— Что случилось? — спросил я, отходя от столика.
— Пойдёмте, я кое-что вам хочу показать, — и он настойчиво потянул меня в сторону мужского туалета.
Мне даже интересно стало, что же он хочет мне показать в таком месте. Что-то объяснять было не нужно. И без всяких объяснений довольно прилично нарисованная ондатра с рогами была заметна сразу от двери. Я не спорю, поначалу мечтал о создании чего-то подобного, а вот хорёк сделал. Вот же тварь мелкопакостная. Я подошёл и попытался содрать рисунок, выполненный красками, со стены. Ага, восемь раз. Гадёныш прикрепил его к стене каким-то заклятьем. Теперь, чтобы снять эту дрянь, нужно было выламывать стену. А ярко-красную краску хрен замажешь.
— Вы знаете, кто это сделал? — тихо спросил бармен. Я даже не помню, как его зовут.
— Да, успел на характерные мазки налюбоваться. — Процедил я, и тут меня словно холодной водой облило. А ведь дело-то очень плохой оборот приобретает. Резко развернувшись, вышел из туалета и почти бегом подбежал к Маше. — Ты письмо дяде отправила?
— Нет, я сунулась к порталу, но там такая толпа стояла…
— Плевать. Оно у тебя с собой? — Маша неуверенно кивнула. — Быстро пошли к порталу. Нужно его немедленно отправить.
— Да что случилось? — Маша нахмурилась, поднимаясь и натягивая курточку.
— Кто-то решил полить твоё имя грязью. Ну, и моё заодно, чего уж там. Здесь в форте всем на наши шалости плевать, слишком опасная жизнь, чтобы на такие мелочи внимание обращать. Но вот в реальном мире возможен большой резонанс. — Она сосредоточенно кивнула, и мы вышли из кафе, быстро направляясь к порталу.
— Сергей Ильич, — в большую гостиную поместья графа Рысева вбежал барон Соколов, комкая в руке лист бумаги. — Я ничего не понимаю, может быть, вы мне объясните?
Рысев с удивлением посмотрел на барона и взял в руки письмо, от которого пахло изысканными духами.
— Вы что же, хотите, чтобы я вам явно любовное послание объяснял? — спросил граф, недоуменно поглядывая на Соколова.
— Прочтите, Сергей Ильич, и потом уже сделаете выводы, — и барон рухнул в кресло, прикрыв глаза рукой.
Граф открыл письмо и принялся читать. Письмо было коротким, но его содержимое сначала никак не хотело укладываться в голове. Тогда он начал читать его заново, стараясь не пропускать ни одного знака.
'Уважаемый господин Соколов.
Сердце обливается кровью, как слезами, когда я вижу, что родовое имя для современной молодежи ничего не значит. Уже весь наш форт в курсе, что ваша племянница, наплевав на все правила приличия открыто живёт с посторонним мужчиной, который не является её законным мужем, или даже женихом. Уже и злопыхатели рисуют на стенах мужских комнат уединения пошлые картинки, на которых изображают жениха вашей племянницы в совершенно неприглядном виде. А про графа Рысева всем известно, что он весьма ветреный юноша, и в его серьезные намерения не верит даже он сам. Умоляю вас, примите меры, пока не стало слишком поздно.
С глубочайшим уважением М. В. Шершнёва'
— Я весьма долго живу на этом свете и меня сложно чем-то удивить, — медленно проговорил граф, бросая письмо на стол. — Я даже не удивляюсь тому, что эта дама — Шершнёва, посещает мужской туалет. Кстати, кто она такая?
— Понятия не имею. — Пожал плечами Соколов. — Судя по имени, нетитулованная дворянка.
— Когда женщина пишет подобное письмо, надо искать причину в оскорбившем её мужчине. Вот тут, похоже, без Жени точно не обошлось. Я хорошо знаю своего внука и его предпочтения. Но я не могу поверить, что он покусился на невинную девочку. Этому письму должно быть какое-то объяснение. — Граф бросил взгляд в окно. В его деле со Свинцовыми возник перерыв. Они все ждали решения императорского суда. Напряжение было настолько сильным, что в любой момент могло прорваться, лопнуть как натянутая струна. А тут еще и Женя отчудил что-то не слишком приятное.
— Что же нам делать? — барон посмотрел на графа с надеждой, что тот сейчас щелкнет пальцами и ситуация изменится к лучшему.
— Думаю, нам нужно съездить в Иркутск и навестить детей. К тому же я давно хотел приобрести дом поближе к порталу и станции дирижаблей, да всё никак руки не доходили.
— Это очень хорошее решение, я готов, — Соколов вскочил из кресла.
Через пару часов поезд тронулся от вокзала Ямска, увозя графа Рысева и барона Соколова в Иркутск. Они разминулись с гонцом, привезшим письмо барону Соколову из форта буквально на полчаса.
Глава 23
Отправив письмо барону Соколову, я отвёз Машу домой, а сам поспешил на тренировку. Комендантский час отменили, и теперь нужно было выполнять условия Дроздова, то есть, ежедневно приходить на тренировки, без выходных и праздников. Таковы были условия нашего сотрудничества, которые я согласился выполнять.
Но, перед тем, как пойти в зал, я дошёл до Академии, и прямо спросил, где проживает Куницын, поймав в мастерской задержавшегося сокурсника, который не успевал доделать работу. Как оказалось, жил он неподалёку от Машиного дома, практически по соседству.
В доме Куницына меня ждал сюрприз: как поведал чопорный слуга, его господин взял отпуск в Академии, и оправился домой лечить руку. Дом, кстати, находится в Ямске.
— Что ты говоришь, — я всплеснул руками. — А что с его рукой произошло?
— Он неудачно упал. — Ответил слуга и закрыл передо мной дверь.
— Конечно, неудачно, а как же, — протянул я, выходя на улицу. — Интересно, за что же ты всё-таки меня так ненавидишь? У кого бы узнать подробности. Похоже, придется подождать до Ямска. Кто-то в любом случае должен знать причины конфликта. Ну не увел же я у него женщину, в самом деле. Или, увел?
Размышляя подобным образом, я дошёл до зала Дроздова. В зале был только он. Пумова почему-то не было. И тут вспомнился рассказ Маши о том, что в училище произошло какое-то ЧП, и всем жутко некогда, потому что должны приехать какие-то очень важные чины. Чуть ли не сам император может пожаловать. Ну, насчёт императора — это вряд ли. Станет Кречет по заштатным фортам и его училищам ездить, чтобы местечковое дерьмо разгребать. Но вот кого-то из Министерства Обороны вполне могут прислать. Подойдя к Дроздову, я решил уточнить этот момент.
— А где полковник? — спросил я, ответив на приветствие.
— В училище произошёл инцидент. Там сейчас сам граф Орлов метает громы и молнии. — С философским видом произнёс Дроздов.
— Что произошло-то? — Маша не знала. Сегодня ей даже внутрь попасть не удалось, их развернули на подходе. А вот Дроздов точно знал причину прибытия самого министра обороны.
— Сусликова избили. Устроили тёмную, перепутав с курсантом. Его подлечили и временно изолировали, чтобы виновные до суда дотянули. — Дроздов прищурился и принялся пристально меня осматривать. — Идейный руководитель некто Ондатров. Его семья тоже здесь. У них оказались связи в Москве. Вот только Сусликов-то оказывается, какой-то дальний родственник Орлова. В общем, нашла коса на камень, как говорится.
— Что ждёт Ондатрова? — я не заметил, как у меня сжались кулаки.
— Ничего хорошего, — ответил Дроздов. — Думаю, что его, как инициатора нападения отправят на каторгу. Никто его макры добывать не будет заставлять, естественно. Но шансов выйти оттуда живым у него, откровенно говоря, немного.
Твою мать! Мне не достать его на каторге. Организовать покушение можно. У меня и уголовничек сейчас дом отделывает, в приличный вид приводит. Вот только, как бы при этом не оказаться на его месте? Как оказалось, безнаказанности не существует. Это байки для наивных дурачков. Если кому-то кажется, что он может творить, что душа захочет, то ему именно, что кажется. Какие-то делишки может проворачивать и они даже сходят с рук, но только потому, что ему это разрешают делать. Возможно, он просто в чём-то другом ценен. Только зарываться не следует. А не то быстро тапки отбросишь на антипохмельном сеансе у шамана, и поминай, что Васей звали.
— Видать, очень хороший знакомый, раз такое зверское выражение на лице застыло, — хмыкнул Дроздов. — Похоже, что ты очень недоволен тем, что Ондатров пойдёт на каторгу, а не попадётся в твои дружеские объятья где-нибудь за периметром форта.
— Он бывший жених моей будущей жены, — спокойно ответил я, решив, что посоветуюсь с дедом. Вдвоём сможем решить, что с этой крысой делать.
— Хм, бывают же совпадения.
— И не говори, — я совершенно успокоился. — Чем займёмся?
— Хочу посмотреть, что тебе дал четвёртый уровень, — злорадно проговорил Дроздов.
Я только зубами скрипнул. У него-то шестой уровень. Он меня может раскатать по залу особо не напрягаясь. Знаю я его проверки. Домой, похоже, поползу на четвереньках. Надо бы побыстрее про мобилеты узнать, чтобы машину можно было вызвать в таких вот случаях.
— Почему всех раздражает мой уровень? — сквозь зубы процедил я, беря тренировочную рапиру.
— Потому что иметь четвёртый уровень в неполных девятнадцать лет — это как минимум неприлично.
— Можно подумать, что мне его просто так за красивые глаза дали, — Дроздов сделал первый довольно ленивый выпад. Я его отбил, и отпрыгнул в сторону. — Я чуть не сдох несколько раз, пока расти начал. И всё время учился выживать.
— Рад за тебя, — кивнул Дроздов и мгновенно увеличил темп. — Шевелись.
Уже через пять минут я не мог атаковать. Моих сил хватало только на то, чтобы защищаться. Дроздов уверенно теснил меня, пока не загнал в угол, из которого было практически невозможно выбраться. И тогда я решил воспользоваться новоприобретёнными знаниями. Правда, они ещё были не отточены и не доведены до автоматизма, но всё равно эффект неожиданности никто не отменял.
Отшвырнув в сторону учебную рапиру, я выпустил когти, и одним прыжком очутился на стене, от которой затем сверху прыгнул, очутившись за спиной у Дроздова. Рысь почти всегда нападает сверху. Без деревьев и возвышенностей она уязвима. А учитель, кажется, забыл, что повадки и главные сильные стороны богов нередко отражаются на их последователях.