Решив, что так и поступит, он направился к КПП. На небольшой стоянке возле входа на территорию училища стояли две машины. Одна принадлежала полковнику Пескарёву, а вторая Марии Рысевой. В форте вообще было мало машин, и местные жители прекрасно знали кому какая принадлежит. Машины были дорогими игрушками. Их и в реальном мире было не так чтобы много. А здесь в изнаночном форте и подавно.
Мария стояла возле своей машины и читала какую-то бумагу. При этом она хмурилась и качала головой. Дроздов поравнялся с ней, когда она дочитала, аккуратно сложила бумагу и убрала в карман.
— Анатолий Владимирович, — она позвала его, и даже сделала шаг в его направлении.
— Мария Сергеевна, — сейчас они были не на плацу, и не в учебной аудитории, поэтому Маша стала для Дроздова не курсанткой Рысевой, а графиней Марией Сергеевной. — Как бы от этих изменений в обращении умом не двинуться, — сообщил он, усмехнувшись.
— С Женей вы таких трудностей не испытываете, — улыбнулась Маша.
— Женя — это другое дело. Он, прежде всего, художник. А у творческих личностей своё виденье различных ситуаций. — Дроздов внимательно смотрел на её сосредоточенное личико. — Что-то случилось?
— Даже и не знаю. Мне только что вручили бумагу за подписью самого Дмитрия Фёдоровича Медведева. Там говорится, что группу Жени перебросили для обучения на изнанку первого уровня. Чтобы я не волновалась и всё такое… Я ничего не понимаю, — она развела руками. — Нет, я слышала о подобных методах обучения спецгрупп. Но никогда не студентов не забрасывали никуда целыми группами. Они же все из Академии изящных искусств.
— И? Это должно как-то на что-то повлиять? — спросил Дроздов, соображая, что, скорее всего, тренировка отменяется. — Другое дело, что никто никогда не делал этого вот так внезапно. Он же не смог даже сам вам сообщить об этом.
— Ни сообщить, ни вещи собрать… — Маша напряжённо думала. — Они же все жуткие индивидуалисты. Просто поубивают друг друга. Ладно бы пару закинули. Женя говорил, что их как-раз парами учат работать. Но не всех вместе. Что происходит? Это странное задание на практику вместе с нами… Я ничего не понимаю. Группу Жени к чему-то готовят?
— Нет, вряд ли, — покачал головой Дроздов. — Ходят слухи, что…
— Мария Сергеевна, голубушка наша, — крик выбежавшего на площадь Тихона перебил Дроздова. — Ну, хоть вас найти удалось. А где Евгений Фёдорович, может быть, вы в курсе?
— Он занят, Тихон. Евгений Фёдорович был вынужден срочно уехать. А в чём дело? — Тихо, но твёрдо спросила Маша.
— Так кафе через Павлова купили, и теперь Михалыч спрашивает, что дальше делать? Начинать брать заказы и развозить? Или ждать, когда Евгений Фёдорович объявится, — Тихон вопросительно посмотрел на Машу.
Графиня пару раз моргнула. До неё только что дошло, что в отсутствие Жени все, кто проживает с ними в форте, будут ждать решений от неё. Она впервые оказалась в такой ситуации и слегка растерялась. Всегда рядом с ней находились дядя или Женя, со всеми егерями родов, которые представляли собой маленькие армии. У Рысевых эта армия была, естественно, больше, но и Соколовы кое-что могли. Даже во время их приключений на изнанке, Маша всегда знала, что Женя рядом и не даст ей пропасть. Сейчас же от неё требовалось принять решение, а она не знала какое будет правильным. Женя не посвящал её в детали своей авантюры.
— Думаю, что нам лучше проехать к кафе и на месте разобраться, — медленно проговорила Маша.
— Это верное решение, ваше сиятельство, абсолютно верное, — кивнул Тихон. — Мне с вами поехать?
— Да, садись в машину, — ответила Маша и перевела взгляд на Дроздова. Молодой офицер смотрел на неё, прищурившись.
— Мария Сергеевна, не сочтите за назойливость, но, я заинтригован. Что там придумал сделать с кафе Женя? — спросил он, внимательно глядя на Рысеву.
— Думаю, что лучше вам самому посмотреть, — Маша указала на машину. — Составьте мне компанию, Анатолий Владимирович.
— С удовольствием, — и Дроздов открыл дверь.
— Да, вы что-то начали говорить, когда нас перебил Тихон, — Маша не спешила садиться, и пристально смотрела на Толю.
— Ходят слухи, что Медведев планирует открыть региональный филиал своей службы. То ли а Ямске, то ли в Иркутске. И, в качестве эксперимента, хочет набрать людей туда исключительно из местных жителей. В том числе и начальника этого подразделения. — Ответил Дроздов. — А начальником такой непростой конторы может стать человек, обладающий определённым набором качеств.
— Но, как можно поставить начальником такой серьёзной службы вчерашнего студента? — Ахнула Маша.
— Это дело не одного года. Думаю, что кандидаты пройдут огонь, воду и на девятый уровень изнанки заглянут. — Дроздов смотрел в одну точку. — В любом случае, именно сейчас на первых годах обучения Медведев отберёт нескольких кандидатов. И в итоге останется только один, кто и возглавит Сибирский филиал. Ну, а какие качества необходимы Медведеву, не скажу, слишком уж он скрытный. Но, тут издержки службы, ничего не поделаешь. А, учитывая эти странные проверки, сейчас идёт серьёзное просеивание кандидатов. — Дроздов задумался, а потом добавил. — У меня к вам большая просьба, Мария Сергеевна. Не говорите Жене о моих разглагольствованиях. Ведь вполне может оказаться, что я всё придумал.
— Да, вы правы, — Маша кивнула. — Я не скажу Жене о ваших догадках. Думаю, в конце концов, Дмитрий Фёдорович сам всё объяснит.
После этого она открыла дверь. Что там хочет Медведев получить от группы, они всё равно рано или поздно узнают. А вот насущные проблемы необходимо решать уже сейчас, или хотя бы быть в курсе этих самых проблем. Чтобы в следующий раз не стоять и не хлопать глазами, пытаясь понять, о чём говорят слуги.
— Изюбров, ты сюда помолчать пришёл, или всё-таки расскажешь нам, что мы все должны сделать? — спросил Мамбов, глядя на того самого парня, который, похоже, стал лидером в группе. — Или же нам надо самим поискать все подсказки, расшифровать парочку криптограмм, чтобы найти ответ на этот вопрос самостоятельно?
— Можешь ещё сплясать, — Изюбров отвечал Олегу, но смотрел при этом почему-то на меня.
Я же пока молчал. Ходил себе тихонечко по холлу и осматривал картины, развешанные на стене. Одна из них привлекла моё внимание. На картине было изображен этот самый форт. Вокруг форта была изображена степь. А, если смотреть в масштабе, то примерно в километре от форта прямо посреди степи стояла изящная беседка. Она была настолько здесь неуместна, насколько были бы неуместны стулья, оставь мы их с Мамбовым в месте нашего приземления.
— Валера, я могу и сплясать, за мной не заржавеет, — протянул Мамбов. — Но гораздо быстрее и лучше будет, если ты нам скажешь, что вам удалось выяснить.
— Нам нужно успеть к открытию портала, — ответил Изюбров весьма неохотно.
— Вот сюда, — я ткнул пальцем в беседку. — И это не было бы проблемой, если бы не прорыв. Почему вы сидели здесь, а не выдвинулись к беседке сразу? — спросил я.
— Портал откроется через десять часов. И ты сам сказал — прорыв. Лучше переждать его здесь, чем там. — И Валера махнул рукой в сторону картины, которую я рассматривал. — Как ты понял, что нам нужно туда попасть?
— Её позже нарисовали, когда краски уже высохли, — ответил я. Ну, не объяснять же ему, что эта беседка показалась мне жутко чужеродной. К тому же… — К тому же, её рисовал другой художник. Не тот, кто писал картину. — Добавил я вслух то, о чём подумал.
— Как ты… — начал Изюбров, и остановился, поймав мой изумлённый взгляд.
— Не обращай внимания, он скульптор и считает нас инфантильными идиотами, — пояснил Мамбов, как будто это объясняло, почему Изюбров так себя ведёт.
— Хорошо, не буду, — я кивнул. — Портал откроется через десять часов, начиная с этой минуты?
— Да, — кивнул Изюбров. — Там есть небольшая кухня и запас еды. Можете подкрепиться. — Он указал на одну из дверей. Затем махнул на вторую дверь рукой. — Там санузел, а за третьей дверью общая спальня. Кроватей много, которые не заняты, увидите. Можете поваляться.
— Обязательно. — Я смотрел на него, не отрывая взгляда. — Похоже, что ты первым здесь оказался.
— Ещё вчера вечером, — Изюбров поморщился. — А потом начали ребята прибывать. Мы последние. Во всяком случае, я больше никого из нашей группы не знаю. Кто-то по одиночке приходил, а кто парами, как вы, например.
— Прорывы ещё были, кроме того, который с нашим появлением совпал? — я продолжал его расспрашивать очень спокойно, но Изюбров почему-то злился и отвечал неохотно.
— Нет, не было. Мы даже подумали, что пронесло. — Валерий теперь смотрел на меня в упор. — Что-нибудь ещё, ваше сиятельство? — спросил он издевательски. Странно, Мамбов, вон, тоже граф. С чего такая неприязнь именно ко мне?
— Изюбров, я, кажется, нигде с тобой не пересекался раньше, в кашу тебе не плевал, девушку не уводил, — я очень надеюсь, что не уводил. — Художники очень редко пересекаются со скульпторами, особенно на первом курсе. У тебя какие-то проблемы и именно я в них виноват?
— Нет, — он поджал губы и покачал головой. — Но не надо со мной говорить, как со своим слугой, — он вскинул голову и с вызовом посмотрел на меня.
Мы с Мамбовым недоуменно переглянулись. Похоже, что парень очень жёстко настроил себя против меня заранее. Ладно, мне от его отношения ни холодно, ни жарко. Главное, выбраться отсюда в положенный срок, а там нас снова разведут по углам. Но Медведев хорош. Это надо было придумать столько художников запереть в одном доме вместе со всеми их музами. Главное, не поубивать друг друга. Тут уж не до прорывов. Надо лишь тихонечко посидеть положенное время в спальне, со своими музами мысленно пообщаться, может, что-нибудь ценное скажут.
— Похоже, задание на самом деле заключается в том, чтобы вернуться живыми и относительно здоровыми. А прорыв — это так, небольшой побочный эффект, который лишь усилит наше веселье. — Произнёс Мамбов.