Я тряхнул головой и вынырнул из своих воспоминаний. Снова переведя взгляд на письмо. Оно было от Чижикова. И это удивительный факт, потому что я его своим другом как бы не считал. Почему он решил мне что-то написать, оставалось для меня загадкой. Пожав плечами, я погрузился в чтение. После того, как закончил читать, долго смотрел в одну точку, а затем перечитал заново. Уж не знаю, почему Чижиков решил, что мне будут интересны новости, которыми он поспешил поделиться. Надо будет спросить у него напрямую, когда встретимся. Похоже, парень чувствовал себя одиноко, лишившись почти всех приятелей. А может быть была другая причина. Это на самом деле не столь уж важно. А важным было содержимое письма. Писал Чижиков следующее:
Когда огласили приговор, Сусликов удовлетворённо кивнул. Правда, он бормотал что-то про то, что сам с удовольствием содрал бы с виновных шкуры. Но и подобным приговором он в общем-то вполне доволен. Лёня отправился на каторгу, и всё бы ничего, но, оказалось, что у Сусликова есть дядюшка. Вполне себе барон и глава небольшого, но довольно обеспеченного клана. К тому же дальний родственник Орлова. И вот он-то с приговором категорически не согласился. Полного пересмотра, конечно, не добился, а вот патрулирование вокруг посёлка Лёнька в качестве дополнительных обязанностей заполучил. Надо ли говорить, что за периметром посёлка и более умелые бойцы не всегда выживают. Всё-таки четвёртый уровень, как-никак. Уже на третий день Ондатров пошел на своё обязательное дежурство, и… Не вернулась вся группа. Их останки нашли утром. И тело Лёни, точнее то, что от него осталось передали родственникам.
На этом письмо заканчивалось. И я пока не знаю, как реагировать на него. С одной стороны, род Рысевых полностью отмщён. А с другой… Не знаю, какое-то разочарование всё равно присутствует.
Перечитав его ещё раз, перевёл взгляд на дверь, которая в этот момент начала открываться.
— Как зовут твоего приятеля, с которым ты хотел насчёт Ондатрова посоветоваться? — спросил я у вошедшего в комнату деда.
— Барон Антон Сусликов, а что? — он с любопытством посмотрел на меня.
В ответ я молча протянул ему письмо Чижикова. Дед взял его и принялся читать. После чего протянул письмо мне.
— Ну что же, так иногда случается. Все мы смертны, — произнёс он, усаживаясь в кресло напротив дивана, с которого я даже не соизволил задницу поднять.
— Какое удивительное совпадение, — я продолжал смотреть на него в упор.
— Женя, что ты хочешь этим сказать? — дед поджал губы.
— Ничего, — я засунул письмо в конверт. — Просто удивляюсь тому, насколько мир тесный и какие удивительные совпадения в нём происходят. И знаешь, моё лёгкое разочарование слегка уменьшилось. Да, я правильно понимаю, Сусликов, который барон, так сильно переживал за племянника, что ты даже не успел с ним переговорить…
— Нет, Женя, не успел, увы, — дед развёл руками.
А я понял, что больше ничего от него не услышу, как никогда не узнаю всей правды. Посверлив его почти минуту пристальным взглядом, я отвел глаза и бросил письмо на столик, стоящий перед диваном. После этого лег и заложил руки за голову, разглядывая потолок.
— Может быть, когда-нибудь я всё-таки узнаю правду, — проговорил я вполголоса.
— Возможно. Правда — это весьма условное понятие. Не говоря уже о том, что у каждого она своя. — Дед замолчал, но вскоре продолжил. — Я пришёл говорить не о покойном Лёне Ондатрове. Он погиб, мир его праху.
— О чём ты хотел со мной поговорить? — я покосился на него, но положения тела не изменил.
— В этот день, уже на протяжении многих лет, как тебе наверняка известно, я плачу налоги. В том числе и налог на недвижимость. И каково же было моё удивление, когда я увидел, что клану, оказывается, принадлежит ещё одно здание здесь в Ямске. Я нахожусь сейчас в весьма затруднительном положении, Женя. И это затруднение для меня усиливалось с каждой минутой, потому что мне никак не удаётся вспомнить, когда это я приобретал этот дом.
— Какая удивительная история. Весьма загадочная, надо сказать, — пробормотал я. — Ты выяснил, что это за дом?
— Представь себе моё изумление, когда я занялся этим вопросом вплотную, и узнал, что, оказывается, пресловутый дом был подарен моему внуку. И что дарственная была оформлена в тот самый день, когда он вернулся домой, после своего исчезновения. — Дед замолчал. Сейчас он смотрел на меня практически прокурорским взглядом. — Женя, нам нужно вызвать Лебедева? Чтобы убедиться в том, что твоя память, хоть и не вернулась, но больше не исчезает.
— Ты сейчас о чём? — пробормотал я, лихорадочно соображая, что бы такого придумать, что оправдало бы мою «забывчивость».
— Я сейчас о том, что только очередным провалом памяти могу оправдать твоё молчание. Потому что, Женя, в ином случае у меня сразу начинает возникать множество вопросов. — Дед скрестил руки на груди. — Что это за дом, кто тебе его подарил и что ты с ним планируешь сделать. Отвечай! — рявкнул он, и я вздрогнул, неохотно опуская руки и садясь на диване.
— Я правда забыл. Но это не амнезия, простая забывчивость, — мысли метались в голове с бешенной скоростью, но никак не хотели выстраиваться в чёткую шеренгу. В конце концов, плюнув на свои потуги, я решил раскрыть, если не всю правду, то хотя бы большую её часть. Тем более, что мне всё равно без помощи егерей графа не обойтись. Склад сам себя не разгрузить, и складированные твари сами собой не разделаются. Не самому же заниматься этим. Тем более, что я не знаю многих нюансов и запросто могу испортить весьма ценные тушки. — Мне с таким трудом удалось вырваться с изнанки. Я никак не мог поверить, что выжил… Арсений — тот урод, который всё это сделал, помер у меня на руках. Его Фыра порвала. Да, похищение и отправку меня на верную смерть, организовал всё тот же покойный Ондатров. Это так, к слову, — добавил я.
— Ты не говорил, — протянул дед. Видимо сейчас он уже начал слегка сожалеть, что Лёнька так легко отделался.
— Вокруг нас почти всё время шатался Медведев или кто-нибудь из его людей. И говорить про Ондатрова кому-то из них я не собирался. — Задумавшись, я тряхнул головой, и лишь через минуту продолжил. — Разумеется, я обшарил дом. В сейфе нашлась незаполненная дарственная со всеми печатями, в том числе и магическими. Раз уж не моей собственностью сделали дом, а клановой. Вот, в общем-то, и всё.
— Действительно всё? — дед недоверчиво посмотрел на меня. — Ты ничего не хочешь мне добавить?
— Нет, — я вздохнул. — Мне был нужен кто-то, кто присмотрел бы за домом. А у Арсения как раз бесхозный помощник нашёлся в одной из комнат. Я привёл его к клятве и велел привести дом в порядок. Вот теперь точно всё. Точнее, всё, что касалось непосредственно дома.
— Я так и подумал, что есть что-то ещё, — задумчиво проговорил дед. — Осталось только выяснить все подробности.
— Думаю, все подробности, как ты сказал, лучше всего изучать на месте. — Я встал с дивана и прошелся по комнате. — Прикажу машину приготовить.
— Женя, не стоит, — остановил меня дед. — Этот дом далеко расположен?
— А знаешь, не особо, — я прикинул расстояние, — нет недалеко.
— Отлично. Погода на улице просто волшебная. И, думаю, мы вполне можем прогуляться. Пара егерей составит нам компанию. Парням тоже необходимо развеяться, а то засиделись совсем. — Он поднялся на ноги и направился к двери. — Через десять минут, думаю, можно выдвигаться.
Машину всё-таки приготовили. Она медленно ехала за нами, чтобы подхватить, если расстояние на самом деле оказалось бы дальше, чем я рассчитал. Шли мы молча, прогулочным шагом. Егеря расположились шагах в двадцати от нас. И не далеко, и в то же время не настолько близко, чтобы помешать возможным разговорам.
Я думал всю дорогу и том, выполнил ли Сергей Петров по прозвищу Вискас моё поручение. Или мне придётся выслушивать много приятного от деда, который обязательно проедется по обшарпанным стенам и общей неухоженности здания.
О чём думал граф было мне неведомо. Но он шёл, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой.
Никто из нас не ожидал нападения. Те более такого глупого, непродуманного, но которое едва не привело к трагедии.
Мы свернули в тот самый переулок, в котором открывался портал в изнаночный карман. Но не на складе, как тот, через который я попал домой прямиком со склада. Это портал вел на пустошь, куда выкинули меня для того, чтобы я погиб в этой очень негостеприимной изнанке. Куницын выскочил прямо на нас через вторую арку, ведущую в этот переулок. Дома здесь были повернуты так, что ни одно окно не выходило сюда, сделав это место просто идеальным для разных темных делишек. Этот проулок на самом деле был просто идеальным местом для разного рода сомнительных дел.
Куницын на ходу поднял револьвер, который держал в опущенной до этого мгновения руке и выстрелил. И тут дед оттолкнул меня, делая шаг вперёд, и оказываясь на моём месте. Всё произошло в одно мгновение. Дед схватился за плечо, и начал оседать на землю, а я в два прыжка оказался возле этого недоумка.
— Ах ты, тварь! Даже сдохнут не можешь, как мужчина, — его глаза блестели странным блеском.
— Сдохнуть как мужчина — это подставиться под твои пули? — я кружил вокруг него, выживая момент, чтобы напасть. Краем глаза заметил, как один из егерей бросился помогать деду, а второй побежал ко мне. — Куда! Стоять! — заорал я, и накинулся на Куницына. Он снова выстрелил. Но на этот раз я был начеку. Отклонившись от пули, продолжил приближаться к нему. Перехватив руку Куницын, я рванул его на себя, одновременно пуская нити дара к амулету, с помощью которого можно было открыть портал. В голове план сформировался за секунды.
— Это из-за тебя меня отчислили, сукин сын, — прорычал Куницын, пытаясь вырваться.
— Ущербная логика полного неудачника. Как долго ты меня ждал здесь? — крутанул его кисть и спрятал револьвер в карман.
— Я ждал тебя у твоего поганого дома. — Куницын сделал ещё одну попытку вырваться. — Но здесь гораздо удобнее пристрелить тебя, кот драный.