В помещении биржи мы подписали договор на аренду дома и расстались. Я со своими стражниками поднялся наверх и оставил их пока там вместе с лошадьми присматривать за новым владением.
— Еду вам скоро привезут, пошлю кого-то из наших. Пока занимайте конюшню, определитесь здесь с водой и всем остальным, — приказал им и снова обойдя все комнаты и дворик с садом, запрыгнул на лошадь и отправился вниз к рынку.
Очень удивлен на самом деле, что смог найти и арендовать такой отличный дом, видно, что там жила весьма богатая семья. Одних жилых комнат оказалось с десяток, два мраморных туалета в доме и еще один в домике для прислуги, где будет жить часть стражи.
— Снял шикарный дом на самом верху города, с садом и потрясающим видом на все вокруг, — порадовал Клафию и сказал ей собирать наши вещи. — Скоро переезжаем, только на рынок схожу.
Да, нужно забрать у Ветрила наторгованные с утра деньги, слухи про нашу торговлю разнеслись по городу и теперь около склада постоянно толпится народ. Покупают и покупают все время, многие изделия из железа присмотрели именно мастеровые и сами кузнецы, видно, что деньги у них есть, а наши вещи будут тщательно скопированы и повторены многократно.
Забрал в итоге еще две сотни золота в мешочке у Ветрила. Парень весь в мыле вертится, один мужик из моей прислуги таскает со склада присмотренные покупателями товары ему в руки, стражник охраняет покупателей от карманников и слишком простых зевак, чтобы не занимали место перед витриной с товарами.
— Карманники и воры есть? — спросил его тихонько.
— Не видно пока, ваша милость! — неопределенно пожал плечами стражник.
Ну, это при службе в норрствах они с такой публикой совсем не знакомы оказались, но и я своим уже наметанным взглядом никого такого в толпе не вижу.
Сразу дошел до местной администрации и выдал лично Антилу семьдесят золотых монет.
Вроде и не дорого со всего привезенного товара на три с половиной тысячи золота заплатить графских налогов на две сотни. Но ведь можно и не распродать весь товар, придется с собой увозить тогда, а как с уже уплаченным налогом быть?
Спросил про этот момент шустрого графского чиновника, но тот только развел руками:
— Ваша милость всегда может раздать свой непроданный товар остальным купцам и крупным торговцам за какую-то часть его стоимость. Раз за него налоги уплачены, то и с них ничего просить не станут.
— А, граф делает все, чтобы товар здесь оставался! — понял я. — Мудрое уложение!
Антил только закивал головой, не смея обсуждать приказы высочайшего начальства.
— А на вывоз товаров из графства есть какие-нибудь налоги и сборы? — спросил на всякий случай.
— Нет, на это ничего нет, — как-то даже грустно произнес Антил.
Тоже понятное дело, там бы он немного руку себе тоже подмаслил, но власти такой у чиновника нет.
Да, граф Варбург реально строит сильный посреднический и перекупной центр-хаб в своих землях. Сам берет налогов гораздо меньше остальных феодалов, но зато быстро повышает обороты своего рынка.
И дает кучу рабочих мест вокруг него, и еще больше на производствах, которые тоже что-то в казну платят.
Вскоре загруженные моим барахлом повозки стронулись от постоялого двора, да и сами мы все съехали, заставив грустить хозяина заведения о таких солидных постояльцах.
Ну, я теперь плачу без повозок и лошадей две золотые монеты в день за два номера, один самый большой, один тоже довольно дорогой. Так что двадцать золотых в месяц будут гораздо менее обременительно для моего кошеля по сравнению с шестьюдесятью золотыми за дорогой постоялый двор.
Перекусывать часть прислуги и стражников будет на рынке, а в доме готовкой займется Клафия с помощью двоих мужиков из той же прислуги. Будет кому за продуктами на рынок ходить и привезти на повозке сюда наверх.
Сам я стану питаться дома и по местным тавернам пройдусь, хочу посмотреть, стоят ли они своих высоких цен.
Вечером, когда уже с рынка вернулся Ветрил с мужиком-помощником под охраной двух стражников, я услышал, как кричат на улице около дома.
— Что там происходит? — выглянул я из окна, выходящего во внутренний двор.
— Воду спускают, ваша милость! — ответил прильнувший к двери в воротах стражник. — Предупреждают, по всему городу кричат.
Я подхожу к распахнутому полностью по случаю жаркой погоды окну, глядя, как откуда-то появляется вода, бегущая по канаве для канализации. Где-то за графским домом видимо есть водоем, где она накапливается, а теперь ее спускают небольшим потоком. У нас на самом верху она смывает только отходы, не залезая на мостовую, а вот сильно ниже разольется везде, где сможет. Канализация тут самая примитивная, просто обложенная камнем канава глубиной в полметра, до труб здесь дело еще не дошло, но это все равно большой шаг вперед по сравнению с другими городами для средневекового времени.
Потом я устраиваюсь спать и как следует гоняю подругу по всем прежним урокам с приятным повторением.
Комната, где мы спим с Клафией, выходит на обе стороны, и в зеленый двор, и на улицу, а угловой кабинет, где я буду работать, вообще на рынок смотрит и отсюда на много километров внизу все видно.
Особенно с подзорной трубой. Нужно, кстати, прибор более мощный купить, хотя бы шестикратный, как часто он мне жизнь спасал, так самая нужная вещь для выживания в местном средневековье.
Два дня устраивались и осваивались на новом месте. Больше всего переездом доволен кот, нашедший себе хорошее постоянное место на одном из кресел около кухни, где теперь все время что-то кипит и жарится. Жить в большом доме всем нравится, хотя вопросы у стражи и прислуги постепенно ко мне накапливаются. Они же думают, что мы здесь только распродадимся и тут же вернемся за новым товаром в норрства. В курсе моих планов только Ветрил, он усердно учит язык вместе со мной, а вот остальные не собираются особо упираться, считая, что выезд обратно состоится через пару недель, край месяц.
Народ у меня простой в подчинении, все мои движения вокруг Шестого Слуги и отправление в дальние дали большого отряда гвардейцев они посчитали завершением конфликта.
Как в общем-то и должны были, ведь я лишними знаниями о моем трудном положении никого не загружал.
Ветрил, кроме постоянной торговли на рынке, активно общается со всеми, умеет входить в доверие и докладывает мне, что остаться со мной здесь настроены те трое стражников, пришедшие из норрста с этой стороны гор и вся моя прислуга.
Остальные четверо стражников высказывают время от времени мнение о необходимости возврата в родные места, у обоих крестьянских парней-арбалетчиков и еще двоих стражников в моем владении остались сердечные зазнобы, по которым они сильно тоскуют. У арбалетчиков еще и родители живы.
— Но мне придется решать этот вопрос довольно жестко, — понимаю я про себя. — Отпускать никого нельзя в любом случае, иначе их быстро перехватят имперцы или даже бывшие норры-компаньоны выдадут моих вернувшихся спутников доверенным людям Твари.
Прислуга и возницы — мои как бы люди, должны слушаться меня беспрекословно и вернуться сами в норрства не могут. А вот стражники заключили обычный контракт на год и у троих из них он скоро подходит к окончанию. Могут и не продлить его добровольно, если сговорятся вернуться домой самостоятельно.
Втроем с оружием, пусть и без моих лошадей, парни и мужик из стражи могут все же дойти до родных мест.
Придется решать этот вопрос в любом случае, и возможно, что с применением определенного насилия с моей стороны.
Отпускать из-за тоски по родине и любовных мотивов только для того, чтобы они попались имперцам, перенесли страшные пытки и навели врагов на мой уже неплохо замаскированный след — да ну его на хрен!
И здесь язык выучат, таких же баб найдут, а домой может еще придется через пару лет прокатиться. Сначала нужно дождаться достоверных вестей из Вольных Баронств, как все разрулится у моих компаньонов с имперской армией.
Может ведь так получиться, что все очень плохо выйдет. И возвращаться уже будет совсем некуда никому из моих людей.
Ветрил уже наторговал мне пять сотен золота, я оплатил уже два раза графский налог, осталась самая последняя оплата. Еще довольно быстро продались две лошади, принесли еще шестьдесят монет, в общем в моем кошеле и паре мешочков имеется четыреста пятьдесят местных золотых монет и в еще паре мешков лежат четыре сотни имперского золота.
— Если я полностью расторгуюсь за пару месяцев товаром, продастся последняя лошадь и еще чего-то принесут грузовые перевозки, тоже монет тридцать, то, минус постоянные расходы на съем дома, плату страже и прислуге, наше питание, у меня наберется немного меньше трех тысяч местным золотом и останутся те же четыре сотни имперского.
— Тогда возникает вопрос — что делать дальше? Оставаться здесь, ожидая неминуемого появление разведчиков Твари или все же ехать дальше. Хотя бы в столицу Ксанфа, славный город Велариум или еще дальше, чтобы перебраться на другой материк?
Здесь жить довольно хорошо, и еще местный язык понятен части моих людей, уже я сам начинаю понимать многие слова.
Но в других странах с пониманием станет все очень плохо, там так просто переводчика со знанием имперского не найдешь. Вполне возможно, что таких людей вообще нет. И как тогда жить там?
Тут у меня вполне понятный и довольно почетный статус дворянина из могучей соседней Империи, он же защищает меня и моих людей от разных проблем. Если ехать дальше, то эта защита будет потихоньку ослабевать и совсем отомрет в той же столице королевства, а на другом континенте на мой дворянский титул статус всем будет очень глубоко наплевать.
Пока вопросов в голове слишком много, но есть время спокойно распродаться, выучить язык, так что месяц-два мы живем здесь…
Прошла еще одна шестидневная неделя, Ветрил передал мне еще восемь сотен золота, продалась последняя лошадь, возницы тоже работают вовсю, приносят кое-какую небольшую монету.