Расклад четвертый:
Привезти людей на Плутон, чтоб показать им Сферу. Но Плутон — это безжизненный камень, на котором нет даже атмосферы. Нет ни одного повода людям лететь на Плутон. А вот создать условия, при которых люди отправятся на Титан, оказывается легко. Существующая жизнь на Титане — лучший повод заманить туда людей. Луч строит гипотетическую модель событий дальше…
…все увидели Сферу в действии на Титане, увидели этого беспощадного монстра…
…бесконечные интервью и показания очевидцев, вернувшихся с Титана…
…видео записи с Титана на сотни лет становятся двигателем людей к развитию…
…страх прихода новых Сфер…
Луч рассматривает вариант гибели экспедиции на Титане после отправки видеоматериалов о Сфере на Землю, и в этом случае мотивация человечества развиваться сохраняется, но оказывается ниже, чем в версии, когда космонавты возвращаются и становятся частью культа и идеологии межзвездного расселения.
В этом раскладе общество живет с пониманием того, что случился реальный катаклизм, который ждет и их родную планету. Это уже не просто чьи-то предсказания, это пережитый опыт — на глазах инопланетное существо уничтожило Титан. Было побеждено, но следом придут другие такие же. С этого момента запускается процесс развития технологии переселения. Встреча со Сферой и трансляция всему миру ее возможностей запускает в мышлении людей желание развивать технологии строительства космических городов, чтоб улететь как можно дальше от Солнечной системы.
На людей действует только демонстрация силы. Люди должны увидеть врага, увидеть, что их ждет. Никакие предупреждения, ничто другое не работает. Только своими глазами каждый человек планеты должен увидеть, как Сфера рушит планету или спутник. После этого Луч объяснит людям, что такие Сферы кишат во вселенной и в будущем вы все будете уничтожены.
Выбор Луча сделан. Все дороги ведут на Титан. Именно там развернется главная битва за Солнечную систему. И битва эта создаст исходы, ведущие или к гибели человечества, или к его расселению по космосу.
Луч рассчитывает вероятность победить Сферу на Титане: шансы на победу приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Если не выйдет, останется один способ — скопировать людей, и будь что будет…
Глава 12. Мир обреченного разума
Наши хроно-капсулы открылись все разом, как обычно, кроме Машиной. Мы пролетели еще девяносто три световых года, потратив на это почти десять тысяч лет, и, по какой-то злой иронии, полет этот был практически в сторону Земли. Сейчас мы находились чуть более чем в тринадцати световых годах от погибшей Солнечной системы. Если эта планета нам не подойдет, то следующая станет нашей конечной остановкой, потому что запаса у Элли осталось на последний и самый долгий перелет — на двести восемьдесят семь световых лет. Но беспокоиться об этом пока рано.
То, что это бинарная звездная система, мы узнали еще когда были в системе Гриндэя. Но я все же был удивлен, видя две звезды возле друг друга. Одно дело представлять это или смотреть изображения на мониторе, а другое — наблюдать напрямую, невооруженным глазом. Васечкин был больше всех в восторге.
— Два красных карлика! — воскликнул он. — Я хочу заметить, что подобные звезды отличаются регулярным выбросом вещества. Планеты вокруг красных карликов считались малопригодными для жизни.
— Регулярным? Как регулярным? А как мы тут будем? Эти звезды радиацию выбрасывают? — Дима, как обычно, принялся задавать вопросы. Я сперва удивлялся такому напору со стороны паренька, но потом вспомнил себя в его возрасте: а ведь я был точно таким же любознательным ребенком.
— Под регулярностью я подразумеваю выбросы раз в десятки либо в сотни миллионов лет, — ответил Саша, — и раз на этой планете есть жизнь, значит, выбросы планету не стерилизуют. Возможно, у нужной нам планеты сильное магнитное поле, защищающее ее, или, может, атмосфера толще в несколько раз, чем на Земле, ну или ученые просто ошибались, делая свои выводы касаемо жизнепригодности. Это уже не имеет значения, ведь у нас есть факт — планета возле двух красных карликов обитаема, — потом Саша уже не так уверенно добавил: — Если, конечно, данные навигационных карт не врут.
— Они могут и не врать, — сказала Катя, — но может оказаться так, что на момент создания карт в этой системе была жизнь, а пока мы летели, на одной из звезд случилась вспышка, и жизнь исчезла.
— Это маловероятно, учитывая частоту вспышек на красных карликах, — сказал Саша.
— Элли, найди пригодную планету и полетели к ней, — произнес я. Нет смысла рассуждать. Скоро мы все увидим.
— Выполняю.
Планета каменного типа в этой системе была всего одна. Еще было несколько газовых гигантов, но нас они мало волновали. Сейчас главной задачей было выяснить, подходит нам этот мир для жизни или нет.
Через час Элли нашла нужную планету. Все это время мы обсуждали Гриндэй, а в частности слушали подробности о том, как Васечкин и Димка бродили в ночи в траве и прятались в корабле от… мы сами толком не поняли от кого, и продолжили называть эту субстанцию иммунной системой. Потом, пока мы летели к планете, я поднял тему размножения. Я считаю это важной частью нашего глобального плана по возрождению человечества. Я рассказал им, как нам придется размножаться, если мы сможем где-то поселиться. По Кате было видно, как она смущалась, когда я говорил, что ей от меня придется рожать детей. Очень много детей. Димке и Машке тоже предстоит соитие, когда они дорастут до определенного возраста. И дальше, чтоб снизить влияние кровосмешения, вход вступает Васечкин, который будет скрещиваться с детьми Димки и Маши. А наши с Катей дети будут скрещиваться с детьми, родившимися от Васечкина и детей Димы и Маши. Я нарисовал на мониторе Элли схему дальнейшего скрещивания людей, такую, чтобы минимизировать кровосмешение. К сожалению, полностью избежать половой связи между родственниками не получится, но выбора у нас нет.
Мы увидели планету с расстояния в сотню тысяч километров, и зрелище это не вселило в нас уверенности, а скорее наоборот — заставило тревожиться. У планеты было кольцо, как у Сатурна, но не совсем… Кольцо располагалось перпендикулярно линии экватора и касалось поверхности планеты. Оно скорее напоминало гигантскую стену, возвышающуюся на… так, если диаметр этой планеты приблизительно такой же, как и средний диаметр Земли, то есть двенадцать тысяч семьсот сорок два километра, то стена эта высотой… на глаз скажу… тысяч так пятнадцать километров точно. Мне сразу вспомнился парус Гриндэя, только это сооружение — стена — выглядело искусственно созданным.
Одно полушарие планеты было темно-оранжевое, пустынное, будто она всегда повернута им к своим светилам, которые и выжгли его, а второе скрывалось в ночи, но небольшой фрагмент его поверхности мы смогли увидеть, и была там ледяная корка. Слева и справа вдоль огромной окольцевавшей планету стены тянулся пояс бледно-зеленой растительности.
— Какие будут гипотезы? — спросил Саша. — Что это за воротник такой?
— Стена, которая разделяет страны! — воскликнул Димка. — На одном полушарии живет один народ, а на другом — другой!
— Почему такая высокая? — спросил я.
— Чтоб не перелезли, — ответил мальчик.
— Подкоп сделать, да и всего делов, — с улыбкой ответил я, но улыбка эта была неискренняя. Я нервничал. Не знаю почему, но, видимо, из-за того, что мы снова столкнулись с чем-то, что сложно объяснить и понять. Мы в очередной раз видим невообразимое сооружение, назначение которого я лично не могу представить. Даже примерно не могу понять, на кой черт нужно это огромное кольцо.
— Это не может быть стеной, — сказал Васечкин, — слишком высокая. Нет смысла в такой стене. Меня еще волнует вот что: из какого материала можно построить такое?
— Мне кажется, тут нам придется столкнуться с разумными обитателями, — произнесла Катя.
— Но Элли же говорила, что на всех этих планета нет разумной жизни, — сказал Димка.
— Дима, с момента, как мы улетели из системы Мелкого Гарри, прошло много тысяч лет, — ответил я.
— То есть пока мы летели, она тут развилась? — продолжил мальчик.
— Вполне может быть, — сказал я.
— Достоверно можно утверждать одно, — начал Васечкин, — эта планета всегда повернута одной стороной к своим двум солнцам.
— Может, эта стена защищает одно полушарие от выбросов красных карликов, — пришла мне вдруг идея, но я тут же принялся поправлять сам себя: — Хотя нет, тогда на светлой стороне перед стеной не было бы растительности.
— И для защиты от выбросов хватило бы высоты в несколько десятков километров, — добавил Васечкин.
— Элли, от планеты идут какие-либо электромагнитные волны? — спросил я.
— Нет.
— Ни о чем не говорит, — сказал Васечкин, — все сигналы могут быть исключительно направленные.
— Согласен.
С минуту мы молчали, а потом Васечкин произнес:
— У меня есть гипотеза: если допустить что это и правда стена, то в ней есть смысл в том случае, если она разделяет атмосферу планеты по составу. На одной стороне живут существа, которые дышат воздухом с одним составом, а за стеной существа, дышащие воздухом с другим составом. Как вам такое?
— Опять же мы упираемся в вопрос: зачем такая высота стены? — произнесла Катя, — скажу на примере Земли: атмосфера переходит в межпланетное пространство постепенно, в экзосфере, на высоте максимум тысяча километров. Даже если представить, что тут атмосфера толще в несколько раз, чем была на Земле, это не оправдывает такую высокую перегородку.
— Давайте придумаем название этой планете, — предложил Дима.
— Придумай, — сказал я, а потом обратился к кораблю: — Элли, отправь им сигнал.
— Выполняю.
— Новый Сатурн! — произнес Дима.
— Из-за кольца? — улыбнулась Катя.
— Ага.
— Я не против, — сказал Саша.
— Пусть будет Новый Сатурн, — ответил я.
Мы полетели ближе к планете, конечно же не выходя из подпространства. Хотя, если у этой цивилизации есть технологии, дающие возможность строить такие колоссальные сооружения, вероятно, они владеют и технологиями подпространства. В любом случае, все мы ощущали себя в большей безопасности, находясь за пределами нашей вселенной.