— Это была непростая рана, — целитель покачал головой. — Лезвие этой твари больше напоминало пилу. Эта пила раздробила лопатку, порвав все связки и сухожилия на своём пути. Но, самое главное, лезвие разорвало верхнюю поперечную связку лопатки. Она настолько короткая и тонкая, что мне с трудом удалось её восстановить...
— Целитель, эм, Никита Елисеевич, — я вовремя вспомнил, как его назвала Маша. — То, что вы мне сейчас говорите — это набор странных звуков и почти матерных слов, в моём понимании, естественно. — Я выразительно на него посмотрел, предлагая говорить попроще.
— Куда уж проще, — пробурчал целитель, прекрасно поняв мой посыл. — Если упростить, эта связка образует отверстие, сквозь которое проходят весьма важные нервы и сосуды. Ваша регенерация — это прекрасно, но в данном случае, она решила превратить эту маленькую связку в кость, чтобы минимизировать ущерб. В таком случае пучок нервов и сосудов был бы сдавлен, что, в свою очередь, привело бы к очень нежелательным последствиям. Собственно, поэтому мне пришлось поместить вас в кому и разрезать ещё больше, чтобы руками соединить такие вот повреждения. Увы, магия не всесильна. — Он развёл руками. — Она всегда идёт по пути наименьшего сопротивления.
— И вы мне это говорите...
— Чтобы вы осадили вашего кланового целителя, — Никита снова сложил руки на груди. — Он совершенно не даёт мне работать. Это просто невыносимо.
— Сожмите кулак, Евгений Фёдорович, — с другой стороны, Лебедев надавил на пальцы повреждённой руки.
Я непроизвольно исполнил его просьбу. Рука сжалась в кулак без проблем, и я даже поднял его, показывая этим двум упёртым баранам.
— Во, видели? — заявил я, отмечая, что голос крепнет с каждой минутой. — Немедленно тащите отвары из белок, драконов, да хоть ту зелёную пакость настаивайте вместе с жабой, мне всё равно. У вас есть сутки, чтобы поставить меня на ноги. Если я всё правильно понял, нужно только силы восстановить и убрать эту жуткую слабость. Всё остальное Никита Елисеевич сделал. И судя по ощущениям, сделал прекрасно.
— А иначе... — начал задумчиво Никита. Лебедев дурацких вопросов не задавал, он меня уже очень хорошо изучил, чтобы пытаться слишком сильно борзеть.
— А иначе, кто-то может пострадать, — ответил я, опуская руку на постель.
— Идём, Никита, обсудим, что нам нужно сделать, чтобы выполнить поручение его сиятельства, — я подозрительно посмотрел на Лебедева. А с чего это он такой покладистый?
— Аристарх Григорьевич, чего вы хотите? — прямо спросил я.
— Туша той твари, которая сотворила с вами такое, что я сразу же подхватил свой саквояж и помчался в этот богами забытый форт, не уйдёт Павлову, пока я не решу, что мне с неё может пригодиться, — взвешивая каждое слово, проговорил Лебедев.
— А, ну да, — я закатил глаза. — И почему я не удивлён?
— Вы ошибаетесь, Евгений Фёдорович. Всё-таки, как оказалось, для меня на первое место вышло именно ваше состояние. А, учитывая, что вы всё-таки не умираете, да и в профессионализме своего ученика я вполне уверен, это распределение приоритетов даже для меня самого оказалось удивительным, — Лебедев нахмурился. Словно в который раз попытался понять причины своей внезапной привязанности ко мне. — Да, это удивительно, но факт остаётся фактом. Никита, я долго тебя буду ждать?! — заорал он, отходя от моей кровати.
Когда целители ушли, о чём-то негромко переговариваясь, в кресло, стоящее рядом с кроватью, упала Маша. Мы переглянулись, и она рассмеялась, закрыв лицо руками. Я же внимательно разглядывал жену, отмечая следы усталости на её личике.
— Ты всё время рядом со мной просидела? — спросил я, потянувшись, чтобы убрать тёмную прядку, упавшую ей на лицо.
— Нет, — она покачала головой. — Меня не пустили в операционную, когда тебя туда увезли. Женька, — она порывисто меня обняла. — Я же на крыше соседнего дома лежала. Я всё видела. Когда эта тварь начала поднимать тебя на лезвии, я думала, что у меня сердце остановится, — пожаловалась она.
— Маш, кошки живучие, — я криво улыбнулся. — Тебе нужно отдохнуть.
— Да, я сейчас пойду, посплю, — она вытерла слёзы. — Нужно ещё Медведеву сказать, что ты пришёл в себя. Дмитрий Фёдорович настоятельно просил меня ему сообщить об этом. Если ты не хочешь, я не буду говорить. Я не служу под его началом, и не обязана подчиняться его приказам.
— Мало ли что я хочу, — подняв руки, я протёр лицо. Параллельно отмечая, что раненная рука всё-таки часть подвижности потеряла. Нужно будет её специально развивать. — Мне-то Медведев как раз начальник. Странно даже, что здесь нет его людей.
— Их мало и все заняты, — ответила Маша. Поцеловав меня, она выпрямилась. — Тогда я ему сообщу.
— Маш, а кто вообще вызвал Лебедева? — запоздало спросил я.
— Так, Никита и вызвал, — она хмыкнула. — Он же его ученик, а рана действительно плохая была. Но как быстро он примчался, мы даже растерялись. — И она покачала головой, направляясь к выходу.
Когда она вышла, я почувствовал, что слегка переоценил себя, потому что глаза сразу же стали закрываться. Крепко уснуть не получилось, и я пребывал в какой-то полудрёме, когда дверь снова открылась.
Сон слетел мгновенно. Почему-то я думал, что это мои целители, наконец, пришли к соглашению и всё-таки решили меня полечить.
Это были не целители. Ни один из них не обладал настолько массивной фигурой. Медведев стремительным шагом прошёл по палате и сел в то кресло, откуда совсем недавно поднялась Маша. Он заметил, что я не сплю, но несколько минут сидел молча, внимательно разглядывая меня.
— Руку восстановили? — наконец, спросил он.
Я слегка повернулся к нему и осторожно кивнул.
— Да. Конечно, предстоит поработать, чтобы вернуть ей полноценную подвижность, но для этого у меня уроки у мастера боя с холодным оружием оплачены на год вперёд.
— Это хорошо. Отрадно видеть, что молодые люди не пренебрегают старой доброй сталью. А то, в последнее время больше в магию углубляются, да в огнестрел, — хмыкнул шеф Службы безопасности.
— Как мне сегодня очень точно напомнили — магия не может сделать абсолютно всё. Кое в чём и руками приходится поработать. — Мы замолчали, а потом я тихо спросил. — Почему вы сюда приехали, Дмитрий Фёдорович?
— Что ты имеешь в виду, Женя? — Медведев взглянул на меня недоумённо.
— Дмитрий Фёдорович, вы отправили нас провести расследование якобы уже расследованного дела, чтобы проверить, как мы усвоили навыки, которым нас учили, — я смотрел на него не отрываясь. — И вдруг случается форс-мажор. Да, ситуация неприятная, но всё равно даже близко не дотягивает до масштабов Службы Безопасности. К тому же вам был отправлен всего один рапорт, и в нём даже не было указано наше с Мамбовым похищение. И, получив этот невнятный рапорт, Медведев Дмитрий Фёдорович бросает все свои, чудовищно важные и ответственные дела, и приезжает в этот зачуханный форт, чтобы самолично возглавить расследование. Чу-де-са. — Последнее слово я произнёс по слогам.
— И что ты хочешь от меня услышать? — Медведев усмехнулся и откинулся в кресле, сложив руки на груди.
— Почему вы здесь? Что вообще происходит? Я имею право знать. — Проговорил я, хмурясь всё больше и больше. — Я ведь сам смогу выяснить, когда меня выпустят целители. — Тихо, но твёрдо добавил, не отрывая от него пристального взгляда.
— Твоя изначальная ошибка была в первичной оценке значимости этого форта для национальной безопасности, — после почти минутного молчания произнёс Медведев. — Во всём остальном вы ни разу больше не ошиблись, молодцы. — Он снова замолчал, осмотрел меня с ног до головы и продолжил. — Наверное, это я виноват, сразу не дал вам всей необходимой информации.
— Дайте угадаю, эти чёртовы шахты страны используют, как рычаги воздействия друг на друга, — я закрыл глаза. — Но, почему тогда здесь Служба Безопасности не налажена, как надо?
— Не знаю, — Медведев провёл рукой по лицу. — Его величество колебался. Он был уверен, что наличие постоянного офиса вызовет дестабилизацию. Но, после последних событий мне удалось продавить идею полноценного развёртывания службы.
— Вы взяли Сорокина? — я откинулся на подушку, переживая головокружение.
— Да, взяли, — кивнул Медведев. — Вероника Шиповникова мне всё рассказала. А Сыров показался вполне разумным человеком. Думаю, что именно его я назначу начальником местного отделения. Пускай начинает разворачивать службу.
— Это было сложно? — в идеале я хотел услышать, что эту суку, которая приковала меня к постели и чуть не уничтожила весь форт, убили при задержании.
— Женя, это маленький форт. Периметр ограждает его от опасностей четвёртого уровня изнанки. Сил на повторный прорыв у него уже не осталось. Так что взяли мы его быстро и без лишнего шума. — Медведев в который раз уже усмехнулся. — К тому моменту Мамбов немного очухался и выдал весь расклад, как вы его видели. Чтобы начинать допрос таких типов, нужно знать, как минимум половину ответов. И вы мне эту половину ответов дали. Так что на Новогоднем балу вас наградят.
— Это наша работа, если я ничего не путаю, — я повернул голову в его сторону, даже не пытаясь её поднять с подушки.
— Нет, — Медведев покачал головой. — Это моя работа. И работа людей, которые получают у меня зарплату. А вы всего лишь курсанты, приехавшие на практику. Чтоб ты знал, сюда вообще не планировалось отправлять практикантов. Слишком мутное дело вырисовывалось. Опять же, очень неудобные условия работы. Форт очень маленький, всё друг у друга на виду. Прислать большую группу — спровоцировать этих подонков. Появились бы невинные жертвы. Но я чем-то задним чуял, что именно вы с Олегом сможете что-то нащупать. Я принял тяжёлое решение и не прогадал. За что получил устную благодарность от императора с похлопыванием по плечу.
— Надеюсь, нас не будут хлопать по плечу при всё честном народе, — буркнул я. — Если уж решили наградить, то хотелось бы что-нибудь материальное в руках подержать.