— Приготовились! Заряжайте машинки! — скомандовал я. — Стреляем внезапно по моему сигналу! Как договорились!
Поэтому мои воины спрыгнули с лошадей, вытащили арбалеты и принялись их заряжать на дороге.
Взгляды, которыми спускающиеся неторопливо воины окинули наш караван, оказались очень красноречивые. Посчитали все повозки, оценили степень их загруженности, дорогие арбалеты в руках стражников и все остальное, так что примерно поняли, что могут тут получить. Арбалетов почему-то не испугались, или просто вида не подали.
Для начала перекрыли нам дорогу, первыми оказавшись на ней после спуска сверху.
— Другой дороги в нашу сторону тут нет? — спросил я проводника.
— Нет, ваша милость, там с повозками гружеными точно не проехать. По этим предгорьям она такая одна идет, — с явной тревогой отвечает он.
— Ну, чему бывать, того не миновать, — понимаю я. — Схватка назревает неизбежным образом.
Вскоре я со своими воинами добрался до как бы занятых важным разговором и поэтому занимающих весь проезд всадников. Меня они игнорировали до самого последнего момента, пока я не подъехал уже вплотную.
Пока смотрю спокойно на преградивших дорогу матерых воинов, как влитые сидящих в седлах и понимаю, что они — настоящие, но очень бедные и поэтому сильно голодные псы войны. Судя по их уверенному поведению, разукрашенным шрамам лицам и демонстративному отсутствию интереса к проезжающему каравану.
А что такого, стоят и стоят, просто общаются между собой, появилась внезапно очень интересная всем тема для вдумчивого разговора. Хотят, наверно, оказаться в центре моего каравана, когда мы начнем осторожно объезжать занятых беседой джентльменов.
Присматриваюсь к сознанию предводителя, он чего-то ждет, потом слушаю его спутников, у них тоже самое в головах ощущается.
— Что они ждут? Повода затеять ссору?
Все остальные мысли в сознании воинов мне вообще не нравятся, поэтому я не стал слишком долго затягивать никому не нужное знакомство.
— Не хотят ли господа освободить нам путь? — сказал я проводнику, и он перевел мои слова на местный язык.
Матерый воин впереди наконец обратил на меня внимание, гнусно ухмыльнулся, показав полное отсутствие передних зубов, и произнес длинную фразу в ответ.
— Барон говорит, что это его дорога, он здесь берет мзду за проезд, — переводит проводник.
Нетерпение в головах преградивших нам путь становится все заметнее, чего-то они явно дожидаются и я примерно пронимаю, чего именно. Поэтому мгновенно принимаю решение не затягивать с разговорами, которыми нас долго собираются кормить местные.
— Очень жаль, господа, но мы вынуждены атаковать вас! — громко произношу я на общеимперском и тут же стреляю в лицо барону или просто главарю банды, одним мгновенным движением выхватив первый арбалет.
Местные его плохо понимают, зато мои воины вполне хорошо должны понять начало атаки.
Главный разбойник-барон не успел убрать голову и с трех метров я легко попадаю ему между глаз. После удачного попадания он валится назад, а мои, немного опешившие от такого резкого начала переговоров, воины все равно тупят со стрельбой.
Ждали, наверно, немного более длинных разговоров с постепенным поднятием градуса недопонимания. Приходится бросить на обочину машинку, и тащить второй арбалет из кобуры, у которого, как назло, соскакивает тетива в самый неподходящий момент.
Было бы у нападающих что-то метательное в руках, наверно, мне бы пришлось не сладко, но они дали мне возможность пока выхватить свой меч, а моим воинам все же прийти в себя и открыть плотный огонь.
Плотный, но не слишком меткий.
Из пяти болтов два попали в цель, еще три пролетели мимо успевших пригнуться к гривам лошадей бандитам. Оба попадания оказались хороши, один болт вошел в область сердца второму воину, второй куда-то в живот третьему.
Стреляют мои с пяти-шести метров, на таком расстоянии трудно промахнуться, но они все же умудрились.
Оставшийся невредимым воин сначала остановился, не зная, что ему теперь делать — развернуть лошадь и рвануть спасать свою жизнь или все же попробовать достать меня, самого первого на его пути противника.
Я ждать ничего не стал, спрыгнул с лошади и на адреналине одним движением рук натянул тетиву заново. Не ожидавший такой скорости перезарядки мощного арбалета бандит сунулся объехать оставшихся стоять лошадей подельников, уже приблизился вплотную к моей каурке, как его отвлек один из моих стражников, Иварум, оказавшийся рядом со мной и скрестивший с ним мечи.
Они успели приложиться пару раз друг по другу, но без каких-то проблем, как я высунулся сбоку от своей лошади и хладнокровно с двух метров прострелил ничем не защищенный бок последнего смельчака.
Хорошо, что удалось справиться обычным оружием, не прибегая к ментальной мощи, рано еще пугать моих воинов картиной, как противники просто валятся с лошадей без чувств, не получив ни одного видимого удара.
Подстреленный мной воин противника свалился с лошади и тут из задней части каравана раздались крики оставшихся там молодых воинов:
— Ваша милость, скачут!
Я заскочил на обочину, где с высоты своего положения разглядел вырвавшихся из-за кустов в сотне метров от последней повозки всадников. Несутся на полной скорости, растянувшись на дороге длинной цепью.
Дорожка, по которой катится караван, довольно узкая, на одну повозку и еще может мимо пропихнуться всадник на лошади, если повозка прижмется к обочине вплотную. Наши вполне вольготно стоят посередине дороги, так что объехать караван на скорости у второго отряда бандитов точно не получится. Придется им спешиваться, забираться на высокую обочину с кучей пней, елок и прочих препятствий, и так, отбивая удары и болты, пробиваться дальше.
— Все на помощь к парням! Арбалеты зарядить! — отдаю я две команды и осматриваю свое поле битвы.
Получивший болт в живот бандит пытается уехать, поняв, что жить осталось недолго, трое остальных упали с лошадей и лежат на земле. Барон убит наповал, двое других скоро умрут, воевать больше никто не способен, так что мне лучше поспешить в тыл своего каравана.
Я натягиваю пару арбалетов один за другим, достаю из мешка болты, кладу их на ложе и спешу защищать своих, где уже началась заруба, раздаются ругань и проклятия, стук арбалетов и предсмертные крики.
Крики эти оказались и от моих воинов тоже, как я и думал. Молодые крестьяне забыли в момент лобовой атаки, что я приказал им только стрелять.
Я поднимаюсь еще выше, чтобы хоть так разглядеть, что там творится и вижу, что трое бывалых вояк кинулись останавливать прорыв и защищать молодежь, а двое оставшихся пытаются стрелять.
Случайно или намеренно один из болтов арбалетчиков попал в башку первой лошади, она завалилась, перекрывая почти полностью дорогу, мимо нее смог проскочить только один нападающий и сейчас он вертится на лошади перед последней подводой, отмахиваясь мечом от пары моих местных воинов.
Остальные бандиты побросали лошадей и азартно полезли сами по краю дороги и по обочине, пытаясь добраться до молодых арбалетчиков. Возницы тоже побросали вожжи, теперь отскочили повыше вместе с прислугой по склону, держа в руках топоры.
Им я вообще строго-настрого запретил лезть в схватку, хорошо понимая, что я со своими умениями смогу защитить караван даже без стражников, а вот заменить погибших по глупости простых возниц точно не смогу.
Потом я стреляю, бросаю арбалеты и с мечом в руке наношу очень сильные удары по оказавшимся передо мной воинам барона. Руководить и командовать в этот момент вообще не способен, честно говоря, в этой непонятной кутерьме. Могу только рубить и сносить с ног врагов, чем и занимаюсь почти целую минуту.
Хотя, какие они воины — чистые бандиты и разбойники!
Успел зарубить двоих, как враги внезапно закончились, и я оказался в окружении поредевших своих. Да, поредевших, потому что молодые арбалетчики в своем первом бою наделали глупостей, не догадавшись просто убежать повыше по склону к возницам после первого залпа и уже оттуда безопасно поливать врагов болтами. Решили почему-то, что должны до последней капли крови защищать тыл каравана и его последнюю повозку. Поэтому, когда арбалеты оказались разряжены, они вытащили мечи, только порубили двоих из них матерые вояки без малейших проблем. Еще двоих успели прикрыть мои настоящие бойцы, но теперь один из них тоже отходит, мелко дрыгая ногами с чьим-то мечом в животе.
Бандитов, замыкавших нас в полное окружение, оказалось аж восемь человек против передних, которых выехало всего четверо. Не знаю, почему так поделил отряд их командир, горный барон, наверно, оказался очень уверен в себе и своих ближних воинах. Однако, противопоставить болтам и моему очень внезапному объявлению начала схватки ничего не смог.
Объявления, конечно, никакого не оказалось, а вышел просто беспощадный выстрел в морду барону, на что он никак уже не успел поругаться.
С волками жить — по волчьи выть!
Сам ведь ждал, когда мы неизбежно отвлечемся на всадников сзади, чтобы начать первым наносить удары, но, не успел дождаться.
Ну, я сразу понял, что все они ждут вторую часть банды, поэтому решил сначала хладнокровно расправиться с этими немногочисленными смельчаками, слишком много на себя взявшими.
— Какого черта вы протупили? — ругаюсь я на опытных воинов. — Нужно было сразу перестрелять передних и тогда мы все успели бы перезарядиться, чтобы встретить задних не одним болтом! Сказано же, вообще не лезть в рубку, дебилы!
Так я ругаюсь, отчетливо сам понимая, что молодые парни просто растерялись при виде несущейся на них кучи лошадей, дали один залп и остались стоять на месте. Ну и опытные бойцы тоже очень промедлили с моей командой, про которую я всех несколько раз предупредил.
— Так, ваша милость, очень быстро вы сами на этих напали, не готовы мы оказались, — оправдывается выживший Изавил.
— Так и будем постоянно воевать! Нас тут мало слишком, чтобы разговоры в засаде, явно подстроенной, лишнего разговаривать! Сначала стреляем, потом разговариваем! Давай, теперь у нас куча лишних арбалетов, начинай в пути прислугу учить их заряжать! Да не сейчас, конечно! Сначала с этими разберитесь по уму, потом лошадей переловите и сразу двинемся дальше!