Во дворе под липой поставили стол и табуреты, как раз неподалеку от качелей для Юли, подвешенных к ветвям, и не возбранялось по срочным вопросам подходить к леди во время ее занятий.
Если после обеда Лиза была слишком загружена своими делами, то Мрата временно брала мальчишек на себя, тут же, во дворе, обучая их метать ножи. Или притаскивала те странные ножи и штуки, что нашли в кладовых, и живо расписывала детворе, чем из этого и как именно можно убивать, пытать или еще чего делать.
Лиза вначале хотела запретить Мрате такое "ужасное просвещение", но сколько интереса было в глазенках ребят! Не только у Эдика и Адама, но и юных слуг, деревенских мальчишек, которые во время учебных часов старались крутиться поближе и вот точно подслушивали. И Лиза понимала, что это ей, выросшей в покое и достатке двадцать первого века, неприятны такие уроки, а для этого жестокого мира, где любая дорога – еще тот квест на выживание, подобные сведения вполне нормальны и даже полезны. А когда еще и охранники включались в обучение сыновей своего лорда, дополняя рассказы худдинки! Иномирянке хоть уши зажимай.
Если Мрата тоже была занята, то мальчишек отпускали на солдатский двор, к Ульфу, куда бежали они, сверкая пятками. Вернее, бежал с радостью туда только Эдик, а Адам плелся, как на казнь. Собственную.
Вечером подведение итогов, планирование дел – для всех! – на завтра, а если требуется, то планы и на больший срок. Ужин и проверка кухни, а также чистоты и порядка на территории слуг. Уборка и мойка чего – или кого – нужно и можно, наконец, присесть и перевести дух за весь день. Обычно к этому времени уже темнело. Хоть лето уже наступило с длинным днем, но горы рядом, солнце раньше закатывалось. Поэтому наступало время вечерних посиделок и рассказов, теперь уже для всех – не только для детворы, но и для слуг с солдатами.
Но теперь барон вернулся, переживала Лиза, встречая супруга посреди шумной толпы солдат. Да еще сказал, что с демоном покончено.
То есть Драр осядет здесь окончательно и никуда больше не будет отъезжать надолго?
Как он отнесется ко всему тому, что успела уже сделать она, Лиза, по своему усмотрению? Не поломает ли барон своими распоряжениями весь порядок, который она с таким трудом, методом проб и ошибок, выстроила в замке?
А ведь ей непросто здесь было. Пусть она леди, имеет власть, и да, люди ее вроде как слушаются, но зачастую не понимают! И дело не только в ее иномирности и чудных идеях, но и в простых человеческих отношениях.
Потом за спиной еще и обсуждают. А то и осуждают.
Как с этой Риди получилось, молодой родственницей Юли, которую Лиза пожалела и оставила в замке, как та слезно, чуть не на коленях просила. Действительно, не отсылать же девушку-подростка одну, то есть с солдатами – с мужиками! – в долгий обратный путь. К тому же им в замке не хватает людей, тем более молодых, а не малолетних. Да и девочке какая-никакая родня будет рядом, как раз эту Риди в няньки можно взять, тем более что дети барона свалились Лизе, как снег на голову, у нее и своих забот предостаточно. Например, с теми же специями, первые готовые партии которых, уже достаточно накопившиеся, теперь нужно куда-то сбывать, а на следующие партии травы не хватает, нужно, чтобы больше женщин в деревне занялись выращиванием пряных растений. Но как их выбрать и отдать распоряжение, если она сама заперта в крепости? И новые составы пора придумывать, раз у них теперь есть терки, и последние остатки прошлогодних овощей можно перетирать, сушить и добавлять для разнообразия. Но кое-что она не учла, первые пробные партии сушки плесневели, рам не хватало, а еще... И новый урожай уже пора "ловить" – например, здесь не использовали в пищу молодые стрелки чеснока или нежные листочки молодой свеклы. Но об этом нужно вовремя вспоминать, обсуждать с деревенскими женщинами, выпытывая из них подробности про то, что они используют. А тут еще детей, настолько запущенных, привезли.
Поэтому Лиза поручила Риди заняться детьми барона. Той уже было лет пятнадцать, вполне взрослая, чтобы самостоятельно разобраться с задачей.
Да только Риди не справлялась. Раз Лиза заметила, что дети брошены сами по себе, два. Ну бывает, отошла, мало ли, в туалет. Только на третий раз лично застала, что пока брошенная и уже чумазая Юли во дворе на солнцепеке землю в рот запихивает, ее родственница за углом с Бейдом милуется. То есть, к счастью, Лиза застала не какой-то пикантный момент, а только игривое воркование. Но это же никуда не годится! Платят здесь не за личные гульки, а за работу. С которой Риди явно не справилась, даже с такой простой.
Поэтому няньку "понизили" до кухонной работницы. В иерархии слуг быть "при хозяине", или хотя бы его детях, гораздо престижнее, чем при котлах, поэтому та молодая стервь еще и обиделась на Лизу. Хотя Мрата предлагала за плохую работу вообще всыпать служанке плетей. Но леди пожалела девушку. Не сразу осознав, что тем самым роет себе яму, ведь слуги все видят и мотают на ус.
Но когда на кухне случилась пара конфликтов, когда Стеня пожаловалась на лень и неаккуратность Риди, а Мрата безжалостно добавила, что эту девку не раз видела с солдатами по разным углам... без подробностей доложила, но Лизе и этого хватило.
Она заботится о своих служанках и их безопасности, даже наперекор местным порядкам сделала свободную от мужиков и их возможного притеснения зону, но может ли она запрещать кому-то по своей воле бегать на свидания? Если не в рабочее время, то... брать на себя еще и такой контроль за каждым не будет. Девка сама глупая, раз бездумно ластится к мужикам... или, наоборот, умная, решив быстренько устроить личную жизнь? Ведь в этом мире так принято? Каждая женщина должна быть за каким-то мужиком? Только Риди занималась личным именно в рабочее время!
К тому же, как бы Лизе ни казались ее мысли ужасны, но... что солдаты недовольны недоступностью женщин, она знала. И раз девчонка сама предлагает себя в жадные мужские руки... что ж, она, Лиза, не мать этой дурочке, учить жизни не будет, а воинам барона хоть какая радость. И да, за это решение Лиза себя тоже корила, но понимала, что до Риди она не достучится своими нотациями. Если там, вообще, есть до чего достучаться. Риди была симпатичной, но глуповатой особой, видимо, решившей, что ее красоты и молодости хватит для комфортного устройства в жизни. Потому что как не требовала от нее Лиза усердия в работе, совершенно не старалась, игнорируя раз за разом приказы леди.
Так что не удивительно, что Лиза ее еще "понизила", аж до прачечной, наименее престижной женской работы. Потому что она не позволит небрежной девушке, к которой у нее было больше всего выговоров насчет чистоты, работать на кухне – с продуктами и едой, которую подают господам и детям. Тем более, кто знает, есть ли в этом мире... венерические заболевания. А вот регулярных медосмотров здесь точно нет, даже штатного лекаря.
К тому же на кухне в помощниках много детворы, только видеть загулы Риди им точно не нужно, плохой пример для подражания. И для трудовой дисциплины. А в прачечной только взрослые работают, к тому же вдоволь горячей воды и моющих средств и, может, хоть тогда девушка станет опрятнее?
Но как бы там ни было, в итоге именно Лизу осуждали за "гонение бедненькой сироты", причем слуги, которые до того сами же ругались с Риди из-за ее лени.
И как бы Лизе ни было сложно и даже неприятно, но раз за разом приходилось разбираться с такими вот ситуациями. Быть леди, как оказалось, это не только красивые платьишки и власть, то есть возможность командовать другими, но и груз принятия решений. В начале метания и переживания о том, правильно ли она поступает, а потом необходимость разгребать такие, порой неожиданные последствия своих решений. И даже разделить груз ответственности или посоветоваться ей не с кем было! Вернее, можно у Мраты спросить совет, но у той на все случаи разговор короткий: пороть, гнать, а то и чего похлеще.
И да, Лиза уже не раз пожалела, что оставила Риди, а не выпроводила сразу с уезжающими солдатами на их малую родину.
Но вот, когда Лиза наконец кое-как осознала недочеты своей иномирной излишней мягкости, обвыклась и мало-мальски научилась управлению людьми в совершенно иных, непривычных ей условиях, вернулся ее супруг.
Мужчина, чьим временным заместителем, да и то с сильно усеченными функциями, она была.
Он над всеми здесь хозяин, и его слово важнее.
И что теперь будет делать Драр? Отругает ли ее за излишнее своеволие, например, с тем же переименованием его детей? Заберет ли их у нее, чтобы спихнуть на обучение Ульфу? Но нельзя детей сейчас опять резко дергать, они только оживать стали. Эдик уже меньше лезет на рожон, понял вроде, что не только грубостью можно получить внимание или желаемое. Адам только оттаивать стал, стал меньше прятаться в свою "ракушку". Хотя он так и не проявил особого интереса и таланта к дракам и оружию, к большому сожалению – или даже осуждению? – Ульфа, зато он неожиданно хорошо считает, да и в целом сообразительный мальчишка. Просто раньше боялся это показать.
Нашел ли барон управляющего, которого, как знала Лиза, продолжали упорно искать по ближайшим землям? Заберет ли Такари у нее, "всего лишь" женщины, власть и право принимать решения, зачастую выходящие дальше, нежели повелевать кухарками? Раз уж он сам осядет теперь в замке.
Не забыл ли их уговор? Тем более что Лиза была "невыездной" – по его же приказу, между прочим! – и не знает реального положения дел в деревне. Не передохли ли там куры? Получается ли хоть что-нибудь из того, что она объясняла барону, Бейду с Ульфом, старостам, каким-то бесконечным деревенским мужикам и так далее много раз по кругу?
Не решит ли супруг вдруг "переиграть" их договоренность, например, если результаты в деревне нерадостные? Или просто потому, что у него поменялось настроение? А оно у него... вон как супруг ее прожигает взглядом, не стесняясь окружающих. Здесь даже она со своим небогатым "тем самым женским" опытом понимает: у мужика к ней явный интерес. Тот самый, мужской. И кто знает, что случилось – "проголодался на диете" в горах, где не нашел женщин, или просто терпение закончилось, решил к законной жене подкатить – не столь важно.