— Жуки-и-и?, — изумленно протянула дочь, с непередаваемой смесью удивления и детской предвзятости к членистоногим. Понять, что три дядьки и папа с удовольствием едят жуков, было, видимо, трудновато.
— Попробуй! Это вкусно! Главное — много не есть и соком не облиться, — протянул ей раковую шейку Василий Васильевич, глядя на Аню с доброй улыбкой. Дочь подняла глаза на меня, дождалась кивка и приняла розовато-красновато-белую красоту. Внимательно осмотрев со всех сторон, осторожно лизнула. А потом, распахнув глаза, запихала целиком в рот, а из ведра выдернула двумя руками еще одного, крупного, и решительно протянула начальнику охраны, не переставая жевать.
— У меня внучка помладше будет, — продолжая улыбаться и начав чистить рака под восхищенным взглядом Ани проговорил он, — в Ростове были, а быть там и раков не поесть — дураком остаться. Сноха тоже сперва нос морщила, мол, фу, раки. И вообще ребенку в два года рано такое есть. Теперь обеих за уши не оттащишь.
Надя тем временем налила нам по тарелке наваристой, аж бархатной ухи, на поверхности которой плавали глянцевые кружки жира с пятирублевую монету. На столе появилась миска с рубленой зеленью и специи. Головин тут же вбухал себе кабы не половину перечницы и замелькал ложкой. Надя села рядом, подложив мне горбушку черного — как я люблю. Уха улетала быстрее, чем борщ позавчера — народ-то за столом был серьезный, из военных, это вам не с бандитами суп хлебать. Кто прощелкал — сидит голодным. Поэтому разговоры прекратились. Лишь сбив охотку парой тарелок, Василий Васильевич задумчиво произнес, глядя на Надежду:
— Как говорил мой покойник-ротный: «Головку пивом не омманешь!»
Надя вышла из-за стола, но тут же вернулась с запотевшим графинчиком и четырьмя лафитничками. Святая, ну как есть святая женщина! Судя по одухотворенным лицам сидящих за столом мужчин, возражать не стал бы никто.
— Ну, не пьянства ради, а здоровья для!, — скомандовал начальник охраны и поднес рюмку к усам.
— С такой ухой — нальет и глухой!, — добавил алаверды Головин и лихо намахнул стопку. Мы с Лёхой одновременно кивнули, соглашаясь со сказанным, и тоже выпили.
— Ладно, мужики, мне пора, а вы тут не увлекайтесь. Дима, у тебя, вроде, в подвале банька есть? Очень кстати вам была бы сейчас, точно тебе говорю!
— А я уже включила, греется. Там под сотню уже, — добавила Надя.
— О! Золотая жена у тебя! Цени!, — подняв указательный палец, сообщил Василий Васильевич. Спорить с ним никто и не думал.
На «отлично» зашла и баня, в которой я, к своему стыду, был впервые, но быстро освоился. Парились без фанатизма, соблюдая старую мудрость: «много хорошо плохо». А пиво даже еще оставалось, когда чистые и довольные жизнью Тёма с Лёхой прощались со мной на крыльце. Головин намекнул, что завтра у него наверняка будут для меня новости, но развивать тему отказался наотрез, проклятый интриган. Они уехали точно на таком же двухсотом крузере, на котором мы вчера катались с заслуженным артистом. А у меня в кармане пиликнул телефон.
Первое сообщение уведомляло: «Варианты готовы, ждут здесь». Далее ссылка на навигатор и подпись: «Кирилл». Я подумал, что завтра надо не забыть предупредить Ланевского, как он и просил, что машину покупаю. Ни разу не виденному профессионалу автоподбора я почему-то верил.
Второе говорило: «Я в Белой Горе, от Самвела, Вали и Степана приветы, завтра буду на точке». Ого, к Барону возвратился авантюризм молодых лет? Оперативно он, однако. Посмотрим, чем порадует. Я ещё позавчера отбил ему сообщение, что смотреть отчеты и фотки с видео будет не абы кто, а лично Владимир Иванович Дымов, и просил не подвести. В ответ пришла масса матерных сомнений и недоверий, потом восторг, но тоже не сильно цензурный, и в финале — клятва сделать все в самом лучшем виде.
А третье было настораживающим: «Дмитрий, перезвоните мне завтра во второй половине дня. Есть информация по Ланевскому. Анатолий».
Глава 14Дурные предчувствия. Ловушка для нечаянного богача
Утром я встал рано. Поправил одеяло на спящей Наде, бесшумно вышел, заглянул к Ане. Девчата спали мирно, ровно дыша во сне, и чуть улыбались совершенно одинаково. И тут я подумал, что позавчера мог их обеих потерять, а они — меня. На душе вдруг стало так паскудно, как не было даже вчера поутру. Но и по-другому я поступить тоже не мог — сам бы себе не простил. Вечная дилемма, которую в фильме «Охота на пиранью» замечательно показали два героя — продажный милиционер и преступный миллионер. Первый поднял тост: «Ну, чтоб у нас всё было, а нам за это ничего не было!». А второй, Прохор Петрович, которого шикарно, как я считаю, сыграл Евгений Миронов, в ответ задумчиво произнес: «Так не быва-а-ает». И в этой короткой фразе было все: и мимолетное презрение к взяточнику, и богатый личный опыт, и накопленные из книг и фильмов знания. И какое-то поистине спокойно-мудрое, самурайское или просто по-настоящему мужское отношение к жизни. «Делай, что должно — и будь что будет!», как говаривал по этому поводу последний из пяти хороших императоров.
Несмотря на вовсе неурочный день, я встал к плите и напек блинов. Захотелось что-то. Заварил чаю покрепче, отложил пяток себе, а остальные накрыл блюдом, на которое сверху положил полотенце. Бабушка, отец и мама всегда так делали. Намазал блин сгущенкой, начал жевать и вдруг подумалось, что скоро произойдет что-то опасное, и счет уже идет на дни. Я вскинулся, как ужаленный, и прислушался к себе. Что это еще за новости? Фаталист, реалист и скептик оглядывались и разводили руками, мол, это не мы точно. А кто тогда?
Оторвал листочек от блокнота на холодильнике и написал записку Наде: «Уехал по делам, проснешься — звони. Прости, что так вас напугал, очень-очень постараюсь так никогда больше не делать. Потому что очень вас люблю!» и нарисовал в уголке кривенький цветок в горшке с буквами «ДВ» — Дима Волков. Раньше все открытки ей так подписывал. Давно что-то не было. И вообще цветов давно не приносил жене, балбес.
Вышел на крыльцо, притворив неслышно тяжелую дверь, послушал как авторитетно и убедительно щелкнул замок. Оглянулся, потянулся — и замер. У заборчика стоял, сияя на утреннем солнышке, мой Вольфганг, выглядевший так, будто только что сошел с конвейера. Я обошел его вокруг и подивился качеству работы парней с сервиса — о том, что в багажник на днях заходил японский бегемот, ничего не говорило. Красота, да и только. Ключ нашелся под дворником, в конверте с логотипом «Незабываемых путешествий». Красиво и многозначительно. Лорду я позвонил еще с вечера, предупредив, что сегодня покупаю машину. Он, против обыкновения, не стал вздыхать, отговаривать или просить подумать, просто напомнил, что лимитов по моей карте нет, но приобретать машину дороже двадцати миллионов рублей не рекомендовал. А я как раз дороже и не планировал, а наоборот раз в десять дешевле собирался. Не все буржуйские нейронные цепочки пока отросли, не все.
Забив в телефоне адрес Кирилла, полученный в сообщении, и запомнив ближайшую часть маршрута, набрал Лёхе. Сейчас меня почему-то вовсе не тревожило, что я звоню кому-то в такую рань. Трубку сняли между пятым и шестым гудком:
— Доброе утро, Дмитрий Михалыч!, — Лёха был собран, хотя и слышалось, что спал. На заднем фоне раздалась какая-то возня и заспанно-недовольный женский голос.
— Дима. Давай на «ты» уже. Доброе утро. Кто от ваших сегодня по мне старший, и кто за домом смотрит?. — видимо, в моем голосе было что-то такое, отчего сон с Лёхи слетел напрочь.
— Славка и его звено за тобой, Марат в поселке, но там вряд ли что-то будет, у Васильича комар без документа не пролетит. Что стряслось, где ты?
— Пока ничего, но душа не на месте. Скинь мне номер Славки этого, а его и Марата предупреди, чтоб по сторонам смотрели. Прости, что разбудил рано.
— Сделаю. Да я и сам вставать уже собирался, не проблема, — неубедительно соврал он.
— Давай, хорошего дня!, — и я завершил вызов.
На экране, поверх заново открытой карты, вылезло окошко с контактом неизвестного пока Славки, который я тут же занес в память. Машин на МКАДе в этот ранний час было немного. Присмотревшись по зеркалам, крузаков я не увидел ни одного. Но в крайнем правом плелся серебристый Тахо. А во втором слева, в котором держался и я, через пару машин позади медленно ехал черный Гранд Чероки. Тьфу, так с ума спятишь с этой паранойей! Лучше уж вперед смотреть, пользы больше.
Навигатор выдавал расчетное время двадцать минут по пустым «зеленым» дорогам. Я отбил сообщение Кириллу, что буду в течение получаса. Надеюсь, там не заброшенный бокс в старом советском гаражном кооперативе, до которого ему придется долго добираться. Трубка в это время защелкала. На звонке у меня с давних пор стоял проигрыш к песне Стинга и Эрика Клэптона «Кажись, это я», «It’s probably me». Мне сперва понравились и запомнились щелчки крышки зажигалки «Зиппо» в начале, а только потом слова. Мелодию не менял уже лет пятнадцать.
— Дмитрий Михалыч, доброе утро, это Слава. Лёха сказал, что-то ожидается?, — раздался уверенный голос.
— Доброе утро. Очень хочу, чтобы не ожидалось, но душа не на месте. А она, зараза, последнее время редко ошибается, — я досадливо потер шею, — считай блажью и догадками, но вот так.
— Интуиция и блажь — вещи сильно разные, как нас учили, Дмитрий Михалыч. Одна спасает, вторая губит. Давайте будем считать, что Вы проинтуичили что-то, а мы будем искать, что именно, хорошо?, — а обстоятельный парень этот Славка. Нравится мне такой подход.
— Договорились. Даже как-то спокойнее стало, приятно знать, что профи рядом, — не удержался от комплимента я, — сейчас скину точку, куда еду. Оттуда, вероятнее всего, в центр, на Кузнецкий мост.
— Опять концерты давать с большим успехом?, — судя по голосу, он улыбается. Еще и с юмором, это хорошо.
— Вряд ли, что-то не в голосе сегодня, — пропищал я в трубку, и рассмеялись мы уже хором, — Ладно, едем, смотрим, надеемся на лучшее!