Аккуратно подцепив сначала одну, а потом вторую нити, потянул их, направляя обратно в источник. Нити стали сокращаться всё сильнее и сильнее…
Я открыл глаза и дотронулся до щеки. Что-то изменилось.
— Мне нужно зеркало, — я поднялся с пола и осмотрел лавку.
Где-то здесь на стене было зеркало. К Быкову и женщины клиентки приходили. А некоторые артефакты вполне можно померить и посмотреть, как смотрятся. Ага, вот оно.
Я подошёл к зеркалу, не обращая внимания на поднимающего голову с прилавка Куницына. Как там Соколиха говорила, нужно захотеть, чтобы метка стала видимой. Я так пристально смотрел на себя, что едва не пропустил момент, когда на щеке начал проявляться чёрный рисунок. Он изменился. Стал законченным. И отличался от метки Куницына. Именно после обрыва. Рисунок на моей щеке стал точной копией пентакля без каких-либо допущений. А ещё он перестал меня беспокоить. Как обычная татуировка.
— Ваше сиятельство, не ждал вас так рано, — рисунок стремительно исчез, и я повернулся к Быкову, который появился за прилавком, выйдя из боковой двери. — А что вы там делаете?
— Мне показалось, что появился седой волос, — протянул я. — Представляете? Жуть просто.
— Да, безусловно, — Быков еле слышно хмыкнул. — Ваши перстни, ваше благородие.
— Спасибо за работу, — Куницын забрал свой заказ. — Сколько с меня?
— Шесть рублей за оба, — ответил Быков, не сводя с меня пристального взгляда.
Куницын заплатил и направился к выходу. Когда он поравнялся со мной, то дотронулся до своей метки. После чего вышел. Что он хотел этим сказать? Наверное, что я могу его на разговоры вызывать. Обязательно, как только разберусь, как это сделать.
— Ваше сиятельство, — Быков пальцем придвинул ко мне пентакль. — Что это?
— Усилитель моей ментальной связи с фамильяром. — Сразу же ответил я. — А то, когда моя рысь пытается со мной связаться, я выпадаю в осадок. И оставшийся день прихожу в себя. А эта штука позволяет не проламывать мне голову, а, как бы выразиться, мягко постучаться.
— Всего-то? — Быков выглядел разочарованным.
— Да, — я пожал плечами. И забрал пентакль. — Если я правильно понял, эта работа уже оплачена?
— Да, целиком и полностью. Включая самовосстанавливающий энергию макр. — ответил Быков.
— Очень хорошо. Тогда я хочу попросить вас сделать ещё один. На этот раз поместить его в ошейник, можно с какими-нибудь приятными для рыси бонусами. — Я широко улыбнулся. — Это возможно?
— Конечно, — Быков пожал плечами. — Тем более, что все заготовки у меня имеются. Через две недели можете приходить за своим артефактом.
— Я так и сделаю. Думаю, что мы придем вместе с Фырой, и сразу же померим обновку. — Полюбовавшись на кислую морду Быкова, я ещё раз улыбнулся и направился к выходу.
Выйдя из лавки, почувствовал слабость. Так, похоже, на сегодня мои занятия и в магии, и в боевых искусствах закончились. Придя домой, выловил Игната и отправил его к Дроздову, сказать, что я сегодня не приду, потому что неважно себя чувствую.
В гостиной сел в кресло и закрыл глаза.
— О, смотри, Женька, какая вкуснотища. Такую пиццу только здесь делают, — сидящий рядом со мной парень взял кусок открытого пирога, стоящего перед нами на столе.
Пирог был довольно странный. Тонкий, совсем не похожий на обычные пышные пироги. Круглый, порезанный на куски, но поданный целиком. А когда парень поднимал свой кусок, нити расплавленного сыра тянулись следом.
Я почувствовал, как рот наполняется слюной и потянулся в предвкушении за своим куском…
Резко открыв глаза, я услышал, как бурчит живот. Похоже, небольшое магическое истощение сказалось на физическом уровне. Я банально хотел есть.
— Мне уже еда снится, — пробормотав, с силой протёр лицо. — Так дело не пойдёт.
На кухне хлопотала Настасья. Фыра что-то грызла под столом. Больше никого не наблюдалось.
— Ваше сиятельство, — Настасья обернулась.
— Поесть дай, — просто и без затей попросил я.
— Так пирожки ещё расстаиваются. — Ответила повариха. — Скоро буду в духовку загружать, немного подождите, ваше сиятельство.
— Настасья, ты меня не поняла. Я очень сильно хочу есть. Хоть что-нибудь. Мне без разницы. Колбасы настрогай и сыра… Или сообрази что-нибудь побыстрее.
— Но, ваше сиятельство…
Тут дверь на кухню открылась и вошёл Михалыч.
— А ты что здесь делаешь? — спросил я, повара. — Ты же должен Жу-Жу помогать делать ресторан. Или, чем там в итоге затея с бывшим борделем завершится.
— Так я уже настроил всё. Ребят толковых подобрал. Всё отлично. Вам понравится. — Михалыч улыбнулся. — А меня сюда её сиятельство слёзно просила вернуться. Шибко ей мои пирожные нравятся. Ну, а я что. Я как только освободился, сразу сюда рванул. Сегодня отличный ужин сделаю, да и девочку мою ненаглядную побалую чем-нибудь вкусненьким.
У меня сначала челюсть отпала. Это он кого девочкой ненаглядной называет? Но, когда из-под стола с визгом выскочила Фыра, с бросилась обниматься, всё сразу встало на свои места. Вот о какой девочке он говорит. И тут мой живот снова напомнил о себе.
— Это даже хорошо, что ты приехал. Я как раз хочу твоей бывшей хозяйке когти пообломать. Настасья!
— Да, ваше сиятельство, — она была рада, что приехал Михалыч. Всё-таки одной тяжело кормить такую ораву мужиков, да ещё за домом следить.
— Жрать давай!
— Пироги ещё расстаиваются. — Она упёрла руки в бока и посмотрела на меня, как на ребёнка маленького.
— Так, это тесто? — я ткнул пальцем в огромный таз, где ещё оставалось немного теста. Кухарка неуверенно кивнула. — Очень хорошо. В сторону! — рявкнул я на неё.
Сдёрнув с себя пиджак и вымыв руки, я вытащил тесто. Оно липло к рукам, но я догадался использовать муку. Кое-как раскатав кривоватый круг, бросил его на противень и принялся украшать начинкой, примерно той, что видел во сне. Помидоры, колбаса, тертый сыр. Пока украшал, немного перекусил. Слабость немного отпустила. А живот решил, что дождётся, когда этот пирог, лишь отдаленно напоминающий тот из сна, испечётся.
Всё это время Михалыч смотрел на меня внимательно, словно пытаясь понять, что я делаю. А Настасья же только охала и за сердце хваталась. Как же, граф собственными ручками в муку полез. Безобразие какое. А вот нечего меня голодом морить. Взяли моду. Или все ПроРысевы дружно за моей фигурой следят?
— Вот это запечь, а как будет готово, подать мне, — я отряхнул руки и брюки от муки и схватил пиджак.
— Но…
— Быстро, — прошипел я, и Настасья зашевелилась, больше не посмев возражать.
— Вы забыли соус, — протянул Михалыч. — И такое тесто не слишком подходит. В Российской империи это блюдо не слишком популярное. Но, я завтра испеку вам нечто особенное, раз уж имеется такая потребность.
— Уж будь добр, — я потёр лоб. — Жду еду в гостиной.
И я вышел из кухни, громко хлопнув дверью.
Глава 8
— Задолбали с этими курсами. Работать надо, а не болтологией заниматься, — молодой парень прошёлся по комнате, которую мы с ним делили на двоих, и взлохматил волосы. — Жрать охота.
— Есть такое дело, — ответил я, сидя на своей кровати и наблюдая за его метаниями. — Да ещё общага эта. Ни столовки, ни даже буфета.
— Слушай, Жень, давай что-нибудь закажем. Пиццу там, роллов парочку. Курьер позвонит, на вахту спустимся и заберём. Сразу оплатим, чтобы не париться. — Парень сел на соседнюю кровать и вопросительно посмотрел на меня.
— Да я не против, давай закажем. Жрать-то, правда, охота…
Открыв глаза, я долго смотрел в потолок. Ну, и к чему мне этот сон приснился? Он поможет мне что-то решить с кафе, которое я всё-таки планирую выкупить. Уже и деду отписал, что мне юрист побойчее нужен.
Так ни до чего и не додумавшись, снова провалился в сон, притянув к себе поближе сонную и тёплую жену.
Сегодня у нас снова были сдвоенные занятия. На этот раз изучали криптограммы. Когда я увидел входящего в аудиторию Мамбова, то даже не удивился. Все сомнения пропали, даже, если они ещё оставались, нас готовят работать в паре.
Дав нам парочку простеньких кодов, престарелый преподаватель распределил задания. В первой половине дня мы работаем с одним кодом, шифруем друг для друга заданный текст, а вторую половину — работаем со вторым.
Когда мы закончили с первым текстом, преподаватель, который забыл представиться, или же посчитал, что мы должны вычислить его имя, отпустил нас на обед.
— Пошли ко мне, — предложил я Мамбову, который выглядел немного растерянным. Жил он всё-таки довольно далеко от Академии, чтобы вот так мотаться туда-сюда. А ближайшая кафешка… В общем, перед Олегом стояла дилемма, что делать.
— Я даже для вида не буду отказываться, — радостно ответил он.
— А вообще, странно, что в самой Академии никакого пункта питания нет. — Задумчиво проговорил я. — Голодные студенты делали бы прекрасную дополнительную выручку.
— Знаешь, Женя, вот на это мне точно плевать, — Мамбов улыбнулся. — Мне не плевать на то, что меня сейчас вкусно покормят.
Времени на обед у нас было не слишком много, поэтому мы сразу прошли в столовую. Перед этим я, правда, заглянул на кухню, и приказал нас покормить. Не успели мы с Мамбовым сесть за стол, как Настасья быстро расставила приборы, а Кузя притащил еду. Последним зашёл Михалыч и торжественно внёс пиццу.
— Вот, Евгений Фёдорович, как обещал. — Он поставил блюдо посреди стола. Окинул взглядом сервировку, кивнул и удалился.
Несколько минут мы ели молча. Я хлебал суп, раздумывая над очень животрепещущим вопросом: почему многие люди без звездюлей, как без пряников? Пока не пнешь, и не шевелятся. При этом на сам пинок в основной массе не обижаются, но начинают делать всё как положено. Вопрос был даже не риторическим, а, скорее, философским. Уделив ему немного времени, я бросил взгляд на Мамбова и так и застыл, не донеся ложку до рта. Мамбов уже расправился с супом и доедал пиццу. Складывалось ощущение, что он не ел нормально несколько дней.