Здесь никто так о работниках не заботится, поэтому я вижу удивление в глазах бондаря.
— Да, и себе там комнатку выгороди! Чтобы сразу при работе ночевать, когда понадобится. Пусть одна сторона печи на нее выходит, будешь тоже в тепле ночевать.
Не просто так беспокоюсь о комнате для мастера, есть у меня в этом свой расчет, ведь вижу, как он с заметным интересом посматривает на молодых девок.
Понимаю, что пожилому, но энергичному мужику очень даже может восхотеться новой личной жизни, раз он тут в статусе важного мастера-наставника с очень солидной для деревни платой. Закадрит какую-нибудь крестьянскую девку, тут их целые толпы ходят таких непуганых. Заодно будет по утрам печь растапливать, греть помещение, да и по вечерам за сушеным деревом сам присмотрит. Когда нужно выгрузит и снова загрузит, чтобы жить без отрыва от производства и печь вообще не простаивала.
Не просто мастерскую топить, чтобы самому не мерзнуть, а с определенным смыслом и пользой, проходку правильно сушеного дерева постоянно увеличивать.
Ночевать на обычной лежанке в замке ему не особо уютно, как он сам мне сказал, а в крестьянских домах и избушках просто трудно, места там лишнего из-за перенаселения почти нет, поэтому пару-тройку квадратов площади можно на жилье для нужного работника в мастерской выделить.
Если даже забеременеет кто от него, тогда можно дом в деревне построить, а здесь уже обычного ночного истопника держать.
Мне такой крутой мастер по дереву надолго требуется, чтобы не вернулся внезапно к хозяину или по своей семье не затосковал особенно сильно. Дети у него давно уже разошлись по миру с тем же бондарным умением в руках, дома только пожилая жена ведет хозяйство.
Потом возвращаюсь на берег, где работники начали практически осуществлять мой замысел по получению необходимого постоянного потока воды. Еще и немного регулируемого время от времени. По центру речки насыпают камень, делают такой перекат, чтобы высокая вода через него шла, а когда спадет, тогда вся в сторону уходила, в небольшую отгороженную протоку, где будет неутомимо вращать лопасти водяных колес.
Насыпь еще столбами укрепляем, я нарисовал треногу, пришлось заказать особо крепкую и очень дорогую веревку у имперского купца и, когда он ее привез вместе с зерном, примитивная деревянная баба в пять примерно пудов под присмотром троих крепких мужиков стала забивать сваи для ограждения на ручной тяге. До этого все укрепляли и насыпали берег, углубляли протоку, возили камень с гор на подсыпку и саму насыпь, били ручной бабой те же сваи ограждения.
Тут еще работы месяца на два, как раз до начала осени и сезона дождей, когда большая вода все сурово проверит. Пока прошел один местный месяц, как я вернулся в замок норра Истримила уже в дворянском обличье. Вопрос еще в том, чтобы поток воды с гор стал поменьше к концу лета, он пока реально не дает окончательно собрать и укрепить насыпи.
В общем, необходимо заключить речку в определенные берега и проверить еще свою работу.
Сероводородный источник тоже в деле находился, как раз дорогу к руднику насыпают мимо него, чтобы убить сразу двух зайцев. Там приходится делать небольшой объезд в сторону, всего-то лишних метров двести.
Нужно, чтобы дворяне могли прямо доехать до источника и спокойно там запарковаться целой семьей.
До будущего рудника придется трем десяткам мужиков еще с месяц копать канавы, рубить отдельные деревья и насыпать каменную крошку по верху трассы. Чтобы наметить основание дороги, по которому груженые повозки смогут хоть как-то нормально ездить.
Но это пока в хорошую погоду, потому что в ливни или зимой, наверно, уже не получится. Тяжелого катка, чтобы укатать дорогу здесь еще долго не будет, пока легким ручным ее трамбуют и даже не одним. Хотя груженые повозки смогут здорово уплотнить само дорожное полотно, когда начнут кататься постоянно. Но для этого рудник нужно хоть немного запустить, а это еще не очень ясный вопрос, когда именно там работа начнется.
У моих компаньонов есть какие-то потомственные мастера по горному делу, но они заняты пока в своих владениях плотно, тут уж не от меня все зависит. Именно начало добычи полезных ископаемых в виде железной руды и ее первичное обогащение лежит на них. Сами они понемногу добывают медь, свинец, олово, железо и даже серебро, но того совсем мало.
У источника расчистили само место выхода струи, вода градусов под сорок пошла веселее, сделали небольшое, метровое озерце рядом и накрыли его щитом из жердей с травой сверху, чтобы она там особо лишнего не остывала. Теперь доделывают сток прямо в выкопанный уже внизу бассейн, тоже прикрывая отформированные глиной канавки защитными щитами. Не стал я пока заморачиваться со сложной отделкой камнем небольшой купели метра четыре на два и глубиной метр, приказал выложить дно и стенки из того же дерева, только обязательно без торчащих сучков и гвоздей. Не ясен еще экономический смысл предприятия, поэтому не стал тратить нелишние сейчас деньги, четыре человека за раз влезает и хорошо.
Это же не стандартная горячая вода в аквапарке, где можно часами тюленить, в серной ванне долго сидеть точно нельзя.
Пока вода стекала мимо купели, лично все проверил и прощупал, потом дал команду наливать чашу.
Теперь она уже полная, за счет остывания воды температура, конечно, уже не под сорок градусов, скорее тридцать всего. Источник не особо сильный, поэтому приказал открытую воду вообще нигде не оставлять, всю загонять под крышу.
Пришлось заказать такие же щиты из тонкого кустарника с сухой травой на саму купель, чтобы держать температуру воды повыше и мусора поменьше на поверхность летело. Зато сам теперь ванну принимаю почти каждый день, благо никто мне тут для компании не требуется, сопровождающие терпеливо в сторонке ждут, пока хозяин владения минут десять-пятнадцать блаженствует.
Обычно уже когда возвращаюсь со строительства дороги вечером, позволяю себе понежиться в горячей минеральной воде. Зато она усталость снимает рукой, пристаю к подруге каждый вечер, но пока сам предохраняюсь от будущих детей.
Свои бастарды при замках у многих дворян имеются, но мне пока это точно не требуется.
Через три местные недели, по-нашему восемнадцать дней, местную половину месяца, пообещал деньги работникам выплатить. Дело это серьезное, подвести народ нельзя, и так без выходных вкалывают, как тут вообще-то положено.
— Так, — начал я на утреннем разводе. — Пришло время плату выдать за отработанное. Сейчас все получат одинаково, потом уже буду составлять списки хороших работников и тех, кто лодырничает. Разница в плате тоже будет заметная. Обещал плату за три недели по половине золотого, но выдам с премией, по три четверти золотого, по восемнадцать монет серебра, раз работа спорится.
Лица у крестьян, мужиков и молодых парней, светятся недоверием, как это дадут денег больше обещанного, да еще с какой-то непонятной премией? От своего норра никто такого не ожидает, они всегда только забирать горазды, а никак не делиться.
Но я не обращаю никакого внимания на непонимание крестьян, нужно свои вопросы решать:
— Вопрос только такой — у меня имеются одни золотые монеты, придется тогда три монеты на четверых мужиков выдавать. Не передеретесь при дележке? Еще могу купить оптом у купцов имперских несколько подвод с пшеницей или ячменем. Вам не продадут за такую цену по отдельности, а мне не откажут. На восьмерых выйдет одна подвода пшеницы, сейчас цена подросла перед новым урожаем, по шесть золотых продают. Ячмень немного дешевле, его по пять монет отдадут.
Несколько раз еще прокатился до того же рыночка, теперь в уже свои собственные корзины закупаю овощи и все остальное, что продают селяне. Встретил с утра два купеческих каравана, опять купил зерна и оставил заказы на разные изделия.
Купцы тут в сезон мотаются туда-обратно раз в местную неделю, два дня в горы, два дня обратно и два дня на то, чтобы снова закупиться на равнинах. У них сейчас горячий сезон, да и кататься при плохой погоде по грунтовым дорогам в горах дело трудное. Ну и ходит таких шустрых товарищей с десяток караванов, так что каждое утро кто-то едет по проходной дороге.
Присматриваюсь к ним ментально, чтобы знать, с кем можно дело иметь и уже парочку более приличных купцов наметил для себя.
Подошли еще два раза потерявшие работу и дармовую кормежку стражники кого-то из норров. Попросились в дружину, благо все хорошо знают, что у меня некомплект большой. Да просто невероятный некомплект.
Двоих, таких по внешнему виду ангелочков почти, не взял, чувствую у них в сознании одно только дерьмо по жизни.
Конченые людишки, все самое плохое от службы на своего норра впитали.
Ну, кто на чем накосячил — можно легко узнать у знакомых норров или старших над дружинами, тут про всех все хорошо известно. Этим просто не повезло найти такую толпу приятелей, чтобы тоже начать бунт против своего норра.
— Не требуетесь! — так и ответил коротко, больше говорить и не собирался.
А когда бывший стражник сделал недовольное такое лицо, мол, зажрался этот непонятный норр, от крутых воинов отказывается, когда у самого таких вообще нет в наличии, не стал долго разговаривать и отвесил своей могучей дланью в кожаной перчатке ему по охамевшей личности.
— Не подходим мы, значит, вашей милости? А чего так? — только и успел сказать он с искривившейся рожей.
Это уже явная наглость — приставать к владетельному норру с такими вопросами!
— Дерьмо потому что!
Крепкого мужика унесло метров на пять и размазало по земле, приятель оказался не такой любитель вызывать мой гнев, просто молча бросился его в чувство приводить и на ноги поднимать, чтобы поскорее уйти отсюда. Стражники достали мечи и приготовились по моему знаку рубить в капусту наглых солдафонов.
Только я понимаю, их тут самих могут порубить в этот овощ, если противники хоть немного сильны в воинском умении. А они наверняка неплохи, в отличии от моих дуралеев.