— Что-то не то, — пробубнил он под нос и подошел к монитору. Стул Саша забыл дома, поэтому встал на колени перед ноутбуком. Суетливо он принялся сверять координаты Плутона, забитые в поле телескопа с координатами на сайте Мирового Космического Агентства. Ошибки не было — координаты Саша ввел правильные.
— Подождите, друзья, — сказал он, не отрываясь от экрана, — не могу понять, что не так…
К этому моменту телескоп закончил делать все двести снимков. В области, где должен был отчетливо показаться Плутон в виде маленького белого пятнышка, все еще чернела космическая пустота.
Решив проверить исправность телескопа, Саша забил координаты Марса и навелся на красную планету, которую было видно невооруженным глазом. Телескоп вывел на экран Марс. Для контроля Саша вбил координаты Веги — самой яркой звезды в созвездии Лиры. Телескоп навелся четко на звезду. Саша снова вбил координаты Плутона и запустил съемку по новой.
— Дорогие друзья, — с улыбкой произнес астроном, — спешу вас уведомить о том, что Плутон исчез с небосвода. Не понимаю, я много раз наблюдал его, никакой ошибки быть не может. Сейчас еще раз отснимем сессию и посмотрим.
Через несколько минут съемка закончилась. На экране монитора Плутона по-прежнему не было. Саша сел на землю и принялся чесать затылок.
Александр Васечкин в свои двадцать три года оставался все еще наивным ребенком с мечтательным взглядом, устремленным к далеким звездам, в окрестностях которых он надеялся когда-нибудь чудом оказаться. Взгляд его был таким, какого не встретить у состоявшегося, побитого жизнью человека. Саша еще не познал горести разочарований и боли утрат. Не разбивались пока его мечты, и не пришло ему еще осознание бренности бытия и конечности жизни, а максимализм в нем с каждым годом только возрастал. Саша мечтал сделать научное открытие в области астрономии, например открыть какую-нибудь комету, которую назовут его именем, как например комету Чурюмова — Герасименко или Галея. Сверстники Васечкина всегда избегали, и за всю жизнь друзей у него толком и не было, разве что когда он лежал с аппендицитом в больнице, удалось ему подружиться с соседом по палате и то потому, что тот был радиолюбителем. Дружба их продлилась недолго — до момента выписки. Отсутствие живого общения с людьми Васечкин компенсировал общением в интернете через свой астрономический блог. Девушек у Саши тоже никогда не было, хотя девственности он все же умудрился лишиться в восемнадцать лет, правда по воле случая — выпившая однокурсница попросила его помочь ей изменить своему парню за то, что тот изменил ей. Выбрала она именно нелепого Васечкина, чтоб как можно больше разозлить своего, уже бывшего молодого человека. Первая и последняя в жизни драка у Саши случилась в тот же вечер — молодой человек пришел поквитаться с Сашей за измену. Драться они оба не умели, так что повалялись в грязи, пока их не разняли.
Но не только за замкнутость и увлечение наукой девушки не любили Васечкина. Внешний вид его им тоже казался не от мира сего — редкие русые волосы, зачесанные на бок, небольшие усики, которые Саша носил, чтоб выглядеть старше, при том мечтая о бороде, которая так и не начала расти, глуповатый, как всем казалось, рассеянный взгляд (никакой мечтательности девушки в нем не замечали), хотя глупым Саша не был и закончил университет с красным дипломом, и самое главное — это конечно же его одежда! Носил он исключительно брюки, часто (как, например, сейчас) с синими кедами с белыми резиновыми мысками, а наверх надевал футболку, обычно без рисунка, и обязательно заправлял ее. Напоминал он юношу прямиком из советского союза, такого, знаете, карикатурного инженера, в хорошем смысле. Разве что очков не хватало с толстыми линзами. Хоть Саша людей и не любил, было у него все же два кумира — Юрий Гагарин, первым покоривший космос, и Юрий Гречкин, первый из россиян, на днях покоривший спутник другой планеты — Титан. Весь мир был прикован к их полету, правда сейчас связь с ними временно пропала, из-за того, что Титан повернулся к Земле противоположной от места высадки людей стороной. Журналисты всех стран были в ожидании, когда космонавты запустят спутник связи, чтоб вновь продолжить информационно освещать эту уникальную экспедицию.
Все так же сидя на земле посреди поля, Саша, позабыв о том, что он в прямом эфире, достал из кармана брюк телефон и в мессенджере набрал номер своего бывшего научного руководителя…
Неподалеку от Рима в окрестностях провинции Л’Акуила на высоте две тысячи сто сорок один метр над уровнем моря, под куполом астрономической наблюдательной станции Кампо-Императоре, у стоящего возле оптического рефлектора телескопа Шмидта старшего научного сотрудника Пулковской обсерватории Масленникова Андрея Львовича зазвонил телефон.
— Да, Саша, — ответил бывший преподаватель, — если что-то важное, давай быстрее, я на наблюдениях. Если не срочно, то я перезвоню.
— Андрей Львович, — с отчаянием в голосе, чуть ли не навзрыд произнес Васечкин, — вы не поверите… Плутон пропал!
— Васечкин, ты там вообще, что ли?! С ума посходил?! — Масленников, когда злился, начинал шепелявить. Саша заметил это сейчас в его ответе. Во время учебы у них с Масленниковым сложились хорошие отношения. Не одну ночь они наблюдали вместе космические объекты. Но после окончания Сашиной учебы перестали контактировать. И вот, спустя два года, Масленников слышит голос Васечкина, который вещает ему о пропаже карликовой планеты. Первой мыслью у преподавателя было скинуть звонок, но Сашу он уважал и дал ему еще несколько секунд для пояснения ситуации.
— На прошлой неделе я наблюдал траекторию Плутона несколько ночей подряд, — тараторил Васечкин, — делал снимки. Сделал анимацию, как он летит по небу. Сегодня я решил провести эфир и показать своим зрителям планеты. Начал с Плутона, а его нет! Неделю назад он был, а сегодня исчез!
Если бы Маслеников не был уверен в том, что Васечкин не пьет и не употребляет наркотики, то вот сейчас точно бы положил трубку, но вместо этого преподаватель произнес:
— Что значит исчез Плутон?
— У вас оптика есть?
— Есть.
— Я вам скину сейчас координаты, вы наведите на него рефлектор!
— Я не могу, он занят. У нас госпрограмма. Время наблюдения ограничено! Я вообще в Италии!
— Просто на секунду наведитесь на Плутон и сами удостоверьтесь, что он исчез!
— Хорошо, я перезвоню. Координат не надо, у нас всё есть.
Саша поднялся с земли и не сразу вспомнил, что за ним наблюдают зрители. Парень принялся отряхиваться от пыли. Когда он посмотрел в монитор, то не поверил своим глазам — его эфир смотрели четыреста пятьдесят семь человек. Радость от притока зрителей смешалась с волнением. Астроном поздоровался с вновь прибывшими и продолжил наблюдения. Следующим на очереди были снимки Марса.
Через полчаса Саше пришло сообщение от Масленникова:
“Плутона и правда нет. Странно. Я сообщил в Пулково, будем разбираться, в чем дело. Я тебе позвоню позже.”
Глава 2. Вне пространства
— Объекты с положительной массой стягивают гравитацией пространство и материю, вещество с отрицательной массой, наоборот, расталкивает вокруг себя пространство и материю. Этим конусом мы разрезаем ткань пространства-времени этой вселенной, — ответила Элли.
Юра, Мингли, Саид, Стив и Жорж висели в невесомости на носу корабля и смотрели на бледно-голубой треугольный конический щит, колышущийся перед кораблем, вклинивающийся в объем пространства-времени, таким образом рассекая и раздвигая его и давая возможность следом идущему кораблю лететь вне нашей вселенной. Сзади вселенная снова смыкалась, но не сразу: отсутствие пространства на протяжении километров тянулось шлейфом за кораблем, постепенно сужаясь.
— Этот щит сделан из материи с отрицательной массой? — спросил Гречкин у Элли.
— Совершенно верно, Юра.
— У тебя есть информация о технологиях, используемых в этом корабле? — спросил Мингли, прикоснувшись рукой к прозрачной стене, за которой мерцали далекие звезды на черном полотне космоса. Одна звезда горела ярче остальных в тысячи раз — Солнце, навстречу которому и шел корабль.
— В моей базе данных есть лишь описания устройств.
— А как эти устройства создаются, ты знаешь? — спросил Гречкин.
— Нет.
Шесть лап Элли семенили с такой скоростью, что сливались в два сплошных фиолетовый овала слева и справа.
— Отчего ты отталкиваешься своими конечностями? — спросил Жорж.
— От ткани пространства.
— То есть этот конус создает позади себя область вне пространства, а лапы вылезают из этой области и отталкиваются от пространства? — с удивлением спросил Мингли.
— Да.
— Поэтому мы сейчас не чувствуем перегрузку при ускорении? — спросил Юра.
— Да. Если бы мы находились внутри пространства вашей вселенной, то при таком ускорении вы бы погибли. Сейчас внутри этой подпространственной области вы находитесь в покое. Движется сама область подпространства, рассекая перед собой пространство.
— Как если муху в банке высунуть из машины на ходу, на муху не будет действовать ветер, — пояснил Гречкин.
— А какое сейчас ускорение? — спросил Стив.
— В вашей системе это можно выразить как четыреста джи в данное мгновенье. Ускорение растет.
— Нас бы размазало по задней стене, — пояснил Мингли, — я терял сознание при десяти джи.
— Я при двенадцати, — сказал Гречкин.
— Свет попадает в разрыв пространства, — скорее утвердительно произнес Мингли, хотя в его интонации была вопросительная доля.
— Элли, что ты имела ввиду, когда сказала “в нашей Вселенной”? — спросил Гречкин.
— В основе тонкой настройки любой Вселенной лежат строго определённые значения фундаментальных мировых констант. В их список входят скорость света, гравитационная постоянная, постоянная Планка, массы электрона и протона и элементарный заряд. Малейшие изменения в этих константах приведут к изменению структуры пространства-времени и материи во вселенной. Я работаю с константами, соответствующими именно этой вселенной.