— Макр был максимально активен. — Я вздохнул. Наверное, это была не лучшая идея тащить их туда. — Твари уже почти издыхали и макру приходилось работать на полную катушку, поддерживая в них жизнь. Вот только при этом кристаллы их добивали, забирая так нужную им энергию. И вот такие работающие макры наши герои и вытащили. Макру-то по сути плевать, кому энергию попытаться передать — он думать не умеет. Вот Чижиков и Мария получили такой усиленный заряд.
Я однажды получил подобную дозу. В изнаночном кармане. Но там было столько тварей и макров разной степени активности, что я уже не соображал, что и от кого получал. Пока, наконец, у меня не выработался иммунитет. Ещё бы: как я тогда с макрами только не контактировал. И на раны сыпал и даже по щепотке в еду добавлял, вместо витаминов. Так что сейчас я не получаю этого эйфорического кайфа. Собственно, я вообще ничего не чувствую, когда достаю макр из очередной туши. Изменения, конечно, происходят, вот только без оглушения сознания. Ничего этого я Сусликову не сказал, только кивнул на пистолеты.
— Тебе в помощь егерей выделить? — спросил я, когда капитан подошёл к столу и взял оба ствола.
— Нет, спасибо, — он забрал патроны и повернулся к всё ещё плывущему Чижикову. — Сами дойдём. Да и не должно быть сейчас на улице слишком опасно. Даже, если на кого-то наткнёмся, то тварь уже полудохлая будет, времени-то сколько прошло. С чего такая щедрость? — и он поднял один из пистолетов вверх.
— Пытаюсь договориться со своей совестью. — Я задумчиво смотрел на него. — Ты же всё равно придёшь на мою тренировку к Дроздову. Вот и принесешь туда. И будь поаккуратнее, их мне подарили.
— Это, конечно, хорошо. Вот только, лучше дай мне парочку тех обрезанных ружей, которые я видел у тебя. — И Сусликов положил пистолеты обратно на стол. — К ним же подходят эти пули? — Он указал на патроны.
— Да, и, ты прав. Всё-таки у них два ствола, в два раза больше шансов, — я кивнул и вышел из гостиной, чтобы найти командира егерей и выпросить у него парочку обрезов.
Вернувшись с оружием, протянул обрезы Сусликову.
— Кто это придумал? — спросил он, заряжая стволы и ставя на предохранители.
— Я. Просто длинное ружьё не удобно доставать из седельных креплений, слишком длинное. А эти получились оптимальные. — Я смотрел, как капитан пристраивает один обрез себе за спину, а второй держит в руке.
— Удобные ружья. Надо себе нечто подобное сделать, — кивнул Сусликов. После этого он подошёл к Чижикову и тронул того за плечо. — Вставай, курсант, пошли уже в родные казармы.
Чижиков поднял на него не слишком осознанный взгляд и кивнул. Сусликов помог ему подняться, и они вышли из гостиной. Шёл, к слову, Чижиков вполне ровно. Его не шатало, не кренило, и, подозреваю, обрез в случае чего он будет держать вполне твёрдою рукой.
Насколько я помню по себе, у этой эйфории нет провалов в памяти, как у других видов опьянений. Я всё помнил, и даже в какой-то мере осознавал. Так что, есть шанс, что я умудрился уменьшить количество врагов. Вряд ли мы с Чижиковым станем друзьями, но он вполне может занять нейтральную позицию в отношении меня. И, если и не пошлёт Ондатрова, то будет стараться не вмешиваться в сомнительные Лёнькины авантюры.
Что сказать, эта спонтанная спасательная операция прошла для меня весьма удачно. Теперь осталось только Машу дождаться, отвести её домой и можно будет нормально отдохнуть.
Машина остановилась возле довольно большого двухэтажного дома, окружённого небольшим садом.
— Ну вот, это мой дом, — Софья поёжилась и открыла дверь машины, не дожидаясь, пока это сделает Кузьма.
— Неплохой домик. И защита вполне приличная. — Кивнул поручик Галкин, выскакивая с другой стороны, чтобы помочь Софье выйти.
— Конечно, послабее, чем у графа Рысева, но да, если бы не забрались так далеко от дома, то… — она обхватила себя руками, бросила быстрый взгляд на Галкина, потом перевела его на дом. — Мне сейчас придётся заниматься похоронами, оформлять наследство, а я ничего этого не умею. Просто не представляю, с чего нужно начать.
— Хм, я, конечно, мог бы вам помочь, Сонечка, чтобы ушлые родственники вашего покойного мужа не оставили вас в одном платье и на улице, — задумчиво проговорил Галкин. — Всё равно до открытия портала пока далеко, а заняться чем-то надо.
— Правда? Миша, я была бы вам так благодарна, — и она в порыве чувств ухватила его за руку. — Вы можете даже переехать сюда из гостиницы. Дом большой, вы меня не стесните.
— Я бы с радостью, но, что скажут люди? — неуверенно ответил Галкин, поглядывая на симпатичную вдовушку.
— Плевать, — она махнула рукой. Софье было так страшно оставаться одной, что она готова была терпеть любые насмешки. — Это изнанка, здесь правят несколько иные нормы морали. К тому же, я вдова.
— В доме есть слуги? — наконец, спросил Галкин.
— Домоправительница, она же кухарка, её муж и две горничные, — быстро перечислила Софья.
— Ну, хорошо. Тогда я сейчас съезжу в гостиницу за вещами и вернусь, — Галкин галантно поцеловал её ручку. — Не в моих правилах бросать женщину в затруднительном положении.
Кузя только хмыкнул и завёл мотор. После прорывов всегда всё перемешивается. Люди начинают понимать, что жизнь может прерваться в любое мгновение и стараются не упускать шансов. Только вот молодой граф всё никак по чужим койкам наскакаться не может. Как бы это к беде не привело.
До училища от дома Рысева было не столь уж и далеко. Сусликов и Чижиков добрались до него быстро и без приключений. У каждого из них в форте был дом, но они предпочли остаться в прекрасно защищённых казармах, пока опасность не миновала.
Сусликов сразу же отправился искать Пумова, чтобы обсудить с ним произошедшее. Чижиков же потащился в казарму, где за каждым курсантом, независимо от его финансовых возможностей, было закреплено место. Это было сделано на время общих сборов и учений, когда все обязаны были находиться на территории училища. И это относилось не только к курсантам, но и к всем офицерам.
Чижиков подошёл к своей кровати, постоял возле неё, а потом начал раздеваться. Китель лёг на стул, а парень принялся расстегивать пуговицы на рубашке.
— Марк, ты где был? — он резко развернулся и увидел подходящего к нему Ондатрова. Лёня как всегда был не один. На этот раз он подошёл в сопровождении двоих приятелей.
— У Рысева, — спокойно ответил Чижиков.
— Марк, что я сейчас слышу? Ты был у Рысева? — Ондатров скривился, глядя на него. — Какого демона ты там делал?
— А как ты думаешь, Лёня, что я мог делать в хорошо защищённом доме во время бешенного прорыва? — Чижиков отвечал ровно, стараясь не заводиться. Воздействие макра всё ещё продолжало влиять на него. Он прямо на физическом уровне чувствовал, как начинают расширяться каналы и увеличивается объём резерва.
— Ты мог бы добраться до казарм, — процедил Ондатров.
— Нет, не мог. Потому что мне пришлось бы пробиваться в одиночку. Рысев почему-то решил, что ему дома будет комфортнее, чем в наших казармах. Даже и не знаю, почему он так решил, — Чижиков отвернулся от него и продолжил расстёгивать рубашку.
— Марк, то, что ты сейчас говоришь…
— Лёня, заткнись, ради всех богов-покровителей. Я устал. Мне вчера пришлось пробиваться с боем в единственное хорошо защищённое место, доступное мне в это время. И, если бы Рысев не одолжил мне оружие, и сам не шёл впереди, беря на себя самых опасных тварей, то, скорее всего, я даже туда не дошёл бы. Я сумел добыть макр третьего уровня, тоже не без помощи Рысева, и теперь у меня начинается откат. Мне хочется только одного, полежать и подумать в одиночестве. Поэтому, просто отстань от меня, — Чижиков раздражённо сорвал с себя рубашку, разулся и попытался завалиться на кровать.
Его остановил Ондатров.
— Марк, ты говоришь таким тоном, словно восхищаешься этим ублюдком, — он схватил Чижикова за руку, заставляя повернуться к себе лицом. — Ты что не помнишь, что он сделал с Борей? А со всеми нами в кафе.
— Лёня, я тебя предупреждаю в последний раз, оставь меня в покое, — процедил Чижиков.
— Нет, я не оставлю тебя в покое, пока ты не признаешь, что Рысев тебя как-то заколдовал, пока ты в его доме прятался…
Он не успел договорить, потому что кулак Марка ударил его под челюсть, а когда он упал на соседнюю кровать, сам Чижиков рявкнул на бросившихся к нему приятелей.
— В стороны! Вы прекрасно знаете, что я вас не глядя ушатаю! А ты, Лёня, запомни. Я больше не позволю злословить на Рысева. Он вчера спас мне жизнь. Он провёл меня по улицам, кишащим тварями, к своему дому и дал там приют. Я изучаю тактику, и прекрасно понимаю, что без нашей толпы Женя справился бы куда быстрее, и не подвергал бы себя ненужному риску. А где в это время был ты, а, Лёня? Здесь под матрасом прятался? Насчёт Бори я ничего не могу сказать. Меня там не было. Но Медведев лично вёл это дело, и он не увидел причины даже обвинения выдвигать, значит, правду говорят, Боря сам был виноват в произошедшем. А теперь я предупреждаю тебя в последний раз — оставь меня в покое!
Он убрал колено с кровати, которым придавил руку Ондатрова, и упал ничком на свою койку. Ему было плохо, а друг, теперь уже, видимо, бывший, этого не понимал. У него рушилось понимание мира, в котором обычный тонкочувствующий художник не мог провести их вчера по той улице. Но он провёл, а потом отдал спасённым все спальни, а сам спал на жестком неудобном диване в библиотеке. В голове Марка всё перемешалось. Впервые начали закрадываться мысли, а что, если Лёня неправ? И наговаривает на Рысева по каким-то другим причинам, даже с Борей Свинцовым не связанным?
Так ничего не придумав, Чижиков забылся тревожным сном, не увидев злобного взгляда, который бросил на него Ондатров, прежде чем выйти из казармы.
Машка, вроде бы, немного отошла от воздействия макра пока плескалась в душе, а потом молча шла рядом со мной, с тревогой посматривая по сторонам.