Табличка с его статусом была уже неактивна, получается, что при живом Основателе ничего против его воли поделать не получилось бы.
А вот теперь, когда сама Таблица или Система признала его мертвым или как она написала — уничтоженным, теперь совсем другое дело.
Теперь я главный в именно этой Таблице, могу принимать других членов в сообщество, наделять их кое-какими способностями, заставлять работать на меня.
Только, не умею этого делать и вообще не хочу про Таблицу в моей голове кому-то рассказывать. В этих краях про такие вещи никто и не знает, а вот те, кто имеет такую же у себя в голове, сразу могут распознать в именно моей враждебную им силу.
Или не увидят просто, что я — свой, буржуинский, что в принципе — одно и тоже.
В общем, хрен его знает, как все это дело работает.
Только, не зря же Мой Бог, она же — Тварь, предупреждал меня, чтобы я держался подальше от Слуг Всеединого Бога.
Правда, тогда у меня везде стояли жалкие четыре единички, а теперь по всем характеристикам уже солидные значения, от двенадцати до восемнадцати. Мне кажется, что за всю свою жизнь смертные Слуги Всеединого Бога точно не поднимаются до таких значений.
Как мне принесло уничтожение Падшего Бога.
Поэтому поменял в настройках в пункте «Внушение» активное воздействие на чужие мозги просто на понимание мыслей. Поставил это самое воздействие на самый минимум, потому что до нуля опустить не получается, а понимание выставил на средний уровень, потом еще немного понизил, чтобы совсем не одуреть от чужих мыслей.
Тут я не то, чтобы разбираюсь в них дословно, далеко мне еще до уровня понимания Твари, чувствую только общий смысл, относящийся именно ко мне.
И когда сам интересуюсь намерениями другого человека.
Ментальную Силу тоже понизил до минимума, лучше понемногу осваиваться с тем, что во мне осталось после смерти Твари.
Называть это существо, немилосердно покопавшееся у меня голове Моим Богом — ну, это выше моих сил.
Энергию тоже понизил, чтобы не привлекать лишнего внимания, как и Силу Физическую.
Уже был случай, когда до меня на том постоялом дворе докопался как-то местный кузнец. Из-за разносчицы местной, которую я ангажировал на всю ночь для сладких утех, за грудки меня хватал и много чего обещал пьяным шепотом.
Размахивая перед носом пудовыми кулачищами требовал, чтобы я снял заказ на интимные услуги, типа, невеста она его. Я разносчицу спросил, она ничего такого не признала, сказала, что спит иногда с ним по своему желанию.
А с проезжающим провести ночь за свою месячную плату тем более не откажется, так мне и сказала.
Когда я вышел во двор облегчиться в местном втором туалете, то есть, на природе. В том, который расположен в постоялом дворе, меня чуть не сбило с ног настоявшееся в жаре амбре чужого дерьма.
Надоел, в общем, мне кузнец, тогда я пихнул его в грудь в полную силу, чтобы отвязаться от него.
Дюжего мужика килограммов под сто двадцать унесло через весь двор в изгородь, головой он едва столб не сломал. Пришел в себя не сразу, больше не задирался. Да где ему было продолжать веселье, на ноги поднялся с огромным трудом и едва ушел со двора, хватаясь за изгородь.
Не знаю, что он подумал, больше наше выяснение отношений никто не видел, а рано утром я уехал.
Помер кузнец или выжил все же — так и не узнал, но, Силу снизил с максимума до самого минимума, теперь всего три двести шестнадцатых показывает она.
Так же, как и Энергия, при больших значениях она тоже из меня прет, видно это дело невооруженным взглядом.
Двести шестнадцать — это любимая пришельцами цифра шесть в тройной степени, как я понимаю, поэтому все в ней и меряется.
Еще нашел возможность поменять тип получаемой энергии, подстроил ее под свои возможности.
Основатель таблицы может получать энергию тремя основными способами, не считая еще множество других вариантов:
— Через массовое поклонение верующих.
С этим делом у Всеобщего Бога полный порядок, чего не сказать про Тварь.
Где-то в степях нелюди ему поклоняются, только, никак монетизировать эту ману или энергию на таком расстоянии он не может. Поэтому и проспал без сил сто пятьдесят лет.
— Через принесение в жертву, желательно как можно более мучительным способом, разумного, чтобы он находится в полном сознании и понимал, что с ним делают.
Это как раз то, чем я и должен был заниматься, что требовала от меня Тварь.
— Через получение энергии при личном убийстве или причинении боли разумному.
Вот — это какой-то единственно возможный для меня вариант.
Если на меня нападут, конечно, я имею право защищаться и даже убить кого-то.
За последние неделю я убил двух орков-людоедов, пару гиеноконей, не знаю, насколько они разумны. Потом двух разбойников, одного норра, еще пятерых разбойников так или иначе.
В любом случае я оставил именно этот вариант настройки, потому что остальные мне точно не подходят.
Через четыре часа активной торговли я распродал в основном принесенное барахло и потом почувствовал, что мной заинтересовались пара мужчин с весьма своеобразными рожами матерых преступников.
Да и до этого около меня последние пару часов терся потрепанный молодой паренек, явно считал мои деньги с продаж. Каждый раз шею тянул, чтобы цену расслышать и с умным видом головой кивал, как бы считая мою выручку.
Пришло время познакомиться с местным криминалом, лучше это как-то без нанесения значительных побоев организовать, да и Савил об этом же просил.
Глава 27
Поэтому я собрался на оплаченный обед, завернул оставшиеся трофеи в небольшой тючок и не спеша огляделся.
Груз нетяжелый, могу и ускориться хорошо, если ситуация потребует. Хорошо уже научился их сворачивать, вся жизнь теперь в сборе трофеев и их реализации проходит.
Ну, неплохая такая жизнь, если сравнивать ее с простым воякой за небольшое жалование тянущим армейскую лямку.
Светило местное заливает всю площадь ярким светом, подчеркнутое внимание ко мне ощущается из вон той подворотни. Там укрылись оба мужичка с опасными лицами, и паренек-наблюдатель за моими деньгами откочевал туда же, насколько я успел заметить.
Будет стоять на шухере, пока рыцари ножа и топора будут грабить залетного фраера. Понимаю я, что не думают они про мои воинские умения, а собираются просто загнать нож в бок и сорвать мешок с поясом с бесчувственного тела.
Бывший вояка, конечно, не совсем фраер, только, к таким заходам из подворотни, наверняка, точно не должен оказаться готов. Другие здесь совсем принципы единоборств практикуются, никаких боев лицом к лицу не практикуется с чужими, тем более, залетными фраерами.
Уверен, что у местных умельцев уже присмотрена подворотня по дороге к постоялому двору, где никто не должен помешать свершиться справедливости по воровским понятиям.
С другой стороны, откуда им знать, с какой стороны я пришел, поэтому, я могу отправиться в любую сторону.
Мне, конечно, не помешало бы немного подпитаться энергией их жизней, только, и со Старшим стражи пока портить отношения не хочется. Мне тут еще два-три дня торговать, как минимум, а благожелательность местных служивых очень даже потребуется, чтобы все прошло успешно.
С утра заплатил податному сборщику установленный городской сбор в одну серебрушку за торговое место, теперь оно за мной закреплено до вечера.
Так-то могут у меня спросить, где я столько оружия нашел и не пора ли мне дать показания городскому дознавателю про ту самую поляну, где такие грибы растут.
А уж куда такой разговор выведет — Бог его знает, тем более, и денег у меня слишком много для простого вояки набралось.
Пока торгую в свое удовольствие, рядовая стража мной не интересуется по наметившемуся знакомству, а высшие чины ничего про меня пока и не знают. Иначе, уже обложили бы сильно нелегким налогом за продажу такого добра. Все бы ничего, только, больно у меня палашей и прочих смертоубийственных предметов много, вопросы обязательно возникнут.
Поэтому я не стал создавать прецедент с нанесением тяжких и особо тяжких, а так же не совместимых с жизнью побоев. Просто быстрым шагом, а потом и бегом стремительно удалился от расслабившихся наблюдателей в сторону постоялого двора.
Удалился, унося честно наторгованные сорок пять золотых в кошеле на поясе.
Огромные деньги по местным меркам, не считая еще кругленькой суммы в мешке, который приходится постоянно держать на спине.
Хорошее дело все-таки — мародерка большого количества мертвых, хорошо снаряженных воинов в полном одиночестве. Забираешь все самое дорогое и интересное, никто не стоит над душой и не мешает работать вдумчиво и скрупулезно.
Что-то последнюю неделю мне прямо везет на такие мероприятия, как все началось с егерей.
Да, еще торговля идет лучше, чем я опасался и немного хуже, чем надеялся.
Ножи, фляги, ремни и прочие безделушки разлетаются хорошо и даже отлично, вот палаши, пара целых кольчуг, лошадиная сбруя и все остальные военные предметы уходят похуже. За лошадиную сбрую барышник денег предложил мне совсем издевательски мало, поэтому я решил сам попробовать расторговаться этим товаром.
Ничего, скоро все интересующиеся такими вещами люди узнают про новичка— торговца уцененными военными товарами, барахлом для лошадей и появятся поблизости. Да и торговцы местные просто обязаны со мной познакомиться, перекупить часть товара, которым я создаю им недобросовестную конкуренцию.
Плохо то, что местные бандиты знают, где меня теперь искать и второй раз убежать так просто не удастся. Даже с выходом из постоялого двора могут возникнуть проблемы.
Да и в номер могут забраться, поэтому нужно быть настороже, что с моими открытыми Характеристиками совсем не сложно.
Потом я смотрю на проснувшегося и потягивающегося Мурзика, я меня мелькает неясная мысль насчет того, чтобы и его присоединить к теперь моему единолично сообществу.