А вот с разноцветными нитями ничего пока не получалось. Через некоторое время я оставил попытку пробовать ими манипулировать и деактивировал внутреннее зрение. Оказавшись в зыбком пространстве астрального канала, решил подумать, что же я делаю не так. Метроном мирно тикал, и я начал рассуждать вслух, чтобы в этой зловещей тишине слышать хотя бы свой голос.
— Так, почему у меня получается вызвать обычное, привычное мне пламя, в отличие от всех остальных? — я протянул руку и активировал дар. На ладони появился огонёк, на который я смотрел, слегка прищурившись. И тут меня озарило. — Да потому что я знаю его свойства. Что из этого следует? — погасив огонь и я тяжело вздохнул. — А из этого следует, что мне придётся самому изучать их свойства, и лишь после этого пытаться обдуманно манипулировать ими. И, сдаётся мне, что времени у меня не так уж и много. Так что, лучше его не терять попросту.
И я снова попытался погрузиться в структуру собственной магии, чтобы целенаправленно, под контролем зрения, выбрать одну из нитей и начать попытаться вызвать пламя, используя именно её. Вот только что-то помешало мне это сделать. Чего-то не хватало. И от этого мысли начали скакать, как бешеные белки, а музы в голове оживились и принялись лезть с советами.
Прислушавшись, я понял, чего не хватает. А не хватало тиканья метронома. Кто-то остановил метроном, но Тихон получил чёткий приказ, разбудить меня. Как было выяснено опытным путём, прикосновения я прекрасно ощущал. И останавливать метроном для этого не нужно было. Тем более что сам Тихон даром не обладал, и к магическим вещам относился несколько настороженно.
Стремительный переход из астрального кармана в окружающую меня действительность вызвал некоторый дискомфорт. Я никогда ещё не делал этого настолько быстро. Пентакль под рукой нагрелся и слегка завибрировал, а щёку словно иголками искололи. Я с трудом сдержал стон. И пока болевые ощущения сохранялись, лежал с закрытыми глазами.
Откуда-то снизу-сбоку послышался шорох, а затем громкий шёпот Маши.
— Фыра, отдай немедленно! Как ты вообще умудрилась его схватить, он же тебе в рот не помещается.
Снова шорох и грозное урчание рыси, прерываемое тихой руганью. Вот тут я распахнул глаза и резко сел на кровати. Фыра взвизгнула и попыталась смыться, но мимо неё пронёсся неоформленный магический поток, захлопнувший дверь прямо перед рысиным носом.
Фыра, которая в этот момент целеустремлённо неслась к выходу, резко затормозила и развернулась. В её пасти мелькнули золотистые искры на чёрном фоне, которые заставили меня мгновенно прийти в себя.
— Ты что, макр стащила? — прошипел я, вскакивая с кровати, не обращая внимание на то, что меня слегка качнуло.
Фыра, увидев, что я достаточно очухался, чтобы спустить с неё шкуру на прикроватный коврик, сменила направление и заскочила под стол, стоящий у стены. Маша его использовала в качестве туалетного столика. Он был массивный и достаточно широкий, чтобы довольно крупная рысь смогла под ним спрятаться.
Я бросил взгляд на сидящую на полу перед кроватью жену. Та лишь развела руками.
— Я вернулась сегодня пораньше. У нас преподаватель по стратегическому планированию заболел. И курсантов отпустили, потому что никто ни у кого не было свободного времени, чтобы заменить его. — Ответила Маша на мой невысказанный вопрос. — Дверь была приоткрыта, и я подумала, что ты уже не занимаешься, поэтому я зашла. — Она на мгновение замолчала, а потом продолжила. — Фыра стояла на столе и пыталась разгрызть макр, но у неё не получалось. А ещё она своей филейной частью опрокинула метроном. Я попыталась её схватить... В общем, дальше ты сам знаешь.
— Моя кошка как-то чудовищно эволюционирует, — задумчиво проговорил я, глядя на стол, из-под которого раздавалось сопение. — Потому что я готов поклясться в том, что запер дверь. Как она сумела её открыть? — и я направился прямиком к двери. Замок был не тронут. Ну, тут два варианта: или я всё-таки забыл запереть дверь, или же кто-то из сердобольных домашних впустил кошку ко мне в спальню. Скорее всего, она ныла и стенала, в итоге разжалобив чьё-то сердце. — Фыра, твою дикую мать! Ты даже не представляешь, как сильно ты нарываешься, — прорычал я и решительно направился к столу, чтобы вытащить эту дрянь пушистую. Даже, если придётся тянуть её за короткий хвост.
Опустившись на колени, заглянул в это временное убежище охреневшей рыси.
— Фыра, отдай макр, — я протянул руку, но рысь отпрянула и вжалась в стену, лихорадочно пытаясь разгрызть кристалл, который действительно с трудом помещался ей в рот.
И тут я заметил, что она пытается перекинуться в боевую ипостась, но почему-то не может этого сделать. По её телу пробегали волны, она даже периодически меняла окрас, но уже через секунду всё становилось, как было.
— Что за чертовщина, — пробормотал я, пролезая поглубже. Схватив кошку, которая не сильно-то и сопротивлялась, вытащил её из-под стола. Фыра забилась, и тут я понял, что она не может выплюнуть макр. Ей мешает это сделать его форма. — Твою же мать, Фырочка. Ну, ради какой твари девятого уровня, ты его вообще схватила? Маша, помоги, подержи эту бедолагу, которая впервые схватила добычу не по зубам.
С большим трудом нам удалось извлечь камень, на котором острые зубы не оставили даже царапины. Фыра осторожно закрыла рот, положила мне голову на плечо, тяжело вздохнув при этом.
— Нет, я всё понимаю, макр испускает энергию, которую даже я чувствую. Такой лакомый кусочек. Но, зачем ты его попыталась заглотить? — Маша погладила Фыру по голове. — Ты же не удав, в конце концов. — Она поднялась с пола и направилась к шкафу, чтобы переодеться.
— Нет, она не удав, она кошка. А у кошек чувство долго вступает с природной вредностью в противоречие и иногда проигрывает. Сейчас был как раз такой случай, — я ещё раз потрепал её по голове. — С другой стороны, надеюсь, что это послужит уроком. Если я говорю, что что-то трогать нельзя, значит, это трогать нельзя.
— Вряд ли. — Маша, смеясь, покачала головой. — Ты же тоже кот. И тебя такой запрет только раззадорит.
— Не поспоришь, — я усмехнулся. — Но мне интересно другое. Когда макр находился у Фыры во рту, она не могла перекинуться в боевую ипостась. В которой у неё пасть шире. И дракон тупо летал и пытался нас испепелить одним видом пламени, и то с задержками, хотя даже если судить по мне, он был способен на большее.
Я взял макр и повертел его в руках. Он был очень твёрдый. Как дед сумел свой повредить? И почему он всё ещё активен?
— Вот что, схожу-ка я к Быкову. Может, он что-то подскажет. А потом загляну на склад. Надеюсь, там, кроме туши дракона, никаких других трупов не обнаружу. — И, поцеловав жену, быстро вышел из спальни.
Глава 3
К Быкову я поехал на машине. Чтобы по всему городу не бегать пешком. Потому что после лавки артефактора, я всё-таки планировал посетить склад.
Дед, к слову, уже был там. Так что я просто забрал у Маши её машину, ей в ближайшее время никуда, вроде бы ехать не нужно было.
До лавки ехал долго, решив посмотреть, наконец-то, городок. А то я его практически не знаю. Все важные для меня объекты находятся в одном районе. Так уж получилось. Даже портальная станция располагалась недалеко от дома. А дальше я выезжал к периметру и к дому Перепёлкиных, да к дому родителей жены Чижикова. И так уж получилось, что все эти дома лежали на одной линии с моим маршрутом до пункта выезда за периметр. Так что, можно сказать, что города я не знал, и мало что в нём видел.
Прогулка оказалась, надо сказать, познавательной. На восточной окраине почти возле периметра я заметил небольшую мастерскую, которая изготовляла коробки для нужд форта. Но работал там один дед с двумя внуками, поэтому наш заказ они не потянули, пришлось отдать его в Иркутск.
Проезжая мимо, я решил зайти и посмотреть, а в чём там проблема-то, кроме малого количества людей. Территория мне маленькой не показалась. За помещение самой мастерской, из которой доносились голоса, здесь были ещё и два обширных склада. На которые были наложены все полагающиеся защитные заклинания, включая противопожарные и отпугивающие грызунов. Нити заклинаний вели к полусдохшему макру, стоящему в специальном защитном кожухе.
К нему же вели нити заклинаний из мастерской. Вот только сам макр мне показался слишком маленьким, чтобы питать всё производство. Да и не менялся он давно и не подзаряжался.
Покачав головой, я прошёл прямиком в мастерскую. Действительно, два детины, которые не спешили выполнять какую-то работу, и дряхлый дед. Больше никого в мастерской видно не было.
— Тук-тук, — сказал я громко, приближаясь к ним. — Вы уж извините, что я вот так ворвался, но у вас не заперто вообще ничего. Да и охраны я не увидел.
— Чего тут красть, кроме коробок, — пожал плечами дед. — Да и тех, кот наплакал. Не вывожу я уже работу-то. А эти олухи нисколько не хотят впрягаться. Вот, думаю, на продажу выставить мастерскую. Здесь линия новая, современная стоит. Последние деньги в неё когда-то вложил. Да зря, как вышло.
— А вы вообще, кто? — спросил насуплено один из парней, которого пропесочили перед посторонними.
— Я граф Рысев, Евгений Фёдорович, — чопорно ответив, огляделся по сторонам, и не спеша подошёл к конвейеру. — Приехал сюда, чтобы узнать, почему вы в итоге отказались от моего контракта. Теперь понятно почему, — я снова огляделся, отметив общую лёгкую запущенность. — За сколько продать-то производство хочешь? — напрямую спросил я у старика. Игнорируя восторженный блеск, который загорелся в глазах у внучков.
— За десять тысяч, и на рубль меньше. — Решительно сказал старик, тяжело поднимаясь с табуретки, опираясь на трость. — И пожить ещё надо, да этих оболтусов куда-то пристроить в реальном мире.
— Хм, — я задумчиво провёл пальцем по ленте конвейера и полюбовался на след в пыли. — Вот что. Я поручу своим людям произвести расчёты. И предоставлю их главе клана. Десять тысяч немаленькие деньги. Если нам будет выгоднее наладить производство здесь и тот же Иркутск снабжать упаковкой, то, думаю, граф Сергей Ильич даст согласие на покупку.