— Гидрокостюмы? — Саша вопросительно уставился на Гречкина.
Гречкин ничего не ответил. Взял кислородный баллон и прочитал вслух надпись на инструкции:
— Один литр. Время плавания тридцать минут.
— Всего тридцать минут… — протянул Васечкин.
— Если сидеть спокойно, а не плыть, то расход будет меньше, — сказал космонавт и протянул баллон Саше, — держи. Берите, вон, по рюкзаку и кладите туда баллоны, сколько влезет. Чем больше, тем лучше.
Юра взял спортивную сумку, расстегнул ее и поставил на пол. Засунул туда надувной матрас и насос. Потом три гидрокостюма, подобрав их приблизительно по росту, потому как мерить времени не было.
— Кислородные баллоны нужны, но зачем нам все остальное на Останкинской башне? — спросил Васечкин.
— Позже скажу.
Суетливо Гречкин огляделся. Увидев спасательные жилеты, он мигом отправил их вслед за гидрокостюмами. Последним в сумку он засунул маски на глаза.
В каждый спортивный рюкзак влезло по восемь литровых баллонов. Рюкзаки еле застегнулись.
— Шестнадцать баллонов… — Юра почесал подбородок, — маловато… эх…
— Что не так? — спросил Саша.
— Давайте еще по рюкзаку набивайте баллонами, — командным тоном произнес Юра.
— Как мы это понесем? — спросила Катя.
Гречкин схватил рюкзак и сам начал складывать туда кислородные баллоны. Саша, немного помедлив, принялся делать тоже самое.
Спустя полминуты Юра подошел к Кате.
— Поворачивайся, — сказал Гречкин девушке.
Она развернулась. Юра помог надеть ей туго набитый рюкзак на спину.
— Теперь ко мне.
Катя повернулась к Гречкину. Второй рюкзак он надел ей спереди. Арбалет перевесил на себя. Саша надел рюкзаки таким же образом.
— Не тяжело? — спросил Юра у Кати.
— Ну так, тяжеловато, — ответил Васечкин.
Гречкин повесил свою сумку на плечо.
— Ты нож не потерял? — спросил Юра у Саши.
— Нет.
— Так… — Гречкин прошел по комнате до стены, — поищите, нужно что-то типа лома или какой-нибудь железяки.
Саша с Катей начали растерянно водить взглядом по свалке.
— Железяка… — пробубнил Саша, дойдя до противоположной от Юры стены.
Васечкин поднял табуретку.
— Ножку можно отвинтить, — сказал парень, — правда она деревянная, но крепкая.
Гречкин быстрым шагом подошел к Саше. Взял табуретку, открутил ножку и запихнул ее в сумку.
— Все, бежим назад, — произнес Юра.
Пролезая сквозь бурелом на Хованской улице, той самой, что идет вдоль парка Останкино, все поняли, что выстрелы прекратились.
— Я думаю, что случилось следующее, — начал Юра, — те, кто были в башне внизу и не впускали людей, потому что наверху уже не было места, получили сигнал от тех, кто сверху, что волна на горизонте.
— И все рванули наверх? — спросил Саша.
— Да. Причем вообще все. И те, кто охраняли вход и те, кто пытались прорваться.
— И что это значит? — спросил Васечкин.
— Мы сможем зайти в саму башню, — сказал Юра.
— А дальше? — спросила Катя.
— Да? Что дальше? Нам-то как быть?! — нервно воскликнул Саша.
— Я пока не уверен, что мой план сработает, так что… Так что дальше увидите.
Глава 16. Вторая волна
От Останкинского пруда, в котором пресная вода сменилась на соленую океаническую, до телебашни было четыреста метров. Выстрелы прекратились, но только на улице. Из самой же башни глухо доносились звуки стрельбы. Юра, Катя и Саша повернулись к западу, когда ощутили сильный порыв ветра оттуда. Порыв оказался вовсе не порывом, а продолжительным перемещением воздушной массы, которое и не думало стихать. Воздух шел с запада на восток. Небо начало заволакивать облаками. Луна сейчас находилась на противоположной стороне Земли, но из-за того, что спутник своей гравитацией вытягивал воздушную и водную среду в эллипсоид, в который была помещена Земля, эффект прилива создавался одновременно на той стороне Земли, где была Луна (прямо под ней) и на противоположной стороне.
Тени облаков бежали по руинам Москвы. Голубое небо заволакивало на глазах. Спасающихся птиц в этот раз не было.
— Бежим! — крикнул Юра.
Троица рванула к Останкинской башне, позабыв о страхе быть расстрелянными. Перебежав через улицу Академика Королева, они оказались возле поваленного металлического забора, за которым начиналась огромная по площади лужайка, засыпанная мусором, тянущаяся до самой башни. В траве повсюду лежали трупы. Юра первым прошел по заваленному забору и, перешагнув на его верхушке колючую проволоку, оказался на газоне.
Ветер усилился, а небо почернело. С разных сторон по газону к башне бежали люди. Несколько человек миновали улицу Академика Королева и, не обращая внимания на осторожно перешагивающих через колючую проволоку нагруженных рюкзаками Сашу и Катю, пронеслись по этому же забору. Один из людей застрял, зацепившись штанами за проволоку, второй не стал его ждать, побежал не сбавляя скорости. Первый, разорвав штанину, бросился следом.
Гречкин бежал впереди, за ним Саша, а следом Катя. До башни оставалось метров сто. Саша посмотрел вверх, на уходящий в тучи шпиль. Антенну, находящуюся выше смотровой площадки телебашни, видно не было — грозовые тучи летели на высоте около четырехсот метров и скрывали ее.
Возле подножия башни трупов было гораздо больше. Под десятью огромными железобетонными опорами-ногами башни раньше находился застекленный вход. Теперь же вместо него остался лишь бетонный каркас. Грохот надвигающейся волны уже было слышно. С улицы возле входа было видно начало лестницы наверх, той самой, ведущей на смотровую площадку, на высоту более трехсот тридцати метров. Ширина этой лестницы чуть более метра, а состояла она из 1704 ступеней. Подъем по такой лестнице у неподготовленного человека занимал около часа. Но если бежать, то возможно подняться минут за пятнадцать. Возле лестницы стоял жуткий крик дерущейся толпы, а народ все подбегал и подбегал. На самой лестнице образовалась страшная давка. Сверху раздавались выстрелы крики и стоны. Трупами был усеян весь первый этаж входа в башню.
— За мной, — сказал Гречкин и побежал вокруг лифтов, расположенных в центре помещения.
— Сюда, — он заскочил наверх по другой, уже широкой пологой лестнице, ведущей на второй этаж, здания под башней. Само это здание, окруженное опорами башни, являлось музеем телевидения. На втором этаже никого не было. На полу валялись экспонаты старинного теле и радио оборудования.
Юра подошел к лифтовой шахте.
— Нож давай, — сказал он Саше.
Васечкин протянул Юре лезвие. Гречкин вставил его между дверей в шахту лифта, потом положил на пол сумку и достал оттуда ножку стула.
— Держи, — Юра дал ножку Саше, сам схватился за рукоятку ножа и потянул в бок, используя нож как рычаг. Между дверьми шахты лифта образовалась щель.
— Суй!
Васечкин засунул ножку в щель и, надавив на нее так же, как Юра давил на нож, сделал щель больше.
Уперевшись спиной в выступающую часть стены, Гречкин поставил ногу подошвой стопы на торец двери и принялся ее толкать. Васечкин и Катя помогали раздвигать руками. Когда двери разъехались на полметра, Саша сунул ножку стула между ними, как распорку.
— Все, бегом внутрь, — скомандовал Юра, но голос его заглушил поток воды, обрушившийся снаружи на стены телебашни. Юра, Саша и Катя, не забыв свои вещи, заскочили в лифтовую шахту. Гречкин вытащил ножку стула и двери сомкнулись. Сверху со всех сторон текла вода. Грохот и шипение не позволяли слышать друг друга. Впереди болтались лифтовые тросы, а под ногами начиналась крыша лифта, стоящего на первом этаже. Юра крикнул на ухо Саше, чтоб надевали гидрокостюмы. Катя с братом в тесноте, толкаясь за спиной Гречкина, сняли верхнюю одежду и кое-как начали натягивать на себя резиновые костюмы. В это время Гречкин насосом накачивал надувной матрас. Юра изо всех сил качал ногой педаль насоса. Когда Васечкин надел костюм, он сменил Юру, чтоб тот тоже переоделся. Вскоре все трое, стоя уже по колено воде, были в гидрокостюмах. Стопы начало покалывать от холода — температура воды в северной части Атлантического океана не превышала пятнадцати градусов. Матрас держался на поверхности воды и упирался в лифтовые тросы. Взяв сумки, все трое по очереди сели на матрас.
— Смотри, чтоб он не терся о тросы! — крикнул Юра на ухо Саше, — руками регулируем положение!
Перебирали руками по металлическому тросу, а холодная вода заполняла шахту, все быстрее и быстрее поднимая людей. Текло со всех сторон. Струи воды текли на головы, били напорами из стен. Внизу из подвала поток воды был самый мощный, он в основном и заполнял шахту. Скорость подъема стала такой, что Катя, не удержав равновесие, свалилась с матраса в воду. Васечкин помог ей залезть обратно. Юра следил, чтоб матрас не распороло о тросы или край шахты. За часы, проведенные в такой холодной воде, даже в гидрокостюмах, можно получить серьезные проблемы со здоровьем или умереть от переохлаждения.
Внутри было темно и практически ничего не видно. Шахта уходила вверх, сужаясь там в точку. Из этой точки падала не только вода, но и слабые лучи света, дающие возможность разглядеть хоть что-то. Заканчивалась шахта на уровне смотровой площадки, на высоте приблизительно триста сорок метров.
— А если шахту затопит полностью?! — крикнул Васечкин, повернув голову к Юре.
— Я не знаю, что тогда делать! — ответил Гречкин, не переставая перебирать руками.
Саша начал считать в уме скорость, с которой поднимается вода. У него вышло приблизительно полметра в секунду.
— Мы поднимаемся уже несколько минут, — кричал Саша, — значит, мы на высоте метров восемьдесят-сто.
Катя снова чуть не упала, но успела обхватить Гречкина за грудь.
— Лучше держись за меня! — крикнул он ей, чуть повернув голову вбок.
— Волна метров двести пятьдесят! — кричал Саша, — на нас почти с самого верха льется!
Матрас периодически сносило то к тросам, то к стенке шахты, из которой на стыке бетонных плит торчали обода-перетяжки, зацепившись за которые матрас бы тут же разорвался. Но шахта три на три метра позволяла балансировать. Юра и Саша удерживали положение метрового по ширине и двухметрового по длине матраса в пространстве между тросами и стенами. Сумки с вещами и баллонами болтыхались на поверхности в воды. Васечкин первый стер руки в кровь, а уже спустя минуту кожа слезла на ладонях и у Гречкина, но, будучи во власти адреналина, на боль никто не обратил внимания.