еще в шахте лестницы. Метровый завал начинался прямо возле ног парня. Юра уполз уже метров на тридцать.
— А вы точно знаете где тут северо-восток?! — крикнул ему Саша.
— Да! Ночь будем ползти примерно в сторону базы, а с рассветом сориентируемся по сохранившемся домам или шоссе распознаем! Может к рассвету доберемся до МКАДА.
— То есть нам сейчас всю ночь пробираться вот так вот, на четвереньках?! — крикнула Катя.
— Если хотите, можете оставаться тут!
— Как вы сориентируетесь по сохранившемся домам?! — спросил Саша.
— Как-нибудь! Ну так что?! Вы ползете или нет?!
— Ползем, ползем!
Саша наклонился вперед и поставил одну ногу на кусок торчащей плиты, а рукой взялся за горизонтально лежащую поверх руин балку. Медленно он продвинулся вперед на пару метров. Дальше он смог встать и пройти пешком, ступая между нагромождений железного лома, расставив руки в стороны, держа равновесие. Потом снова пришлось ползти поверх руин, стараясь не ободрать руки и ноги. Катя что-то пробубнила сзади (похоже материлась, что ей было не свойственно) и тоже полезла по слою развалин.
Выйдя из-под свода Останкинской башни, Васечкин приподнялся и посветил вокруг. Болото из развалин города уходило во все направления, пока не скрывалось за границей света и тьмы. Везде картина была одинаковая, будто они оказались в океане мусора и обломков, покрытых пеплом, налипшим на сырые поверхности. Пепел все так же летал в воздухе, но уже не горизонтально. Вместо этого он снежными хлопьями падал сверху.
— Я боюсь, что Солнце мы больше не увидим с Земли, — сказал Саша, продолжив движение в сторону Юры.
— Ядерная зима? — раздался сзади голос Кати.
— Да. Что-то типа. Только не из-за техногенной катастрофы.
— Вулканическая зима! — сказала сестра.
— Да! Вулканическая, точно! — Саша пыхтел, переставляя руки-ноги, — кстати, такой термин действительно существует!
— Но до похолодания Земля не продержится! — поддержал их разговор Гречкин.
Саша оглянулся и направил луч назад. Из-за слабого света входа в Останкинскую башню уже не было видно. Васечкин покружил лучом. Везде лишь мусор и камни — снова подметил он. Страшное зрелище. Страшная пустота. Сашу опять начали донимать зловещие мысли, подобные тем, что лезли ему в голову, когда он поднимался по лестнице во тьме. Снова начинается этот сводящий с ума сюрреализм.
— Ты чего? — Катя поравнялась с братом. — Давай, за Юрой.
— Да… — ответил брат, — просто надо двигаться дальше.
К двум ночи они были в пути по руинам уже более часа. Гречкин сел на удобно расположенную, почти горизонтально лежащую бетонную плиту панельного дома. Вдали, метрах в пятидесяти, подсвеченные фонарем, еле ползли Саша с Катей. Кругом тьма. Даже звезд больше не увидеть из-за пепла. Юра достал бутылку воды и сделал пару глотков, сняв горечь от пепла во рту.
— Я сбился с курса, — произнес он, когда Саша с Катей были в десяти метрах. Они ничего не ответили. Молча доползли до панели дома и уселись рядом. По очереди глотнули с бутылки.
— Еще и телефон сейчас сядет, — Гречки достал другой телефон с рюкзака и включил на нем фонарь. Первый телефон, на котором осталось два процента зарядки и который показывал, что выключится через тридцать секунд, он, замахнувшись, кинул вдаль.
— И что делать? Ждать рассвет? — спросила Катя.
— Во всех телефонах есть компас, — сказал Васечкин.
— Компас в телефоне не работает без интернета, там ориентирование происходит за счет спутников, — ответил Юра.
Из-под земли неожиданно снова раздался грохот, и поверхность задребезжала. Все трое подлетели в воздух и увидели, что они парят над плитой! Левитировали они сами и их вещи! Все замерло в воздухе! Юра, Саша и Катя висели в двадцати сантиметрах выше бетонной панели дома! Ощущение было таким, будто ты едешь на машине на скорости, и в какой-то момент дорога резко уходит вниз, и ты летишь, падаешь! Вскоре, буквально через секунд пять, троица вместе с вещами плавно опустилась на плиту, плита на руины, а руины на поверхность Земли. Кучи развалин и хлама вокруг сбились ближе к бетонной панели, обжав ее теснее, чем было.
— Похоже, мы только что все снова провалились вниз! — воскликнул Саша, выпучив глаза, — Земля опять сжималась, только сильнее! И мы в этот момент падали вместе с поверхностью планеты внутрь… внутрь самой планеты! Обалдеть!
— Такое сжатие может быть лишь в том случае, — начала рассуждать Катя, — если Сфера сейчас находится в центре Земли и увеличиваясь поглощает материю, а потом начинает сжиматься, и планета обрушивается на Сферу. Потом Сфера снова раздувается, впитывая вещество, и снова сжимается, и планета опять обрушивается.
Гречкин достал из рюкзака весы и положил на них не начатую литровую бутылку воды. Весы показали 1154 грамма.
— Все стало тяжелее на пятнадцать процентов! — констатировал Саша.
— Даже если мы сбились с курса, в любом случае надо двигаться хотя бы примерно на север, — сказала Катя, — иначе мы дождемся, что вообще не сможем пошевелиться.
Саша снова прочертил фонарем круг — руины города, метровым слоем уходящие во тьму, и ничего больше.
— Сейчас… — сказал Гречкин. Он достал свой личный телефон и попытался его включить. Промокший телефон приказал долго жить.
— Так… произнес космонавт, — минуту…
Юра снял с телефона крышку и положил ее на плиту.
— Саш, дай-ка свой нож.
— Вот.
Ножом Гречкин выковырял из корпуса микросхему. Добравшись до динамика, Юра извлек оттуда маленький магнитик и отложил его в сторону. Далее он аккуратно срезал ножом шлейфы, идущие по микросхеме. Шлейфы эти представляли собой тонкие металлические проволоки. Юра смотал между собой несколько этих проволочек в один вытянутый кусок, превратив их в подобие швейной иголки. Иголку эту он положил на магнит.
Тут Васечкин и Катя поняли инженерный замысел Гречкина.
— Бумага нужна? — спросила Катя.
— Да, — Юра задумчиво оглядел себя, а потом спутников.
— Можно кусочек ткани, — сказал Саша.
— Да, давай со шнурка твоего.
Гречкин отрезал конец шнурка кроссовка Васечкина, а точнее, того бедолаги, кому эта обувь принадлежала ранее, и распорол этот конец вдоль. Получился кусок ткани со стороной два на два сантиметра.
— Держи, Кать, — Юра дал девушке крышку от телефона, — заткни ладонью или пальцами дырку, где была камера.
Гречкин налил в крышку немного воды. Катя старалась держать ее горизонтально. Юра положил ткань на воду, а сверху на ткань положил намагниченную металлическую проволоку-иголку. Иголка тут же начала медленно поворачиваться в направлении магнитных линий Земли. Остановилась она, когда один ее конец указывал на магнитный северный полюс, а второй — на южный.
— Нам туда, — Юра, впервые улыбнувшись (очень скупо), показал рукой во тьму.
— Кать, — Юра, перелезая через стоящую на боку машину, обернулся к девушке.
— Да?
— Тут она качается. Осторожнее. Давай руку, я тебе помогу, — сказал он, когда перелез.
— Спасибо, я сама.
— Хорошо, — Юра кивнул и замолчал, на мгновенье глядя девушке в глаза, а потом резко сменил тему, — слушай, ты правда веришь в то, что кто-то в космосе перехватит сигнал с кодом нашего ДНК?
— Понятие “верю” или “не верю” тут не совсем подходит, — ответила девушка, встав на камнях, держась руками за машину, которая разделяла их с Гречкиным. — По расчетам, только за следующую тысячу лет зонды пролетят суммарно мимо двадцати семи тысяч звездных систем. И будут лететь дальше, пока радиация не уничтожит их.
Юра обернулся к ней, тоже стоя. Васечкин уполз вперед метров на пятьдесят, и было видно лишь огонек его телефона.
— Ну а вероятность встречи там с разумной жизнью по той же формуле Дрейка мы все равно посчитать не можем, так что остается или верить или не верить, так ведь? — ответил Гречкин.
— Сейчас мы точно знаем, что разумная жизнь есть не только на Земле. Элли тому подтверждение, — рассуждала Катя, глядя на запыхавшегося Юру, — а значит, мы неуникальны. Если разумная жизнь зародилась независимо в двух разных звездных системах, значит шансы, что она зарождается регулярно везде, где есть условия, огромны.
— Логично, — космонавт кивнул, — я тебе забыл сказать кое-что для тебя важное.
— Что же?
— Когда Луч скопировал нам Элли, он сказал, что подбирал подходящую цивилизацию, чтоб с нее скопировать этот корабль.
— Серьезно?! — Катя немного вытянула голову вперед.
— Да.
— Ты специально говоришь так?
— Зачем?
— Не знаю. Может я тебе понравилась, и ты хочешь сказать мне что-то приятное.
— Понравилась? С чего ты взяла?
— Сразу тебе говорю, на корню, так сказать, — Катя сделал серьезное лицо, — меня никакие отношения не интересуют, никакое кокетство, заигрывания и прочая чепуха. Если ты там что-то себе надумал…
— Сама вцепилась там в меня… на матрасе.
— Это чтоб не упасть.
— Ага, а теперь бредит тут сидит…
— Я не брежу. Я прекрасно подмечаю даже самые малейшие намеки на подобное. Мне никто не нужен. Это ясно?
— Мы, может, скоро умрем, а ты говоришь о таких глупостях.
— Я бы о них не говорила, если бы не заметила твои совершенно идиотские намерения, в том числе и там наверху, на шпиле.
— Я вообще не понимаю, о чем ты.
— Хорошо, если так.
— Вот… ты… ненормальная дама, — Юра смутился, почесал затылок и начал заикаться, — я… что это вообще сейчас было? Я… я тебе хотел сказать, что… ты молодец, твой проект возможно сработает, в отличие от других проектов, потому что цивилизаций на самом деле много в космосе, ну… в общем… ладно… пошли…
— Я нормальная, — тихо произнесла она.
— И вообще… если бы не я, то… — недовольно пробубнил Гречкин.
К четырем часам утра слабый рассеянный свет подарил возможность разглядеть в сумраке без фонаря хотя бы свои руки. Юра еще раз соорудил компас, чтобы скорректировать путь на северо-восток.