— Я так и понял, — он усмехнулся и призвал дар. Я не понял, что это за дар, но глаза у Пумова приобрели желтоватый оттенок, как и у всех, чьим покровителем является кто-то из кошачьих.
— Поехали, быстро, — я захлопнул дверь, и машина рванула прочь. Мы с полковником не поехали за ней, отпустив впереди себя метров на двести.
Мы почти успели. Уже показалось поместье, в ворота которого с рёвом влетел автомобиль. Ворота тут же принялись закрываться, оставив нам проход из одной открытой створки. Впереди нас на дорогу откуда-то из-за деревьев выскочила Фыра и понеслась в безопасное место. По ней было прекрасно видно, что драться с этими ящерицами-переростками у неё нет ни малейшего желания.
Переглянувшись с Пумовым, мы перестали удерживать коней, которые почуяли тварей и стремились убежать от опасности. Это были не наши кони, которых с самого раннего возраста учили не бояться прорывов. Кони из конюшен Рысевых были нашими помощниками, иной раз самостоятельно топча мелких и не слишком опасных тварей.
Но те лошади, на которых мы ехали, подобными качествами не обладали. И если я ещё мог удержать своего жеребца, то вот кобыла Пумова почувствовала, что наездник ей достался неопытный, и решила избавиться от него. Встав на дыбы, эта дрянь каурая забила в воздухе передними ногами. Пумов не смог удержаться в седле, не помогли даже тренированное тело и кошачья ловкость.
Во время падения полковник сумел сгруппироваться. Он покатился по земле и пружинисто вскочил на ноги.
— Чёрт! — я соскочил со своего коня, и он, почувствовав свободу, рванул вслед за кобылой к спасительным воротам. Я же подскочил к Пумову: — Бежим, быстрее.
— Зачем ты остался? — крикнул полковник на ходу.
— Чтоб ты спросил, — огрызнулся я, и тут за спиной раздался рёв.
Развернувшись, я, не глядя, швырнул сгусток зелёного пламени прямо в оскаленную морду твари. И практически сразу в руках оказались привычные мне меч и кинжал. И тут выяснилась одна весьма неприятная особенность этих тварей. Они, оказывается, могут швыряться своими наростами.
Один я отбил мечом, от второго Пумов сумел отклониться, вот только третий, выпущенный одновременно со вторым, задел его по руке. Шип оказался настолько острым, что пропорол одежду и добрался до тела. Брызнула кровь.
Пумов выругался, а я тем временем подскочил к твари и воткнул меч ей в глаз, стараясь разрушить глазницу и добраться до мозга.
Варан-переросток забился, и я отскочил, оставляя меч в нём. Ко мне подлетел Пумов и, схватив здоровой рукой за рукав пальто, потащил к воротам, в которых для нас была открыта лишь небольшая калитка.
Тварь в это время продолжала с визгом кататься по земле, а к ней стремительно приближались её приятели. Так уж получилась, что она была самой шустрой, поэтому отхватила первой.
Мы с Пумовым влетели в раскрытую калитку, которая захлопнулась за нашими спинами, и на поместье опустился купол защиты.
Глава 10
Я осматривал своё пальто, которое теперь придётся выкидывать. Очередное! Ко мне подбежала Маша, опередив Мамбова, Чижикова и всех остальных.
— Нам нужно свою мастерскую по пошиву верхней одежды открывать, — мрачно сказал я жене, указывая на пятна тягучей крови. — Кстати, хорошая мысль, надо её обдумать. Клан большой, всё равно всех одевать нужно. Мы скоро разоримся исключительно на одежде.
— Мы не разоримся на одежде, — вздохнула Маша. — Я найду тебе куртку. Думаю, что в данных условиях она лучше подойдёт.
— Да, это будет идеально, — я улыбнулся и повернулся к матерящемуся сквозь зубы Пумову. Ему надо было помочь, элементарно рану перевязать и обезболивающее дать.
Пумов между тем стаскивал свой распоротый бушлат. Было холодно, не май месяц, но он, видимо, представил себе, как будет отдирать его от раны, и решил не дожидаться, пока нас проводят в тепло. К нему подскочил Сусликов, помогая и стараясь не слишком потревожить рану. Я подошёл поближе, а Ванька уже вовсю копался в нашем багаже, пытаясь найти походную аптечку.
— Кто-нибудь, сделайте доброе дело, — Пумов отшвырнул бушлат, и его весьма ловко поймал Чижиков, — приведите сюда эту дрянную кобылу, которая меня сбросила! Я прямо сейчас ей кишки выпущу, и мы расплатимся с хозяевами этого поместья за помощь отменнейшей конской колбасой!
— Боюсь, я не приму подобную плату за помощь, — сзади раздался мелодичный женский голос, и мы как по команде повернулись в ту сторону.
Хозяйка поместья «Зелёная дубрава» вдовствующая баронесса Ехиднина оказалась высокой и очень фигуристой женщиной лет тридцати-тридцати пяти на вид. Прелестное личико в обрамлении густых каштановых волос, милая улыбка… Хороша.
Я сделал шаг назад, предоставив право Пумову самому разбираться с ней. Точнее, с тем, как именно он намеревался расплачиваться. И тут его рана всё-таки не выдержала издевательств и снова открылась. По руке потекла кровь, капая с пальцев на ещё не сошедший снег.
— О боги, — баронесса внезапно побледнела и закрыла рот рукой. — Вы ранены!
Пумов, внимательно разглядывающий хозяйку, сориентировался почти мгновенно. Картинно застонав, он схватился за руку, зажимая глубокий, что уж там, порез. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, наверное, как-то пафосно извиниться, но хозяйка подбежала к нему и обняла за талию. По-моему, Пумов в поддержке не нуждался, да и мужиков вокруг собралось вполне прилично, чтобы дотащить его туда, где баронесса угол выделит. Но она почему-то решила, что помочь «умирающему» обязана собственноручно.
Баронесса потащила полковника в дом, а мы с Сусликовым недоумённо переглянулись, а потом Генка посмотрел на Игната.
— Сколько, говоришь, это прелестное существо влачит одинокое существование вдовы? — вкрадчиво спросил капитан, прищурившись.
— Я понятия не имею, — Игнат ханжески поджал губы, а потом всё-таки добавил. — Странно, что она, обладая такими… — он запнулся, — такими… прекрасными глазами, — наконец выдохнул командир егерей и мой помощник, — именно что влачит существование в этой глуши.
— Почему ты исключаешь вероятность того, что баронесса любила мужа и не хочет оскорблять его память интрижками? — ко мне подошла Маша и протянула куртку. Я быстро скинул испорченное кровью тварей пальто прямо на землю и набросил куртку на плечи. — Хотя, судя по всему, Лев Иванович ей понравился.
— Это было заметно каждому, кто посмотрел в их сторону, — хмыкнул Мамбов, отводя взгляд от дома, где уже скрылись Ехиднина и Пумов. — Наверное, она уже очень давно вдова, и желание ощутить рядом с собой мужчину перевешивает желание чтить память покойного мужа, — он невольно нахмурился. — Это вполне понятное и естественное желание, вот только… А нам-то что делать? Прямо во дворе палатки раскидывать?
— Господа, — словно в ответ на его слова к нам подошёл высокий худощавый старик, — госпожа баронесса приказала приготовить для вас комнаты. А для ваших егерей найдётся место в прекрасной казарме. Она всё равно у нас пустует, — он вздохнул так тяжко, что стало понятно, как сильно его расстраивают пустые казармы.
— Игнат, размести людей, — приказал я. — И позаботьтесь о продуктах. Всё скоропортящееся передайте на кухню. Милосердие госпожи баронессы, конечно, не знает границ, но она не обязана кормить всю нашу толпу.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — и Игнат поспешил к своим людям, я же посмотрел на Машу.
— Идите устраивайтесь, мне нужно с Макаром связаться. Они должны были нам навстречу выехать, и мы их пока не предупредили о сюрпризе, который нас здесь поджидал, — сказал я и перевёл взгляд на Мамбова. — Олег, ты можешь просчитать хотя бы приблизительно, что здесь происходит? Почему твари так резко изменили своим привычкам? И не могло ли на эти изменения повлиять наше прибытие?
— Я попробую, но точного результата не гарантирую, слишком мало данных, — кивнул Мамбов. — Или тебе успели что-то ещё сообщить?
Неподалёку заржала лошадь, и тут же по защитному куполу побежали яркие всполохи от удара, после которого раздался глухой рёв. Не сговариваясь, мы с Мамбовым и Сусликовым бросились к воротам. К счастью, здесь были предусмотрены смотровые окна, перед которыми мы и расположились, отталкивая друг друга локтями.
Чижикова во дворе не было, он убежал вслед за Пумовым и баронессой. Ну никакого такта нет у Марка, вот что с ним делать⁈ Видел же, что ранение у полковника не опасное, но нет, побежал мешать милой женщине ухаживать за раненым. Идиот! Теперь понятно, как он попался на горячем. И хорошо ещё, брак Марка оказался удачным, иначе он, пожалуй, на Северный полюс не просился служить, а попросту туда сбежал. С другой стороны, ему места здесь всё равно не хватило бы.
— Они ещё и каннибалы, — Мамбов брезгливо поморщился. Мы же с Сусликовым внимательно смотрели, как ящеры разрывают на части тело своего собрата, которого я сумел утихомирить.
Но жрали не все. Три особи, которые были немного крупнее обедающих, столпились возле защиты напротив ворот и смотрели прямо на нас злобными взглядами. Четвёртый ящер валялся неподалёку. Похоже, это был тот, с чьей помощью твари пытались атаковать, проверяя поле на прочность.
— Даже интересно, как они выбрали жертву? — пробормотал Сусликов. — Не жребий же тянули.
И тут мы получили ответ на его вопрос. Один из изучающей нас троицы схватил дохлого неудачника за хвост и потащил к жрущим тварям, словно один общий стол устраивая. Твари приветствовали его восторженным рёвом, и один из них тут же вцепился в бок туши, вырывая из неё огромный кусок.
— Гадость какая! — на этот раз и мы с Сусликовым поморщились. — Такое лично мне ещё ни разу не попадалось, — добавил я, разглядывая это жуткое пиршество.
И тут притащившая обед тварь изловчилась и схватила за хвост своего живого собрата. Пойманный был её меньше почти вдвое. Он верещал и пытался вырваться, но один из главных, если я правильно понял их иерархию, не обратил на визги никакого внимания. Тварь подбежала к защите и просто швырнула мелкого на поле. Треск! И рядом с главенствующей троицей упал труп бедолаги.