– Наверное, потому, что я успел спрятаться. Других объяснений я найти не могу. Они вроде как не искали никого специально. Просто убили всех, кто попался им на глаза. Товарищ капитан, – голос Анисимова вновь задрожал, – что мне делать? Я уже сутки здесь нахожусь. Без воды и пайка. Боюсь выйти из здания. За окнами вообще происходит какое-то безумие. Мне страшно!
– Что там за окнами? – Соколов почувствовал, как его голос сел. – Город разрушен взрывной волной?
– Лучше бы он был разрушен.
– Не понял?!
– Виноват, товарищ капитан! Здания целые, но вот то, что с жителями происходит, я понять не могу. Я видел сегодня из окна нескольких из них, и… – Голос военного пропал в оборвавшемся эфире.
– Лейтенант! Лейтенант! Анисимов! Прием! – Несколько секунд Соколов ждал, вслушиваясь в шипение пустого эфира. Затем отдал тангенту дежурному и, повернувшись, посмотрел на стоящих рядом людей: – Ваши предположения, товарищи офицеры.
– Нужно попытаться возобновить связь с лейтенантом, – предложил мичман Толчинский. – Будем надеяться, он скоро найдет причину разрыва и сможет снова выйти в
эфир.
– А если нет? – покачал головой Крикунов. – Нам так и не известно, что сейчас происходит на берегу. Ясно только, что там творится какая-то хрень.
– Согласен. – Толчинский кивнул. – Предложение о высадке на берег разведгруппы теперь считаю полностью неоправданным.
– Идти надо всем вместе, – кивнул Соколов. – И выхода у нас по-прежнему только два. Либо сниматься прямо сейчас, либо продолжать ждать на корабле, пока еще время терпит. Моя позиция остается неизменной: я не хочу оставлять корабль. Но ситуация далеко не стандартная. Поэтому я хочу выслушать мнения каждого из вас.
Россия. Москва. Кремль. 9 августа 2019 года. 16 часов 15 минут.
– Начинаем экстренное закрытое совещание. – Президент, склонившись над несколькими листами распечаток, поднял глаза и оглядел сидящих с двух сторон людей. – Прошу доложить товарища министра обороны.
– В настоящее время мы до конца не можем понять, с чем нам пришлось столкнуться. Достоверно известно только то, что в девять часов находящийся на полигоне в Неноксе аппарат без каких-либо явных причин взорвался, сгенерировав поле неизвестного электромагнитного излучения. Радиус распространения, по предварительным оценкам, доходит до пятиста километров. В зоне оказалось множество городов и населенных пунктов из нескольких областей: Великий Устюг, Луза, Хабаровск, Вожега, Октябрьский, Петрозаводск, Кемь, Северодвинск, Мирный, Плесецк, Архангельск и другие. На территории удара электромагнитной волны, только по официальной статистике, проживает более двух миллионов людей. Сейчас связи с ними нет. Утеряно сообщение также с космодромом Плесецк и с четырьмя крупными промышленными центрами в Хабаровске, Октябрьском, Петрозаводске и Архангельске. База военно-морского флота в Северодвинске не выходит на связь. Запуск нескольких беспилотных летательных аппаратов ничего не дал: они мгновенно переставали подавать сигнал, как только оказывались на территории зоны.
– Проводится ли эвакуация людей из населенных пунктов, прилегающих к этой территории? – Президент поднял глаза на министра МЧС.
– В настоящее время из Москвы спецрейсами уже вылетело несколько самолетов. Они прибывают в аэропорты Череповца, Вологды и Сыктывкара. Эти три города расположены наиболее близко и имеют в своей инфраструктуре аэропорты. При поддержке военных в ближайшее время мы проведем обследование для выяснения возможности дальнейшего распространения зоны. Но на данный момент каких-либо явных причин для начала полномасштабной эвакуации населения мы не наблюдаем.
– Что докладывают внешняя разведка и контрразведка?
– Ситуация на территории страны под контролем. В сети замечен незначительный всплеск оппозиционной активности. Но все разговоры пока только подтверждают высказанную нами официальную версию. Некоторые из блогеров пытаются привязать историю с ядерной установкой к очередным теориям заговора, предлагая людям поверить в сокрытие от них повторения сценария Чернобыля или Фукусимы. Имена всех глав оппозиционного движения нам хорошо известны. Почти все они в настоящее время проживают за территорией страны. В Москве находится только один из них. Но, в основном, ничего конкретного нет. Пока никто не может понять, что здесь вообще произошло.
– Вам стоит рассмотреть вариант с радиационным заражением, если ситуация в ближайшие дни не стабилизируется. Как только нам станет ясно, с чем именно мы столкнулись, придется снова поднять вопрос о закрытии территории зоны для свободного перемещения. И я хочу напомнить министру внутренних дел и министру обороны, что с сегодняшнего дня и до моего особого распоряжения весь периметр зоны должен тщательно охраняться. Нам не нужны различные толки и домыслы конспирологов и прочих любителей сенсаций. Что по части контрразведывательных мероприятий?
– Разведка стран Альянса пока не предпринимает каких-либо активных мер. Все резиденты это отмечают. Либо за границей также никто еще ничего не понял, либо там началась совсем уже закрытая игра. Оба предполагаемых варианта в настоящее время нами проверяются. Пока что наибольшее опасение вызывает граница с Финляндией. Отмеченная пятисоткилометровая зона вышла за границы Российской Федерации и заняла в некоторых местах территорию соседнего государства на протяжении нескольких десятков километров. Известных нам населенных пунктов или пограничных постов там не имеется. Как скоро соседи узнают о произошедшем, остается только догадываться.
– Нам надо незамедлительно, вы слышите, – президент раздраженно повысил голос, – незамедлительно постараться выяснить все, что только возможно, о наличии подобных аппаратов в Китае, Мексике и Танзании. Насколько я помню, пока вашему ведомству не удалось подтвердить донесения о них. Если окажется, что правительства этих стран имеют в своем арсенале, как мы предполагаем, идентичные нашему аппарату модели, нам стоит ожидать появления новой зоны в будущем на остальных континентах.
Россия. Архангельская область. Акватория Белого моря. 10 августа 2019 года. 13 часов 09 минут по МСК.
– Товарищ мичман! Впереди идущей шлюпки не видно! – Сидевший на носу впередсмотрящий обернулся к старшему по званию.
– Когда она пропала? – Толчинский встал и, перебравшись на нос плавсредства, напряг зрение, стараясь разглядеть хоть что-то в густой белесоватой пелене тумана. – Почему сразу не доложил?
– Доложил, как только исчезла корма. Только что была видна, а потом словно растаяла.
– Наверное, увеличили скорость, – предположил мичман. – Навались! – Он отдал команду, и двое загребных тут же ускорились, задавая остальной команде общий темп.
С минуту сидели молча, напряженно ожидая, когда перед носом из стелящегося марева выплывет оранжевое пятно кормы впереди идущей шлюпки. Тишину нарушал только плеск воды под килем, скрип весел в уключинах да шумное дыхание пары десятков людей.
– Достать фальшфейер. – Толчинский поднес к губам висевший на спасательном жилете свисток.
Но все оказалось впустую. Попытки привлечь к себе внимание ничем не увенчались.
– Сбились, что ли? – Сидевший рядом главный старшина озадаченно посмотрел на мичмана. – Они не могли долго идти на такой же скорости, как мы. Они должны были давно заметить, что замыкающие пропали. Дистанция между шлюпками – пара десятков метров. Мы бы уже нагнали кого-нибудь. – Он задумчиво погладил седые усы.
– Согласен, – кивнул мичман. – Скорее всего, мы ушли в сторону. Ориентиров нет никаких. – Он посмотрел на установленный в нактоузе компас: тот вертелся вокруг своей оси, не давая возможности определить стороны света. – Меняй людей на веслах, и продолжаем двигаться вперед. Куда-нибудь да приплывем. Главное, чтобы воды хватило. Без еды можно прожить дольше.
Решение об эвакуации команды с корабля было принято сегодня утром, когда выяснилось одно неожиданное обстоятельство. Подготовка дежурными по камбузу к утренней раздаче еды неожиданно провалилась. Весь запас оказался покрыт плесенью, а некоторые из продуктов уже начали разлагаться. К всеобщему изумлению, ситуация повторилась даже при вскрытии консервных банок. По логике вещей, находящаяся внутри провизия, помещенная почти в стерильные условия, с соблюдением срока годности, должна была оставаться пригодной к употреблению. Но факт оставался фактом: люди лишились провианта. Та же ситуация коснулась и запаса, размещенного в спасательных шлюпках. Свежей осталась только питьевая вода.
В итоге на экстренном офицерском собрании встал вопрос об эвакуации людей на берег. Ситуация, до этого момента остававшаяся непонятной, при новых обстоятельствах стала критической. Не было возможности наладить даже рыбалку. Ограниченный запас средств для ловли ставил под сомнение возможность накормить сотню человек дарами северного моря. Но даже при самом удачном стечении обстоятельств на корабле не было возможности термически обработать улов. Разводить костер запрещалось, а камбуз с пропажей электричества работать перестал.
Расшатанные нервы экипажа еще больше подстегнуло радио. Сменяющие друг друга песни и сказки, воспроизводимые одним и тем же голосом, были неожиданно прерваны странной сводкой погоды. Все тот же незнакомый мужской голос, вещавший на этот раз о приключениях Синдбада-морехода, неожиданно прервал свой рассказ буквально на полуслове, заговорив вновь после небольшой паузы:
– Периферия свободна от тумана. Температура воздуха, как всегда, двадцать три градуса выше ноля. Осадков не ожидается. Туман сохранится в акватории на все время. Наина ушла в Эпицентр. На прибрежной территории замечено появление Сирин. Штурмовой отряд выдвинулся в сторону обнаруженного противника.
Повторив эту странную сводку еще несколько раз, голос умолк и после небольшой паузы продолжил рассказ про Морехода точно с прерванного места.
Какое-то время все продолжали молча сидеть вокруг приемника, ожидая чего-то еще. Но в течение последующего часа никаких новых вставок не последовало. Радио методично продолжало вещать сказку, а поиск по другим частотам включил какую-то заунывную песню.