овня, не перестанет здесь появляться, пока новых постояльцев не найдёт. Так что, это окончательное решение: перебираюсь в первый форт и жду.
Окончательное решение было принято, и я сложил редкие макры в отдельный мешочек, который сунул в приготовленный заплечный мешок, где уже лежали аналогичные мешочки разной степени заполненности. В одном лежали макры попроще. Мешочек с ними был набит под завязку. Ну тут такое — жрать-то охота, так что белок я настрелял за это время, мама не горюй. Скорее всего, их мясо и ливер помогли и моему телу приемлемо развиться, и в голове порядок навести. И в каждой тварюшке присутствовал макр. Ну не выбрасывать же мне его? В другие мешочки я сложил свои трофеи с тварей: те самые клыки, когти, костяные наросты в виде рогов.
Сами мешочки обнаружились в потайной кладовке за супермакром второго форта. Сергеевы дверь в неё не нашли, потому что просто не могли долго рядом с макром находиться. Там же я обнаружил одежду, которая мне вполне подошла. Даже пару запасных курток. Это было хорошо, потому что моей одеждой ко времени обнаружения запасов побрезговал бы самый непритязательный бомж. Да и моя куртка стала жать в плечах, сковывая движения.
Что делать с тушами, я так и не решил. Дождусь Арсения, подсмотрю, что он делает, а там приму решение.
Оглядев комнату, проверяя, ничего ли не забыл, чтобы сюда больше не возвращаться, взял арбалет, закинул за плечо мешок, куда сверху легли остатки болтов, свистнул Фыру и вышел из дома.
Наверное, я даже немного затянул с этим переездом. Но это было сделано потому, что я ждал мощного прорыва. И такой прокатился по этому миниатюрному мирку вчера. Прорыв восьмого уровня. Нечто инфернальное. Я даже не разглядывал, чуть ли не под кровать забившись и всё время ожидая, что твари прорвут защиту, и всё решится для меня здесь и сейчас. Защита выдержала, а твари прорвали не её, а ткань реальности и ушли в открывшийся портал, оставив за собой след выжженной земли. Ну тут понятно, почему они так спешили. Не могут они находится на столь высоком для себя уровне. Сдохнут в течении получаса. Зато после их пробега сутки точно гарантирована полная тишина.
Зачем я ждал этот прорыв здесь? Всё очень просто. Я решил напоследок поохотиться на тётку Шелоб. Уже придумал, как именно буду её убивать. Вот только на это требовалось время. Потому что, подозреваю, что уничтожение этой твари займет у меня полдня, если не больше. И прорыв восьмого уровня мне это время обеспечил.
За время, проведенное здесь, я уже много раз доходил до логова, стоял, прикидывал, как лучше завалить тварь, которая меня жутко раздражала. Да и пистолетами обзавестись хотелось. У деда в коллекции оружия я ничего подобного не видел.
Не дойдя до логова метров двадцать, я скинул мешок на землю, достал несколько приготовленных заранее бутылок, поправил на поясе нечто вреде патронташа, в который я превратил свою старую куртку. Вместо патронов в гнезда были вставлены болты. Взвёл арбалет, и коротко приказал Фыре.
— Охраняй.
Кошка сначала хотела взбрыкнуть, но встретилась со мной взглядом, громко фыркнула и легла рядом с моим добром, всем своим видом показывая, как сильно она на меня обиделась. Ничего, помиримся. Вот только ей точно рядом с гигантским пауком нечего делать.
Подойдя к кругу из паутины на расстояние примерно пары метром, я осмотрелся. Ещё в прошлые разы заметил, что под паутиной в пределах ровного круга проступает рисунок. Такое ощущение, что это какой-то недоумок проводил ритуал, чтобы кого-то призвать, но, что-то пошло ни так. Сейчас, правда, уже всё равно, кто и кого пытался призвать. Лично для меня это не имеет значения. Главное, что защитный круг всё ещё удерживал тварь, а соответствие уровней изнанки и паука позволяли ей не сдохнуть. Вопрос был, чем она питалась. Но ответ был очевиден — тем же, чем и я, съедобными тварями. А к проклятой паутине и более продвинутая тварь не подойдёт, чтобы не стать жертвой мерзкой паучихи. Я не знаю, откуда у меня взялось убеждение, что это именно самка. Может быть, просто хотелось, чтобы это так было. В любом случае, в половой системе пауков я не разбираюсь, так что, пусть будет самка. Всё равно без самца потомство ей не принести, так что опасаться паучат вроде бы не надо.
Размахнувшись, я бросил одну из бутылок как можно ближе к логову. Она попала на паутину и не разбилась, а прилипла к ней. Собственно, именно на это я и рассчитывал. Тщательно прицелившись, выстрелил. Тяжелый болт прошил бутылку и тут выползла паучиха, чтобы посмотреть, какого хера творится возле её дома. Часть резко пахнущей жидкости попала прямо ей в морду, а я послал в том направлении струю огня.
Спирт очень хорошо горит. Полыхнуло очень хорошо. Тварь завизжала, и попятилась, а я швырнул туда же ещё одну бутылку. На этот раз она взорвалась от сильного жара. Осколки разлетелись по сторонам, как шрапнель, и во все стороны брызнули огненный брызги. Я сделал шаг назад, хотя специально высчитывал, на какое расстояние эти бутылки разлетаются. Стекло было толстое, эти бутылки готовили, скорее всего, чтобы добывать какие-нибудь жутко полезные жидкости из тварей: кровь, яд, возможно, что-то ещё. Я подобным не занимался. Просто потому что понятия не имею, какую именно жидкость из какой твари надо сцеживать.
За второй бутылкой полетела третья, которая очень удачно закатилась прямо в логово и там взорвалась. Паучиха выскочила из логова вереща так, что меня едва звуковой волной с ног не сбивало. А вокруг полыхало пламя, пожирая всё больше и больше паутины. Я намеренно сдерживал его, чтобы не повредить то, за чем, собственно, сюда притащился — пистолеты.
Подняв арбалет, выстрелил. Болт вонзился прямо в глаз, и у паучихи их стало ещё на один меньше. Она рванула ко мне в ярости, и, предсказуемо лишилась ещё одной лапы, которая на этот раз упала чуть в стороне от меня. Я с отвращением смотрел, как членики несколько раз сократились. Сделав шаг назад снова взвёл арбалет и практически сразу выстрелил.
Тварь оказалась на редкость живучей. Огонь продолжал полыхать, питаемый спиртом. Я расстрелял практически все болты, а паучиха, потерявшая почти все конечности, все ещё трепыхалась.
Наконец, она затихла. Я выждал ещё немного, и только потом пошел к огромной туше, вытащив нож, в который уже по привычке пустил огонь.
Тварь была дохлой. Во всяком случае, она никак не отреагировала на тот факт, что ей в брюхо вонзился огненный клинок. Я кромсал тушу, пытаясь понять, где же в ней находится сердце, из которого мне нужно вытащить макр. Наконец, я нащупал кристалл и рванул его на себя, вырывая из тела паучихи. В тот же время нож, зажатый в другой руке всё ещё оставался в туше, а когда я вырывал макр, то надавил на него, проталкивая глубже. Рука с ножом словно в пустоту провалилась в тот самый момент, когда я вытащил макр. Темно-зелёный кристалл переливался у меня на руке, а из раны на брюхе паучихи повалил молочной белый дым.
— Твою мать, — успел сказать я, когда раздался взрыв, разрывающий паучиху на куски, и меня взрывной волной отправило прямиком в реку.
Получается, я попал ножом в какой-то газовый мешок, и не просто его вскрыл, а подпалил. Молодец, Женя, ты просто уникум.
К счастью, летел я недалеко и не нырнул с головой как в прошлый раз. Меня зашвырнуло на мелководье. Ледяная вода мгновенно привела в чувства, и я выскочил на берег, с ужасом и яростью наблюдая, как уникальный макр и мой единственный охотничий нож исчезают из рук, словно растворяясь в воздухе.
— А-а-а! Сука демонова! Да чтоб того, кто тебя вызвал черти жарили во всех смыслах и во всех позах, чтоб его могила членами заросла!
Прооравшись, я призвал огонь, не выпуская его, а заставляя циркулировать по каналам, чтобы согреться и не отморозить самое дорогое.
Зло плюнув в сторону развороченной взрывам туши, от которой исходило такое зловоние, что я чуть с завтраком не расстался.
— Зато помылся, — продолжая зло бурчать, я вытащил два пистолета и направил на них легкий не обжигающий огонёк, чтобы убрать остатки паутины, предварительно убедившись, что стволы не заряжены.
После того, как пистолеты стали относительно чистыми, сунул их за пояс, и покосился на тушу.
— С каким бы я удовольствием покромсал тебя на мелкие части, — проговорил я, обращаясь к мертвой твари. К мокрым штанам добавился почти нестерпимый зуд в правой ладони. — Только бы каких-нибудь изнаночных паразитов не нацеплять.
Выйдя за пределы круга, я вытянул руку в сторону проклятого места, чтобы залить тут всё пламенем, спалить вместе с логовом к чертям собачьим. И тут зуд резко усилился, став почти нестерпимым, а через пару секунд прямо из воздуха начал формироваться самый настоящий меч. Он менял очертание, принимая поочередно то одну форму, то другое. От ножа, до цвайхандера. Наконец, меч принял решение и прыгнул в руку, приняв вид полуторника. Меч очень удобно лег в руку. Ладонь рефлекторно сжались на рукояти, привыкая к его весу. По лезвию по и дело пробегали огненные всполохи, а кромка лезвия была покрыта тонким слоем темно-зелёном опасной даже на вид субстанции, трогать которую руками совсем не хотелось.
— Я беру свои слова обратно, — пробормотал я. — Это я очень удачно зашёл.
Висок прострелила мгновенная боль, после которой пришло осознание: я могу управлять мечом мысленно. Чтобы попробовать, отдал пару команд. Сначала меч принял прямо в руке вид ножа, абсолютно такого же, какой послужил своего рода матрицей для создания этого оружия. Подчиняясь второй команде, меч исчез.
Всё-таки я не отказал себе в удовольствии и спалил всё к такой-то матери. И только после этого поспешил к оставленным неподалеку Фыре и мешку, чтобы вернуться в форт и разобраться как следует с пистолетами и мечом.
Глава 24
— Сиди здесь, — я открыл дверь склада и подпихнул Фыру в открывшийся проём. — Я не могу ждать этого гондона штопанного на месте предполагаемого открытия портала. Там даже укрыться негде. Степь кругом. А во дворе и в доме может быть опасно. Если он такой крутой маг, как про него Степан говорил, то у меня очень мало шансов взять его тихо-мирно. Конечно, на нашей стороне эффект неожиданности, но…