды с «Касуги» легли сильными недолетами в тридцати кабельтовых, а ведь это у них самые дальнобойные пушки.
— Ничего, придет время, появятся приборы управления артиллерийским огнем, новые оптические дальномеры — стрельба даже на таких дистанциях станет вполне результативной, прогресс ведь не стоит на месте. Перед началом войны мы рассчитывали вести бой на тридцати кабельтовых, а сейчас стреляем с вдвое большей дистанции, а завязка боя уже идет с шестидесяти — тройного расстояния, как ни крути. И такая дальность стрельбы станет обыденной для пушек в двенадцать дюймов, орудия меньшего калибра просто перестанут быть полезными, как ни крути. Так что эта наша война с японцами последняя, где средний калибр представляет реальную опасность.
Матусевич говорил негромко и совершенно спокойно, однако Николай Оттович прекрасно видел, что командующий расстроен, что японцы не только провели его с «Ивате», но вместе с англичанами провели столь наглую демонстрацию своих возможностей, прямо на глазах русских моряков. И ведь отвертятся от всех обвинений, скажут, что в своем праве плавать где угодно и с кем заблагорассудится. Ведь именно крейсера Королевского Флота постоянно сопровождали вот уже много лет русские корабли в их плаваниях на Дальний Восток. Так что джентльмены будут совершенно невозмутимы, хотя всему миру известно, что между Британией и Японией два года тому назад заключен союзный договор, по которому Ройял Нэви окажет помощь, если азиатский союзник окажется вовлеченным в войну сразу с двумя европейскими странами.И это уже состоявшийся «казус белли» — Черногория объявила войну японцам, хотя эта страна фактически не имеет ни одной гавани, кроме рыбацких, на лазурной Адриатике. И флота никакого нет, понятное дело, и никогда не имелось, зачем он горцам — это ведь не Котор ила Рагуза с давними пиратскими традициями, пусть и потускневшими с венецианских времен. Но формально объявить войну России Лондон вполне может, и в любой момент — но пока старается держать нейтралитет, весьма благожелательный к Японцам — уже два случая, когда интернирования поврежденных кораблей Объединенного флота не только не проводили, но и отпустили их после ремонта, до того тщательно оберегая.
И вот очередная наглая демонстрация, и, поди узнай, когда загрохочут пушки — нервы то не железные!
— Англия пока не намерена воевать с нами — интересы Японии и дельцов Сити, с ней связанные, не есть интересы британской короны. Война с нами нежелательна, чтобы не говорили в парламенте или не писали в газетах, — неожиданно произнес великий князь Александр Михайлович. Достал из коробки папиросу, закурил, и также невозмутимо продолжил:
— Это прямое послание к заключению мира — так можно понять сей демарш. Показывают, что в любой момент могут передать японцам корабли, или даже сами начнут боевые действия и истребят наш флот. Вот только они немного запоздали, это нужно было делать в июле. Теперь поздно — наша армия занимает, а японцы оставляют южную Маньчжурию. Теперь всем ясно, что победы над нами не будет — мы перевезли много войск, с которыми японцы уже не в состоянии справится. И теперь Лондону нужно спасать союзника, задействовать для демонстрации Ройял Нэви, шантаж и угрозы для лордов привычны, вспомните Крымскую войну. Но сейчас ситуация изменилась — нас пусть не явно, но поддерживает кайзер. Впрочем, все это мои домыслы, решать будут в Петербурге, и отнюдь не дипломаты…
Глава 19
— Мы с тобой люди военные, к тому же моряки, Николай Александрович. Потому тебя спрошу прямо — что ты на самом деле думаешь по поводу произошедшего с британскими броненосцами и крейсерами казуса.
Наместник наклонился над столом, впившись взглядом в командующего флотом. Адмирал Алексеев специально приехал в порт, чтобы встретить вернувшуюся эскадру. И то, что сражения не произошло, сказало ему о многом — японцы потеряли уверенность в собственных силах, иначе бы англичане не устроили возмутительную провокацию из разряда тех, к которым они частенько прибегали на протяжении своего затянувшегося многовекового владычества на морях.
— Даже если они передадут эти четыре корабля японцам, те нас не одолеют уже, хотя война будет чревата большими потерями. Да, «кресси» могут догнать наши вспомогательные крейсера, но погоня по морям и океанам дело муторное и долгое. А вот встреча с «рюриковичами» уже для них самих может обернуться серьезными повреждениями. Так что угроза пустая — двумя большими крейсерами не напугаешь.
— А два «чилийских» броненосца?
— И что, от страха в штаны наложить? Мы можем в линию поставить с учетом «Севастополя» семь броненосцев с двенадцатидюймовой артиллерией и три с десятидюймовыми пушками, а таковых у Того всего семь против нашего десятка. На пять кораблей с восьмидюймовыми орудиями у нас столько же, считая «Нахимова» и «императора» с девятидюймовыми стволами. К тому же японцев можно поставить в ситуацию, когда скорость их кораблей перестанет играть роль, и все решать будет артиллерия.
— И каким образом это лучше сделать? Я пока не вижу такой ситуации, чтобы Того полез в драку до победного конца.
Алексеев отхлебнул своего привычного «адмиральского чая», где коньяку было вровень с заваркой. Закурил папиросу, внимательно смотря на курящего Матусевича, который спокойно произнес:
— Когда армия попытается форсировать Ялу, тогда надо высадить сильный, очень многочисленный десант в Цинампо, или какой-нибудь пригодной гавани. А лучше провести при этом широкую демонстрацию, чтобы растянуть все резервы маршала Ойямы для защиты побережья. И тогда все — высадка в тылу наших войск приведет к оперативному окружению сосредоточенной на севере неприятельской группировки. И единственная возможность этому воспрепятствовать, уничтожить наш флот в генеральном сражении. А у японцев возможности для этого крайне ограничены…
— Что-то подобное вы со Стесселем ведь сотворили здесь с осадной армией генерала Ноги?
— Да, Евгений Иванович, только в гораздо меньших масштабах — попалось три дивизии и две бригады на ограниченном пространстве. Корея гораздо больше по своими размерам, потребуется несколько таких операций. А потому уничтожение большей части вражеского флота означает поражении Японии в войне. Нужно только правильно воспользоваться полуторным общим превосходством в силах, и двойным в броненосцах.
Матусевич говорил спокойно и размеренно, излагая давно обдуманные мысли. Алексеев это чувствовал, и уверенность в конечном успехе у него росла с каждым услышанным словом.
— К тому же воспрепятствовать нам в высадке десантов противник не сможет — он лишился 3-й эскадры, в то время как у нас с дюжину канонерских лодок, из них половина бронированных, три десятка дестройеров и миноносцев, а для поддержки имеются еще старые броненосные фрегаты, один «Нахимов» со старыми восьмидюймовыми пушками многих стоит. Противопоставить этим отрядам неприятель может только свои миноноски — их у него многовато, но толка будет маловато.
Матусевич остановился, поглядывая на «патрона» — глаза наместника хитро блестели. Умен адмирал, что тут скажешь, честолюбив и воля железная. Оставшись при неограниченной власти, сумел приструнить генералов, что беспрекословно выполняют его распоряжения. И в отличие от Куропаткина с самого начала был настроен действовать решительно. Такой главнокомандующий и нужен для армии, чтобы не к терпению взывать, а встряхнуть всех, жестко так встряхнуть, чтобы опомнились. Теперь он понимал, что причина поражений была чисто психологическая — даже если ты силен на самом деле, но нет уверенности, постоянно преследуют неудачи и потеряна вера в собственное командование — поражение неизбежно. К тому же война идет на краю света, на чужой землице — ее цели просто не понимают, а потому растет раздражение. И невольно задаются вопросом — а почему мы должны тут умирать, когда другие вполне себя распрекрасно чувствуют, а страна продолжает жить тихо и спокойно.
Это как зараза, моровое поветрие — только душу и волю выхолащивает, и люди, забыв про долг и данную присягу, перестают быть военными в прямом смысле слова, и одержимы одной идеей — пусть позорное поражение, но только бы война поскорее закончилось и вернулось благодатное мирное время с его парадами и учениями, да званными ужинами с балами…
— Декабрь самое подходящее время для наступления — как только река Ялу покроется прочным льдом, и ее можно будет перейти практически в любом месте. Достаточно собрать превосходящие силы и крепко ударить с фронта, затем флот нанесет удар с тыла. Люди воодушевлены победами, а потому затягивать войну никак нельзя — к Рождеству все должно быть определено четко и ясно, Евгений Иванович. И действовать нужно теперь иначе, не так как раньше — у нас перевес в силах, им надо воспользоваться.
— Что ты предлагаешь, Николай Александрович? Как намерен действовать? О том нам с тобою государю требуется отписать.
— Если японцам нанесем сокрушительное поражение, уничтожим половину Объединенного Флота, то англичане уже в войну не вмешаются, смотреть будут, как мы самураев дожимаем. Но проделать сие сможем в одном случае — если поманим надеждой Того что часть нашей эскадры он истребить сможет, а другая не успеет вмешаться. Тогда он пойдет на сражение, рискнет — это и будет его ошибкой. Как-то спровоцировать его нужно, пока я не знаю, но штабы для того и существуют, чтобы думать. Но победить нужно быстро, и так чтобы никто в нашей виктории не усомнился.
— Разбей эскадру на быстроходный и тихоходный отряды. Один начнет бой и нанесет повреждения вражеским кораблям, второй подойдет и добьет «подранков». Ты так уже пытался сделать, только японцы два твоих корабля утопили. И вряд ли будут ожидать подобные действия во второй раз. Лишь бы только на грабли не наступить по нашему «милому» обыкновению.
Наместник хмыкнул, задумавшись. Снова отпил «чаю», поморщился — тот был едва теплый. Отодвинул кружку в сторону.
— В общем, надлежит тебе Николай Александрович крепко подумать, измыслить, как врага быстро одолеть. Потери на войне неизбежны, понимаю, но потерять два-три броненосца не страшно. Главное победить, вот и думай, как это сделать как можно быстрее. Я свой штаб уже озадачил, вернусь, с генералами военный совет соберу. К февралю должны как-то управиться — войска наступают, к реке Ялу скоро выйдем, грузы уже в Дагушань морем переправлять можно, пока из крепостных запасов. И флот готовь к генеральному сражению — рассчитай все, что потребно.
Наместник поднялся, подошел к окну и посмотрел на порт, заполненный боевыми кораблями. В глаза сразу бросился четырех трубный броненосец «Наварин», острословы его именовали «табуреткой». Перед самым выходом из Балтики на нем заменили устаревшие пушки, отобрав их у «Орла», но вот учебные стрельбы пришлось проводить уже в походе. И сейчас корабль почти не уступает «Фудзи», только тихоходный, всего-то четырнадцать узлов, изношенные машины не стали менять. Вместе с «Сисоем» и «Севастополем» он вошел в состав 3-й дивизии вице-адмирала Чухнина, в которую включили так же броненосный крейсер «Адмирал Нахимов». При необходимости можно было усилить двумя старыми фрегатами — «Владимира Мономаха» и «Дмитрия Донского» именовали «князьями». Но их перевооружили год назад на скорострельную 152 мм и 120 мм артиллерию, имелся броневой пояс в четыре с половиной дюйма, который позволял им находиться в линии. Долгого боя не выдержат, но хоть какую-ту помощь окажут. И всеми этими шестью кораблями Евгений Иванович был готов пожертвовать, не моргнув глазом — они и так подлежали списанию в будущем по разным причинам. Да и другими тоже — наместник хорошо понимал, что сейчас сложилась победная ситуация, и нельзя давать растерявшемуся противнику даже короткую передышку. Продолжать давить, не дать японцам времени опомнится…
«Родоначальник» всех классических броненосцев Российского императорского флота «Наварин» погиб в Цусимском сражении, торпедированный ночью миноносцами — ушел на дно со всем экипажем, спаслось только трое…
Глава 20
— Алекс слишком доверился другим, и запустил дела полностью. Из-за его попустительства мы чуть не проиграли войну, страшно представить, чтобы случилось, потопи в первую ночь японцы «Ретвизан» с «Цесаревичем». Но господь миловал нас от этой участи, Серж.
Великий князь Владимир Александрович насупился, глядя на полыхающее в камине пламя. Командующий гвардией и войсками Петербургского военного округа говорил со своим братом, что был не менее влиятельной персоной в империи — великий князь Сергей Александрович был московским генерал-губернатором и командующий войсками округа, и пусть не гвардия, но под его началом находился элитный гренадерский корпус. Вторая и древняя столица империи всегда находилась под неотступным наблюдением правящей династии. Ведь корни российского столбового боярства и дворянства именно оттуда, из Первопрестольной. Там они врастали веками, и, несмотря на то, что Петр Великий перенес столицу в построенный на чухонских болотах Санкт-Петербург, русская аристократия никогда не забывала про свои исконные московские вотчины, когда их предки сидели в боярской думе при великих князьях и царях, которых они с Земским Собором возводили на престол. А вот сам правящий дом Романовых давно потерял связь с Москвой, ведь династические связи с германскими принцессами привели к тому, что кровь у них всех была Гольштейн-Готторпская, к старинному боярскому роду Романовых не имевшая никакого отношения. И все кто имел прямое отношение к власти, прекрасно понимали, что на престоле в Российской империи давно находится разветвленная немецкая династия, находящаяся в очень сложных отношениях с чисто российской знатью.
Российские императоры вот уже без малого два века считались самодержцами, имели бы фактически неограниченную власть, если бы не одно «но» — аристократия могла иметь на этот счет свое мнение. И порой его выражала — эта была та самая «удавка», которой можно было бы удушить любого императора, если бы его действия напрямую затронули интересы определенных кругов знати. Так уж случилось, что таким коллективным «ограничителем самодержавия» выступала гвардия, в которой по традиции служили представители аристократических кругов. И целое столетие гвардейцы решали, кому надлежит править, а кому из императоров следует распрощаться с жизнью. Участь несчастных императоров Петра III и его сына Павла I были самым наглядным свидетельством недовольства аристократии. А вот события 14 декабря 1825 года уже стали открытым проявлением не отдельного цареубийства, дела вполне обыденного по большому счету, а возмущением уже дворянства в эполетах, которое почему-то возомнило, что не только вправе само решать, кому править, а кому нет, но и отстранить династию от престола. А кое-кто договорился из заговорщиков, с полковничьими эполетами на плечах договорился даже до того, что лучше бы объявить республику, а «Романовых» истребить без остатка.
И что скверно, так то, что в заговоре, несомненно, участвовало множество генералов, не желавших восхождения на престол императором Николая Павловича. Мятеж был подавлен, пятерых заправил казнили, остальных заговорщиков отправили кого на каторгу, других рядовыми на Кавказ, третьих в ссылку. Вот только следствие не стало копать глубоко, у молодого императора хватило ума не задаваться вопросом, почему многие генералы повели себя в те дни очень странно, а персоны были влиятельные — петербургский генерал-губернатор, командующий гвардейской пехотой, два бригадных генерала гвардии, наместник Кавказа, начальник штаба армии и три командующих корпусами. И список можно продолжать, но прямо затронули только несколько второстепенных фигур — генерал-майоров Орлова (брат которого и вел следствие), князя Волконского и Фонвизина, генерал-интенданта Ющневецкого. Их показательно наказали во назидание — первого упрятали в имение, трех других определили на каторгу, изъяв еще трех действительных статских советников, один из которых являлся обер-прокурором Сената, но дальше углубляться уже сами следователи не стали.
Связи русского дворянства оказались настолько переплетенными родственными узами, что попытка их распутать могла бы привести к новому выступлению, на этот раз последнему для императора Николая Павловича, который проявил благоразумие и отступил. Даже более — родственников наказанных «декабристов» монарх всячески облагодетельствовал, показывая тем, что «не гневается» на родовитые фамилии. Даровал им должности, чины, награды, пенсии — проще говоря «откупился» на будущее, прекрасно понимая шаткость своего положения…
— Теперь аристократия, хочет она того, или не желает, но на нашей стороне. Они прекрасно осознают, что революционные потрясения не нужны, а им особенно — «черный передел» всех страшит.
Владимир Александрович говорил глухо, несмотря на то, что с братом сейчас были вдвоем, но ведь всем известно, что даже «у стен могут быть уши». И причина для приватного разговора имелась весомая — конфиденциальное письмо двоюродного брата великого князя Александра Михайловича, контр-адмирала, начальника штаба Тихоокеанского флота. Беспокоить по пустякам Сандро бы их не стал, напрямую обратился бы к царствующему племяннику, но раз решил написать им напрямую, то дело серьезное, и теперь ознакомившись с посланием, братья размышляли, оставшись наедине.
— Династию обкладывают со всех сторон, как волков на охоте красными флажками, Серж. Не удивлюсь, если в тебя и меня не начнут метать бомбы — мы им сильно помешаем, если предпримем меры. У них деньги, все банки кроме одного в их руках, нас опутывают кредитами по рукам и ногам, да что там — напрямую покупают как дешевых этуалей, как Алекса и Павлушу. Сандро прав — это наши враги под лицемерной маской друзей, и покойный брат сделал чудовищную ошибку, пойдя с ними на заключение военного альянса. Они укрывали убийц нашего отца, давали и дают им огромные деньги, чтобы устроить нам смуту, а мы с ними политесы разводим.
Владимир Александрович хрипло выругался — как и все великие князья, он служил с детства, и освоил русский военный лексикон с юности, прекрасно зная его в деталях и тонкостях и умело употребляя. В свои 57 лет он был одним из самых влиятельных людей в империи, и даже официально считался «государем» — таково было решение старшего брата императора Александра III, принятое им после убийства отца народовольцем Гриневицким, что бросил бомбу царю под ноги. А руководила злодеянием дочь графа Перовского, повешенная потом на Семеновском плацу. Брат опасался, что и его убъют также, особенно когда выяснилось, что с заговорщиками якшаются многие офицеры и знаменитый генерал — последнего пришлось отравить, его амбиции были безмерными и откровенно пугали. И чтобы племянник Николай, тогда еще малолетний, потому вступление на престол было затруднено до совершеннолетия, не остался без поддержки, было принято это решение, о котором объявили по всей империи.
Сергей Александрович был младше на десять лет, а Павел на тринадцать, а вот генерал-адмирал на три года. Однако сейчас Алексей Александрович подал в отставку, и на то имелись весомые причины. И что хуже всего, скандал устроили специально, как и с Павлом — теперь понятно кто начал дискредитировать династию — ведь на очереди оба сидящих сейчас в кабинете великих князя, прекрасно понявших намеки, которыми было пропитано послание из далекого Дальнего, вот такой незамысловатый каламбур.
— Я отпишу Кириллу немедленно — такой опрометчивый брак неизбежно приведет к моей отставке, вызвав большой скандал в свете. Нас с тобою, Серж, буквально обложили со всех сторон, любое действие будет моментально замечено. Павла за мезальянс вообще удалили в Париж, и теперь там он зависит от французов. Хитро поступают в Париже и Лондоне — все в ход идет, от клеветы до прямого подкупа.
— Сандро прав — они хотят стравить нас с Германией, чтобы мы таскали каштаны из огня, а «союзники» не обожгли свои блудливые ручонки. Вот ведь, устроили «Антанту» за нашей спиной, «сердечное согласие» — Париж и Лондон в альянсе, и Сити нам еще демарш делает. Очень выразительный, я бы так сказал, тем показывая, что готовы немедленно передать свои боевые корабли японцам. А ведь можем дрогнуть, стойких духом мало — все прекрасно понимают, что в таком случае мы проиграем войну, в которую сами англичане не вступят, а просто сделают свой «нейтралитет» еще более «благожелательным» для японцев. Если это случится, то посылка эскадры Рожественского бесполезна — Ройял Нэви превосходит наш флот впятеро по числу вымпелов, одна их эскадра на Дальнем Востоке равна всем нашим силам там. И вместе с японцами Матусевича просто сокрушат.
— Ники надеется на помощь Вилли, идут переговоры, как ты знаешь. Но кайзер не имеет флота, достаточно того, что он согласился передать пушки, которые отправлены в Циндао. Но выходит, что в такой ситуации нам с ним тоже не по пути — ему мешает Британия, а нам с «владычицей морей» воевать, резона нет. Впрочем, как и дружить — это еще опасней. Здесь везде клевреты Лондона и Парижа на содержании, а самый главный из них вообще председатель кабинета министров. И на кого в такой ситуации мы опереться можем, когда на нас всех натравливают?
Вопрос завис в полной тишине, только потрескивали поленья в пламени камина, которое «пожирало» дерево. И после затянувшейся паузы, Владимир Александрович негромко произнес:
— Сандро прав — надо менять союзников, еще лучше обойтись без оных. И делать это быстро, пока идет война…
Член Боевой организации партии социалистов революционеров бросает бомбу в карету великого князя и московского генерал-губернатора Сергея Александровича. В газетах ехидно писали — «голова и все остальное разбито было вдребезги», а в либеральных кругах будет иметь популярность «остроумная» шутка — «наконец ему оторвало голову от всего остального». Только вся подоплека террора в одном вопросе — кого из сановников убили больше — сторонников «англо-французской ориентации» или их противников…
Глава 21
— Впечатляет, что еще сказать — это не шестидюймовые орудия, а гораздо круче. Только на эту войну они опоздали, а на следующей нам уже будут не нужны. Придет «время больших пушек», как скажут позже историки. Но пока пригодятся — за каждый ствол и снаряд золотом плачено.
— Да, тут вы правы, Николай Александрович — как бы не были хороши эти пушки, но я бы предпочел видеть на «Ретвизане» еще одну башню главного калибра. Хорошо, что проект новых балтийских и черноморских броненосцев пересмотрели, и на них будет по четыре башни главного калибра, хотя в Адмиралтействе ваш проект в «штыки» восприняли, настаивая на восьмидюймовых орудиях, и ссылаясь на «экономию»…
На последнем слове лицо великого князя скривилось, будто лимон пожевал. Но возможно просто в глаза попала соленая вода — Желтое море в самом конце ноября не самое приветливое место на Дальнем Востоке, всегда волнение, часты шторма. Да и стоять на мостике маленького крейсера в такую погоду то еще удовольствие — сегодня предназначенные для прикрытия высадки десанта малые корабли флота сделали свой первый выход, пройдя за тральщиками. Обстановка в квантунских прибрежных водах была сложной — попадались иной раз на пути мины, их и срывало с якорей, да и японские миноносцы изредка выставляли, пользуясь наступившими протяженными и темными ночами. Хотя за ними вели самую настоящую охоту русские крейсера и дестройеры, но время от времени мины выставляли, хотя риск подрыва был невелик. Но «береженого бог бережет», так что постоянно приходилось принимать определенные меры.
«Ретвизан» отстрелялся своим новым средним калибром — американские семидюймовые пушки были выше всяких похвал, практически соответствовали русским восьмидюймовым орудиям с «облегченными» снарядами — на воде вставали высоченные всплески.
— Весьма убедительно и доходчиво, если не знать цену, во что они обошлись казне. «Ретвизану» надлежит сражаться против «гарибальдийцев» или «Фудзи» — он просто изуродует им оконечности. Главное, сбить ход, а там старые броненосцы подоспеют и «напишут» эпитафию.
Матусевич посмотрел на стоявшую в Таллиенванском заливе эскадру — никогда под его началом не было столько кораблей первого ранга, причем на них безостановочно шли работы — очередь в доки Дальнего и Порт-Артура выстроилась на месяц вперед. В гавани стояли броненосцы 1-й и 2-й дивизии — наиболее боеспособные с опытными командами, готовые выйти в море в течение суток. Но сейчас дергать корабли было незачем — Объединенный Флот находился в Сасебо, готовясь к генеральному сражению. Судя по тому, что «Ивате» увели, а «Адзума» и «Якумо» в прошлом выходе отрядов Того и Камимуры отмечены не были, кроме «Токивы», то вывод однозначен — броненосные крейсера вскоре будут утыканы восьмидюймовыми пушками как дикобразы, фигурально выражаясь. А для броненосцев 2-й дивизии это чревато нехорошими последствиями — противник сравняется с «иноками» по весу бортового залпа, и потому учитывая очень хорошую защиту «асамоидов», возможны самые неприятные осложнения.
Изменить ситуацию в лучшую сторону помогут мощные германские 170 мм орудия, реальный калибр которых 173 мм, или шесть и восемь десятых дюйма. Пушка легче на три тонны и компактней американской, но и снаряд ровно четыре пуда, уступает в весе почти на тридцать фунтов. Но дальность стрельбы значительная — 75 кабельтовых, так что «асамоидам» мало не покажется — у них немало уязвимых мест для таких снарядов, всего на полтора пуда уступающих русским восьмидюймовым «облегченного» образца. С их установкой бортовой залп «иноков» будут составлять девять орудий внушительного калибра против восьми японских, и пусть превосходство по весу на три центнера, но это вполне достаточно. И если такие же пушки установить на «Императоре Николае I» то лучшего желать не надо. Вот только как двадцать восемь орудий, вооружение двух новых броненосцев — поделить на корабли 2-й дивизии, ума не приложить, причем сами стволы немцы пообещали доставить двумя партиями, и сами поторопились. Расчет тут виден невооруженным глазом — посмотреть на результаты стрельбы своих пушек по японским кораблям в реальных боевых условиях. Отсюда и отправка 210 мм пушек, с длиной ствола тоже в сорок калибров — немцы заверили, что эти стволы Круппа ничем не хуже американских. Видимо, бюргеры пронюхали про большой заказ, «уплывший» дельцам Нового Света, проявили свойственную немцам настойчивость, но как всегда, немного запоздали. Первыми успели именно янки, и снятые с «Ретвизана» шестидюймовые пушки пошли на вооружение канонерских лодок. Затем настанет очередь «Сисоя Великого» и «Наварина» — их средний калибр требуется значительно увеличить, так как у первого три, а у второго всего четыре 152 мм орудия в каземате по каждому борту. «Севастополь» уже стоит на перевооружении — с него сняли башни среднего калибра и на их месте ставят 203 мм пушки — пара с «Громобоя», а еще две пришли железной дорогой.
— А вот и канонерские лодки открыли огонь, ваше превосходительство. Да, сменяли мы «шило на мыло», но польза весомая, что теперь стрелять могут на оба борта, а не только вперед.
На всех трех канонерских лодках носовой каземат с 229 мм орудием демонтировали, установив на штыре установку 203 мм пушки в 35 калибров, которые доставили с Черного моря, разоружив там канонерские лодки. Четыре пушки должны были установить дополнительно на погибший «Рюрик», только не успели. Зато теперь идущие в строе пеленга «Гремящий», «Отважный», «Грозящий» и «Бобр» имели за большим броневым щитом это орудие, а на корме убрали старую погонную пушку Обуховского завода, установив пару 152 мм пушек Кане, одну за другой, тоже со щитами, кроме «Бобра», на том поставили одно 120 мм орудие. По замыслу Вирена теперь каждая канонерская лодка могла обстреливать как береговые цели из крупнокалиберного орудия, так и в случае необходимости принять бой даже с крейсером, имея внушительный бортовой залп почти два центнера — двенадцать пудов. К тому же все они, кроме «Бобра», что был в полтора раза меньше по водоизмещению, имели весьма приличное бронирование, включая протяженный пояс, толщиной в пять дюймов и две броневые палубы. А такое бронирование позволяло выстоять под огнем любого малого крейсера японцев.
Не было только «Храброго» — сейчас корабль находился в доке после океанского перехода. И хотя он строился такой же бронированной канонерской лодкой, но на него изначально поставили два 203 мм и одно 152 мм орудия, как на других канонерских лодках типа «кореец», но только нового образца в 45 калибров. И по замыслу на канонерку должны были поставить еще четыре шестидюймовых пушки — по одной на нос и на корму, а две в спонсоны вместо переданных на «Россию» восьмидюймовых пушек. Хорошо забронированный и с высоким полубаком корабль превратился в своего рода малый броненосный крейсер вроде «Чийоды», только тихоходный, но с внушительным бортовым залпом из четырех 152 мм орудий, весом в десять пудов. И этого вполне достаточно, чтобы расстрелять в шхерах любой малый корабль японского флота, и даже дать бой единственному оставшемуся в строю броненосному корвету «Фусо», которого на страх русским японцы перевели в категорию броненосцев береговой обороны.
А вот стреляющий сейчас по щитам на островке «Адмирал Молас» был построен в Германии два десятка лет тому назад, и представлял собой в прошлом малый бронепалубный крейсер береговой обороны, с носовым барбетом на пару 210 мм пушек. В китайском флоте служил как «Цзиньюань», достался японцам трофеем, который получил новое название — «Сайен». В третий раз сменив «хозяев» стал именоваться в память погибшего на «Петропавловске» адмирала, начальника штаба эскадры. Детище германских корабелов «Вулкана» было построено качественно, к тому его слегка модернизировали японцы, и капитально отремонтировали русские, сняв корабль с камней. В барбет втиснули меньшие по размеру и весу русские 203 мм пушки, на корме поставили одно за другим два 120 мм орудия Кане, и еще полудюжину противоминных 75 мм стволов. И получили корабль с удвоенным от «Бобра» вооружением и водоизмещением, вполне пригодный на роль броненосца береговой обороны, если бы не отсутствие защиты по ватерлинии…
— Да, барон Шельтинг одним из первых получит капитан-командора, а там и контр-адмирала — он умеет не только командовать людьми, но и самостоятельно подготовить операцию и действовать, не взирая ни на что. И если кто способен овладеть Цинампо, и проложить десанту путь на Пхеньян, так только Владимир Владимирович. Он же всех рыбаков опросил в мелочах особенно, корейский лоцман из рыбаков на каждой канонерке имеется, так что главная опасность для него теперь только мины — вряд ли японцы успеют за три недели поставить береговую артиллерию, а полевые пушки бронированным канонеркам не страшны.
Матусевич еще раз посмотрел на канонерские лодки, что перестроились и стали проходить через пролив между островками — учения происходили в условиях, приближенным к месту высадки, и на каждом корабле находилась десантная рота из «охотничьих команд» сибирских полков. Кроме того в первом броске на берег будут участвовать два батальона кубанских пластунов, наиболее пригодных для столь дерзкой высадки. И время еще есть на подготовку — до Рождества еще четыре недели…
Канонерская лодка «Храбрый» после перевооружения в годы 1-й мировой войны. «Убедительный» для любого противника, даже значительно превосходящих по водоизмещению легких крейсеров, бортовой залп из четырех 152 мм пушек Кане. А в войне с японцами на русских канонерках стояли мощные девятидюймовые пушки, способные своими тяжелыми снарядами искалечить любой бронепалубный крейсер…
Глава 22
— Не знаю, откуда это все у него берется, но у меня создалось впечатление, что какая-то неприкаянная душа поселилась у меня внутри. Или это божий дар, который своего рода проклятие — я знаю, что может произойти в будущем, в какую пропасть может угодить наша с тобой страна, Сандро, и всеми силами стараюсь от нее отойти, используя тот массив знаний, носителем которого случайно оказался — всего в одном шаге. Да-да, шагнул и не получил осколков в живот, которые убили матросов, а вот покойный Вильгельм Карлович от судьбы не ушел — разорвало в клочья.
Матусевич говорил ровно и спокойно, без всякого надрыва и нарочитости, отстраненно, словно и не про себя. И великому князя Александру Михайловичу вот эта безучастность помогла удержаться в здравом рассудке — он осознал, что перед ним не безумец, не одержимый и не помешанный, которые просто не могут обладать такими знаниями. А тут перед глазами десятки листков с карандашными набросками линкоров и линейных крейсеров, того самого нового класса кораблей, который будут именовать дредноутами. А еще другие корабли, не менее удивительные, но то не плод воспаленного воображения — с годами строительства, названиями, тактико-техническими характеристиками и многим другим чего не придумаешь и не запомнить такие фантазии — тут надобно сам «предмет» знать, и хорошо, жить с ним, его видеть, и чтобы он был в наличии.
— Да понял я это, Николай Александрович, потому меня к тебе потянуло. Да и людей недаром опрашивал — все говорили, что ты после того злосчастного разрыва изменился. Хотя, что я говорю — злосчастного для Витгефта, но счастливого для страны, тут все очевидно.
Великий князь пожал плечами — теперь его не беспокоила тайна, что нес в себе адмирал, которого он за это короткое время смог оценить, и которого, безусловно уважал и сумел сдружиться — они перешли на доверительное «ты», даже не заметив этого. Вот только тот называл его по домашнему прозвищу, а сам великий князь исключительно по имени-отчеству, как бы показывая, что искренне признает первенство и старшинство командующего флотом, как бы исходя из правила — дружба дружбой, а служба службой. И тем значимее, что сейчас, когда на столе перед глазами множество необычных рисунков, наброскам и схем — взгляд буквально утыкался в написанные карандашом названия — «Дредноут», «Мичиган», «Нассау», «Кавачи». Мощные корабли, буквально утыканные башнями главного калибра, с двойным залпом главного калибра, по сравнению с нынешними броненосцами. И это правильно — средний калибр из шести и восьми дюймовых орудий только мешает, огонь следует вести исключительно из крупнокалиберных пушек, способных проломить броневые плиты. И японцы это осознали, недаром на «Ниссине» убрали кормовую башню с двумя 203 мм пушками, поставив одну с единственным 254 мм орудием.
— Знать, Сандро, это еще не просто счастье для страны, нужно этим знанием правильно распорядиться. Что толку, если нам известно какие будут корабли, либо к какой войне следует приготовиться — надо уметь этим правильно воспользоваться, а для этого нужно очень многое — власть, деньги, экономика, да хотя бы общий достаточно высокий уровень развития, да грамотность того же населения. Ведь недаром сказано, что прошлую войну с французами выиграл прусский учитель. Лорд Фишер это прекрасно продемонстрирует, когда в октябре заложит свой «Дредноут», и спустя всего год и пару месяцев тот войдет в строй — Англия наглядно продемонстрирует свою способность быстро строить столь мощные корабли, перед которым не устоит в бою один на один не один нынешний броненосец. Даже наш «Цесаревич», имеющий превосходную защиту в десять дюймов.
— Хрен им в дышло — «Андрей Первозванный» и «Император Павел I» уже перезаложены на Балтике, да еще пара черноморских броненосцев…
— И что, Сандро? Разве мы успеем их спустить на воду к февралю шестого года? В лучшем случае летом, а то и осенью спустим на воду, а «Дредноут» уже будут достраивать на плаву. Не все так просто, не на том уровне развития находится наша держава, хотя по основным экономическим показателям мы в первой пятерке «великих держав». Но вот только населения у нас вдвое больше, чем в Британии, я имею в виду белое население, в Германии и САСШ, вчетверо, чем в той же Франции. Но между городами и деревней пропасть, нищета вокруг, безграмотность, примитивные сельскохозяйственные орудия не позволяют ввести в оборот наши огромные земли. Ты представляешь какие реформы проводить надобно, с какой стороны к индустриализации приступать, чтобы собственной продукцией народ обеспечить, хоть немного поднять уровень благосостояния?
Александр Михайлович только пожал плечами — но промолчал, ответа не требовалось, а пустыми словами отделываться не стал. Только общими рассуждениями, о которых читал в газетах, да в разговорах с людьми либеральных взглядов, которых он и сам не чурался. Но кое-что прекрасно запомнил, о том и отписал великим князьям Владимиру и Сергею — теперь понимал, что поступил правильно — ведь те слова были не предсказанием, а той реальностью, которая может с ними произойти. Словно чувствовал, что оговорки Матусевича не случайны, они предназначены именно для него как руководство к действию, рискнул — и не ошибся.
— Новые броненосцы это паллиатив — но лучше они в таком виде, чем по проекту с восьмидюймовыми пушками среднего калибра. Раз уж в Петербурге решили строить, и деньги выделены, так лучше построить что-то более пригодное к линейному бою, чем тех «уродцев». Но пушки со стволами в сорок калибров, следовательно, пробиваемость брони не увеличится, хотя снаряды должны быть нормальные, а не «облегченного образца». Машины вместо турбин, котлы Бельвилля — хорошо, если скорость будет девятнадцать с половиной узлов. Броня в десять дюймов сейчас хороша, но как только калибры пушек начнут возрастать, она станет тонкой. Но в рамках отведенного водоизмещения почти идеальный корабль, лучше будущих «мичиганов» и «нассау». Но их всего четыре — больше построить мы будем не в состоянии, да и незачем деньги выбрасывать, такой флот по большому счету нам не нужен. Другой нужен флот Российской империи, сбалансированный, с учетом особенностей каждого театра военных действий.
— И каким ты его видишь, Николай Александрович?
— На севере исключительно вооруженные ледоколы и пара крейсеров — да ту же «Россию» с «Громобоем» взять, или «богинь». На Балтике лучше иметь броненосцы береговой обороны, но с шестидюймовой артиллерией, миноносцы, минные заградители и тральщики. И еще подводные лодки — это оружие будущего, способное нейтрализовать не только вражеское судоходство, но и нанести потери военному флоту. И еще нужна авиация — и поверь на слово, она себя покажет. Я тебе потом нарисую, какими станут аэропланы, и сколько пользы они смогут принести.
Сандро боялся пропустить слова, мотнул головой, соглашаясь — сердце чуть не замерло. Матусевич продолжил говорить:
— На Черном море достаточно двух линкоров и трех броненосцев, упор сделать на десантные суда. Если овладеем Босфором и Дарданеллами, хотя бы одним из двух проливов, то Ройял Нэви уже никогда не войдет в Черное море, никогда — потопят береговые батареи, на минах подорвется — там заграждения многорядные можно ставить. А вот настоящий флот нужен здесь — тут сердцевина мира, и все усилия приложить именно сюда, включая переселение нескольких миллионов мужиков на линию КВЖД. А война даст необходимый толчок и огромные перспективы для будущего России. Если хочешь, я подробно тебе изложу свою точку зрения, и расскажу, что происходило, вернее, может произойти в мире в ближайшие годы.
— Ты еще и спрашиваешь, Николай Александрович?
Великий князь возмутился — он готов был слушать часами. Но командующий флотом только с хитринкой ухмыльнулся:
— То дело долгое — успеется, до высадки больше трех недель осталось, многое успеем обсудить. Пока же нас с тобой флот должен беспокоить, и тот который воевать и победить должен, и те корабли, которые построены будут. С последними вроде нынче разобрались — вместо четырех броненосцев получим четверку линкоров, а это дорогого стоит. Хорошо, что отказались от строительства трех «баянов» в пользу новых «аскольдов» — время броненосных крейсеров прошло. Но зато придет время линейных и легких крейсеров — вот они тут, на листке. Для начала можно построить что-то вроде германского «Блюхера», но с линейно-возвышенными башнями, с парой 254 мм пушек. И со скоростью в двадцать пять узлов, броней в девять дюймов — британским «инвинсиблам» в бою с ними придется тяжко. Вот смотри что получится.
Матусевич стал быстро рисовать два корабля — слева появился на бумаге британский броненосец, длинный и вытянутый, с двумя башнями в середине, наподобие «Бруклина» или «Адмирала Нахимова». Броня по ватерлинии удивила цифрой — всего шесть дюймов. Зато от второго рисунка великий князь не мог долго отвести взгляда…
Для встречного боя в узостях Босфора и Дарданелл с английской эскадрой, первые четыре черноморских броненосца имели шесть 305 мм орудий, четыре из которых могли стрелять вперед по курсу. На следующих кораблях русское Адмиралтейство столь смелую идею не стало развивать, перейдя на английские образцы «классических» броненосцев…