Жар-птица поспешно отвернулась и сделала вид, что рассматривает угощение.
— Ох, Дарина, расстаралась на славу! Ну порадовала старика! — Ботко сел за стол и отломил кусок хлеба, — Славная хозяюшка у нас!
Слова отца были ей приятны, но от такой похвалы она немного смутилась и потупилась. За ужином Добрыня рассказал, как прошла встреча с лекарем. Тот остался очень доволен и не поскупился на награду, обещал на днях ещё прислать рисунок для нового заказа. Староста, скрипя зубами, принял уплату долга, вернул расписку, которую по возвращении кузнец тут же сжёг. Гордей долго не хотел отпускать и всё уговаривал, сулил хорошее приданое, расписывал перспективы, но Добрыня был непреклонен. При их беседе Марьяна не присутствовала, но он был уверен, что девушка подслушивает из соседней комнаты. Когда за ним закрылась дверь, то он услышал звуки бьющейся посуды и крики. Марьяна явно была в бешенстве, что свадьба не состоится.
За окном уже окончательно стемнело, а ужин сменился на чай с пирогом, как в дверь кто-то постучал. Все замерли и переглянулись.
— Вы кого-то ждёте? — Ботко переводил взгляд с Дарины на Добрыню, но оба отрицательно покачали головами.
Дарина аккуратно отодвинула самый край занавески и выглянула в окно.
— Похоже от Гордея пожаловали, — поделилась она увиденным.
На пороге стояли Яга и Василиса. Мила юркнула за дверь спальни, и Добрыня распахнул дверь.
Алёна и Василиса.
— Доброго вечера, хозяева, — Василиса с любопытством рассматривала кузнеца и высовывающуюся из-за его спины сестру, — Нам бы с кузнецом поговорить. Заказ хотим сделать, — загадочно сверкнула она глазами.
— Хм, ну, раз заказ, — хмыкнул Добрыня и посторонился, пропуская незваных гостей, — Тогда, конечно, милости просим. Чаю?
Я открыла было рот отказаться — после плотного ужина у Миры я дышать могла с трудом — но Василиса успела быстрее:
— С превеликим удовольствием.
Мы вошли и огляделись: просторная кухня с русской печью, кованная мебель, отделанная деревом. «Ну да, кузнец же, какая ещё мебель может быть в его доме? — подумалось мне, — Очень похоже на стиль лофт в нашем мире».
— Уютненько у вас, — вертела головой Василиса, пока её взгляд не упёрся в старика, сидящего во главе большого стола, — Ой, здрастье, — под его взглядом чуть присмирела девушка.
— Здравствуй, красавица. Проходи, — махнул он рукой, приглашая за стол, — Здравствуй, Яга, — обратился он ко мне, — С чем пожаловали?
— Доброй ночи, — я подошла ближе, рассматривая старика.
Несмотря на почтенный возраст, он не производил впечатления немощного. Скорее, умудрённого опытом мужчины. Казалось, что он своим взглядом прожигает насквозь и знает обо мне всё. Стало неуютно, и я поёжилась, что не укрылось от него, вызывая усмешку:
— Прошу, гости дорогие, поговорим о делах за столом.
Перед нами появились две большие чашки ароматного чая, тарелка с пирогом.
— Спасибо, — уже менее уверенно произнесла Василиса, — Дело у нас к тебе, — она посмотрела на Добрыню, — Ты домик Яги видел?
Тот покачал головой:
— Не приходилось.
— Так вот. Стоит он один-одинёшенек посреди поляны, а вокруг леса непроглядные, да звери дикие. А Яга девушка одинокая, страшно по ночам, — вдохновенно рассказывала Василиса, — Вот и подумали мы забор ей справить, сможешь?
— Яга? Девушка? Страшно? — усмехнулся Ботко.
— Ну да, а что такого? — захлопала ресницами Василиса, — Думаете, раз нечисть, так бесстрашная совсем? Да там такие волчищи ходят, во! — вспомнив про Серого, раскинула руки девушка, показывая, какой огромный зверь обитает поблизости к избушке, — Я уже молчу, какие там медведи… наверное… — закончила Вася свой рассказ.
— А ты, красавица, кем Яге будешь? И почему она сама молчит? — прищурился старик.
— Так я это, секретарь, — не моргнув и глазом, выдала Василиса, — Теперь приём будет строго по записи, совсем бабулю не бережёте, целый день туда-сюда, туда-сюда, — она помахала рукой перед носом старика, — А она уже в преклонном возрасте.
Я подавилась чаем, и та с невинным видом похлопала меня по спине:
— Вот видите, совсем довели бедняжку. Сегодня ни минуты покоя. С утра во рту росинки маковой не было, — вспомнила она, как обычно говорят в сказках в таких случаях, — Кушай, бабулечка, — она подложила мне ещё пирога.
Я мысленно вздохнула и отломила кусочек. Если так дальше пойдет, то я не влезу ни в одни штаны после возвращения.
— Рисунок принесли? — поинтересовался кузнец.
— Неси листок, — вытерла руки о салфетку Василиса, — Рисовать буду. И ручку, — крикнула она вслед поднявшейся Дарине, но, поймав её удивлённый взгляд, поспешила исправиться, — Перо, чернила, уголёк, чем там у вас рисуют.
Мила всё это время сидела в спальне и лишь отдалённо слышала голоса, а когда дверь в спальню открылась, впуская Дарину, от волнения оперение заискрилось, выдавая её присутствие в доме. Сидевшие напротив Яга и Василиса заметили вспышку света и со всех ног рванули к дверям. Добрыня успел перехватить Васю, и та брыкалась в его руках:
— Пусти, противный кузнец, я знаю, что она там.
Меня же крепко держал их отец, не давая пробиться к подруге.
— Мила, — закричала я, — Это мы, Алёна и Вася, выходи, не бойся.
— Девчонки, — выпорхнула Мила, — Отпустите, это мои подруги.
Мужчины выпустили, и Василиса, тут же развернувшись, грозно двинулась на Добрыню:
— Тыыы, — угрожающе зарычала она, — Ты украл нашу птичку! Я тебя сейчас бить буду! — отступая, мужчина упёрся спиной в стену, и Василиса тыкала ему пальцем в грудь.
В силу своего маленького роста выше она просто не доставала, и выглядело это весьма комично. Но Добрыня стоял молча.
— Вася, всё не совсем так, я сейчас объясню, — только после этих слов разъярённая Василиса отступила:
— Повезло тебе, а то я бы тебя ууух! — погрозила напоследок кулаком.
— Пойдём чай пить, остыл уж, наверное, — усмехнулся он.
Мила с удивлением отметила, что Василиса стала собой:
— А как ты вот, обратно? — полюбопытствовала она, и подруга, покраснев, махнула рукой:
— Давай потом, наедине поговорим? Это очень личное.
— Ну, хорошо, — не стала спорить Жар-птица.
Следующие полчаса мы слушали рассказ Милы о проведённых днях в доме кузнеца. От нашего взора не укрылось то, как кузнец ухаживает за нашей подругой за столом. Какие взгляды она бросает на него, когда думает, что никто не видит.
— Ну надо же, похоже, все мы тут влюбились, — шепнула мне на ухо Василиса.
Пока мы вели беседу с Дариной и Ботко, Добрыня, пересевший на стул у окна, подозвал Милу, и та, взмахнув крылом, приземлилась на подоконник рядом с ним.
— Моя работа по ночам теперь окончена, и сегодня мы не пойдем в кузницу. Нам не удастся поговорить наедине, но мне так много надо тебе сказать, — он печально смотрел прямо в глаза, и сердце Милы замерло от его слов, — Знаю, что ты скучаешь, хочешь вернуться. И я должен тебя отпустить, но если бы ты только знала, как я этого не хочу, — воскликнул мужчина, — Если бы я мог убедить тебя остаться… — столько надежды было в его глазах, — Скажи, что мне сделать, чтобы ты была со мной?
За признанием они не заметили, что кто-то притаился за окном, вслушиваясь в слова, а затем резко распахнулась дверь, и появилась Марьяна. Девушка тяжело дышала, её глаза опухли от слёз. Она желала увидеть соперницу, повыдергать ей все косы. Но вдруг вместо девушки рядом увидела Жар-птицу и замерла в изумлении. Он променял её на птицу? Не может этого быть, а ведь именно её всей деревней уже которую ночь ищут по лесу.
— Прости, — испуганно прошептала Дарина, — Я, кажется, забыла запереть дверь…
— Марьяна, — подошёл к девушке Добрыня, — Зачем ты здесь? Я всё сказал твоему отцу.
Его слова ранили дочку старосты, сердце разбивалось на части снова и снова. Она ничего не могла поделать с собой. Ревность, злость, обида отвергнутой женщины требовали мести.
— Я хотела увидеть, на кого ты меня променял, — сказала она, глядя ему в глаза, — Удивил меня. Надо же, птица, — зло усмехнулась Марьяна, — Я заставлю тебя горько пожалеть об этом, — прошипела на пороге, а затем развернулась и спешно покинула дом.
— Нехорошо это, слишком болтлива, да ещё и обижена, — покачал головой отец, — Завтра с первыми лучами солнца ты должен проводить Милу. Оставаться дальше здесь опасно.
Месть! Вот что сейчас занимало Марьяну. «Раз не мне, так не доставайся же ты никому! За укрывательство голова с плеч. Я заставлю тебя пожалеть, что выбрал её. В соседней деревне на постое поисковый отряд с Гвидоном, вот туда мне дорога!» — и она решительно направилась в соседнюю деревню.
Всю ночь Мила не могла сомкнуть глаз, а перед самым рассветом постучала в комнату Дарины.
Послышался тихий шорох, дверь приоткрылась, и высунулась заспанная девушка:
— Мила? — удивилась она, — А ты чего?
— Я хотела попрощаться с тобой.
— Проходи, — распахнула она дверь пошире, и Жар-птица впорхнула в спальню.
Устроившись рядышком на кровати, Дарина обняла подругу:
— Прости меня, это я виновата, надо было проверить, закрыта ли дверь, — она поглаживала жёсткие перья, выдавая свое волнение, — Меня отвлёк приход Яги. Знаешь, я даже немного испугалась, что это проделки Марьяны. Я же не знала, что это твоя подруга.
— Тут нет твоей вины, кто угодно растерялся бы. Я пришла сказать, — замялась девушка, подбирая слова: ей очень хотелось высказать всё, что она чувствовала, хотелось, чтобы Дарина знала о том, что творится в её душе, — Пусть я оказалась здесь не по своей воле, понимаю, у вас не было выбора… Я… У меня там, дома, — мотнула она головой, — Нет семьи. Мама оставила нас с отцом, когда я была маленькая, и я совсем не помню её. Отца потеряла несколько лет назад. И всё это время мне очень не хватало душевного тепла. И тут, у вас, я почувствовала себя дома, понимаешь? — вопросительно посмотрела на Дарину, и та кивнула в ответ, — И твой брат, он… Он очень дорог мне.