пно. А этот застреленный очень долго и сильно громко ругался на такое бесчинство.
Знают все здесь, что на такое ментальное давление, чтобы брать под свое полное управление, только иерархи церкви способны. Между народом ходят такие слухи, а официально, конечно, ничего такого нет и быть не может. Но слухи очень уверенные и настойчивые, явно все про такое чудо знают.
Видно, что церковники всех рангов своей силой при случае злоупотребляют часто, добиваясь нужной информации.
Поэтому вторым ударом я добиваю подстреленного и потом снова добавляю третьему, он ведь тоже свидетель непонятной хрени.
— Так, у меня есть несколько секунд, чтобы узнать правду про организатора засады, — понимаю я.
Демонстративно выбиваю разряженный арбалет из рук и так не сопротивляющегося стрелка, прижимаю ему меч к горлу и негромко спрашиваю:
— Кто вас прислал сюда?
Мужику никуда не деваться в тисках моей ментальной воли, и он отвечает так же тихо:
— Норр Итригил.
— За сына?
— За него. Осерчал очень, — медленно отвечает стрелок.
— Где он сам?
— В селе, на постоялом дворе.
— Какое село?
— Не знаю.
— Кто хозяин постоялого двора?
— Не знаю.
— Какие ворота ближе к этому селу? — хоть направление узнаю, откуда ждать врагов.
Название ворот служивый тоже не знает, но показывает на те, через которые я сам на стоянку бегаю.
— Сколько от них до постоялого двора ехать?
— Три кунда.
Так, сорок пять минут по-нашему, значит совсем близко к городу, всего километра три от него, это опасно, на стоянке меня тоже может ждать засада. Не стал норр заводить всю дружину в дорогой для жизни город, остановился на дешевом постоялом дворе.
Как я и ожидал в принципе.
— Что сделать должны были?
— Помочь бандитам, но сами не светиться лишнего. Забрать меч и отрубить голову, привезти ее норру.
Становится еще понятнее моя судьба, я поднимаю арбалет, полностью отпуская сознание дружинника и он через пару секунд бросается на меня с голыми руками и криком:
— Ах, ты! Сволочь!
Я именно этого и жду, одним махом перерубаю ему шею, служивый падает на колени и получает второй удар на всякий случай.
Он должен не заговорить по любому, а теперь почти отрубленная голова ему точно не даст это сделать. Потом добиваю всех дружинников еще по разу, собираю их мечи и кладу к брошенному на землю арбалету. Спешу в тупиковый конец переулка, где нахожу уже пришедшего в себя метателя ножей, пока прячущегося за камнями.
Он при виде моего сосредоточенного лица пытается бросить в меня камнем, деваться ему все равно некуда, раньше не сбежал, теперь уже точно на тот свет отправляется. Мне вообще свидетели, даже самым краем глаза, случившегося здесь побоища не нужны.
И у него голова после точного остается на половине шеи, а мне пора уносить ноги.
Не до впитывания посмертных эманации, не до сбора трофеев в виде поясов и всего прочего, я только арбалет с мечами на ходу прихватываю и захожу обратно во двор, где стучусь в дверь комнаты моей как бы девки.
Она, наверно, уже разглядела мертвые тела в подворотне, поэтому меня пускать ни в какую не хочет.
Выбиваю пинком дверь, даю ей леща кулаком с ходу, чтобы не пищала и было, что страже и ворам показать. Что она тут не причем, сама жертва этого жестокого серийного убийцы.
— О тебе же забочусь, дуреха! — и добавляю еще, чем больше побоев будет, тем ей легче допрос будет пройти.
Засовываю арбалет, свой окровавленный меч и остальные клинки в припасенный и оставленный у нее заранее мешок, раньше под трофеи думал его использовать. Если бы одни бандиты тут оказались, обобрал бы точно тела без спешки, а вот с порубленными дружинниками теперь так спокойно не стоит время терять.
Явное это нарушение закона и доказывать свою невиновность однозначно не стоит. Оно, конечно, может и получиться, но будет очень долго, да еще в заточении посидеть придется.
А если церковники что-то унюхают, так вообще без шансов.
Вылезаю в окно, спрыгиваю на соседний переулок и быстро дохожу до ворот, где приветливо киваю знакомым стражникам, после чего иду к стоянке, высматривая возможную засаду, но пока тут никого нет.
— Ветрил, давай на выезд! Парень, открывай ворота! — это сыну Аринила.
Выезжаем тут же со стоянки, каурка привязана к повозке, чтобы мне меньше самому бросаться верхом в глаза.
Ехать все равно мы может, только объезжая сам город по кругу, это единственный вариант, чтобы удаляться от дружины норра Итригила, которая сейчас фактически находится между нами и Баронствами.
Поэтому сильно торопимся объехать город с другой стороны от Баронств, потом через час достаточно удаляемся от стен и сворачиваем в направлении гор. Ветрил эти места отлично знает, поэтому легко объедет свой постоялый двор подальше.
У меня пока все арбалеты снаряжены, в венах бьется кровь убегающего от погони человека, я бдительно разглядываю местность вокруг нас в свою трубу. Потом перебираюсь на свою лошадь и с нее до самой тесноты наблюдаю вокруг.
Вскоре совсем темнеет, мы проезжаем еще пару километров, потом съезжаем в какую-то рощу и устраиваемся на ночлег.
Ветрил очень доволен, что мы уехали из опасного города наконец-то. Я тоже доволен, что остался жив, несмотря ни на что. Уровень двойной-тройной засады меня здорово удивил, как дружинники норра стали взаимодействовать с местными бандитами. Они же их рубить должны при встрече, но в чужом городе пошли на сотрудничество.
Но хорошо понимаю про себя, что эти трое убитых дружинников долго будут висеть на мне в страже Ликвора и даже приходить по ночам. Они явно заслуживали смерти, пусть это только приказ норра, однако и у меня выбора не оказалось никакого. Или — я, или — они остаемся на этом свете.
Впрочем, по-настоящему убил их свой норр, который отправил служивых за моей головой. И точно моим теперь мечом. Самому такая статусная вещь очень даже не помешает, сейчас тема с личным оружием каждого дворянина — это как новым мерседесом похвастаться в наши времена для реальных пацанов.
Ночь проходит спокойно, дежурим по очереди, а рано утром выезжаем. Пожуем теперь на ходу, наше спасение только в скорости. Но найти нас сейчас, когда мы уехали в сторону Кворума, наверно почти невозможно на этих бесконечных полях и лесопосадках. Нет ни у стражи Ликвора таких возможностей, ни у снова пострадавшего норра, отца того самого молодого умелого поединщика.
А мы трогаемся навстречу свежему ветерку и началу уже летнего дня, лето вчера наступило по имперскому календарю, скоро на Ликвор обрушится серьезная жара. Она тут стоит четыре месяца в году и делать в это время в городе вообще нечего.
Так что наш переезд в гораздо более прохладные горы я сейчас воспринимаю как поездку на бальнеологический атмосферный курорт. И как просто спасение от невыносимо вонючей атмосферы средневекового города.
Ветрил сидит на передке повозки и уверенно правит в свою родную деревню, я осваиваюсь с послушной кобылкой, давая ей под бока по-разному каблуками. Теорию, полученную от инструктора, необходимо превращать в практику постоянными занятиями, а когда это делать, как не в поездке по однообразной дороге. Когда еще никто тебя не видит, можно и боком проехаться, и рысью дать, и в галоп рвануть.
Разнообразит такую довольно скучную поездку мое умение распознавать эмоции встречных путников. Возчик, управляющий повозкой — дело обычное, однако увидеть в роли охранника простого и даже не совсем пустого транспортного крестьянского средства отставного воина с палашом на поясе — довольно нечастое событие в этих местах.
Пара дворянских экипажей обогнали нас по пути и, если сначала оба кучера хотели немного развлечься, отхлестать Ветрила за как бы недостаточно быстрый съезд на обочину при виде благородных проезжающих, то, разглядев мою одежду и свободно носимое оружие, они сразу же передумали.
Ну, еще мой спокойный взгляд, полный иронии, мол, давайте, попробуйте, размахнитесь плетью и получите ответку.
Сопровождающие кареты вооруженные всадники из дружинников внимательно меня осмотрели, но говорить ничего не стали. Все же мой уверенный вид и статус видны сразу, к настоящим воинам приставать с разными глупостями в Империи не принято.
Под дворянина мне косить еще рано, случится это уже глубоко в землях Баронств, да и деревню слуги я заеду еще простым, но здорово денежным воином. Дворянину там делать нечего совсем, не положено к своим слугам домой ездить и ночевать там тоже строго воспрещается.
Узнает кто про такое дело, так точно в благородное сословие не примут за странные привычки отираться около смердов в их убогих деревеньках.
Когда она, наконец, показалась перед нами, Ветрил сразу вырулил повозку к крайнему глиняно-каменному дому, крытому соломой, где его встретили уже, как давно пропавшего без вести. Наверняка, что Кромил, хозяин с его последнего рабочего места, не стал ничего рассказывать о новой работе своего бывшего работника его родне и еще при каких эротических обстоятельствах все случилось.
Сказал, что ушел сам и пропал где-то, и все на этом.
За время поезки я зашел в ТАБЛИЦУ и что там увидел:
Ментальная сила — 38/216
Внушение — 39/216
Энергия — 30/216
Физическая Сила — 38/216
И еще одна 27/216 и 26/216 — неизвестные мне ХАРАКТЕРИСТИКИ.
Все поменялось на одну единицу вверх, только ЭНЕРГИЯ упала на четыре единицы, еще пятая ХАРАКТЕРИСТИКА осталась неизменной.
— Понятно, ЭНЕРГИЯ без чужих впитанных смертей заметно падает, все остальное немного растет при таких бойнях.
Не знаю, что Ветрил сам рассказал родителям про свои приключения, ко мне относятся с очень большим пиететом, прямо почти, как к благородному воину. Это вполне понятное такое дело, для них я тоже один из властителей мира с мечом на поясе и уверенность в тяжелом взгляде.
Родители у парня живы, пожилые такие согнутые работой в поле крестьяне, есть и кучка братьев с сестрами, но по возрасту сильно отстающие он него самого. Так что финансовая поддержка от взрослого сына семья явно необходима, чтобы не голодать по-настоящему в межсезонье.