Люди внутри ждали.
Гиль почувствовал, как по виску, щекоча кожу, скатывается крупная капля холодного пота.
За дверью один за другим раздалось несколько царапающих медленных шорохов. Затем – вновь давящая на нервы тишина, и после – цепочка разных шагов, удаляющаяся от двери.
Еще с полминуты проходники продолжали стоять, держа дверь под прицелом. Наконец Хэлл, опустив оружие, повернулся к окну и осторожно отодвинул самый край занавески, стараясь рассмотреть через щель, что происходит на улице.
– Блин! – тихо выругался он. – Его нигде не видно.
Гиль торопливо пробрался к двери и, согнувшись, прилип к щели дверного замка.
– Вон он, – почти тут же прошептал проходник.
– Что он делает? – Хэлл оказался рядом.
– Не знаю. Стоит просто.
– Дай посмотреть.
– Подожди, – отмахнулся Гиль. Сам он, не отрываясь, смотрел в сторону косматой фигуры.
Леший стоял на середине буферной зоны, повернувшись спиной к домику, больше не проявляя интереса к сооружению, но и уходить обратно в лес не спешил. Он ждал.
– Чего он стоит? – прошептал Хэлл.
– Да подожди ты! Упустим что-нибудь еще… Мать моя, женщина! – протянул Гиль через несколько секунд.
Теперь было отчетливо видно, что возле фигуры хозяина леса появилось еще одно живое и отвратительное существо. Откуда оно взялось, Гиль сказать не мог, но сейчас он наполненными страхом глазами смотрел на новое чудище.
Вне всякого сомнения, это был зверь. И он был хищником, был убийцей. Его туловище припадало к земле, а вытянутая, мощная собаковидная голова не оставляла сомнений в его опасности и силе.
Происходил ли между ним и его хозяином какой-то разговор, понять было трудно. До замочной скважины никаких звуков не долетало, а Леший продолжал все так же стоять спиной к укрывшимся в доме зрителям.
– Там к нему какой-то пёс пришел, – шепотом сообщил Гиль.
– И что они теперь делают?
– Ничего. Стоят. – При этих словах сливающаяся с темнотой ночи фигура зверя сдвинулась с места и парой быстрых скачков пересекла буфер, оказавшись у здания и исчезнув из поля зрения.
– Он где-то возле дома. – Гиль оторвался от наблюдения.
– Кто?
– Пёс этот. Дуй к окну. Надо выяснить, где он сейчас.
Хэлл бросился к окошку, а Гиль снова прилип к замочной скважине. Пса видно не было. Леший продолжал стоять на прежнем месте… Какая-то большая серая тень, бесшумно расчертив собой небо, оказалась возле косматой одинокой фигуры. А мозг, еще не успев обработать информацию о движущемся объекте, зафиксировал уловленную боковым зрением точку начального движения: старое дерево, возле которого они перед сном оставляли подношение.
Последний взмах огромными крыльями. Сова села на плечо к Лешему, и в следующую секунду сильный и короткий удар сотряс домик. Кто-то пытался пробить дощатый, укрепленный листами железа пол.
– Что случилось?! – со своих спальных мест вскочили Ларс и Винни.
– Тихо! – огрызнулся Гиль.
– Что случилось то? – Ларс спросонья плохо соображал и, в отличие от моментально сориентировавшегося Винни, продолжал растерянно вертеть головой.
– Да тихо вы! – Гиль продолжал смотреть в замочную щель. – Уходит, – через несколько секунд сказал он. Затем разогнул затекшую спину и с облегчением повторил: – Уходит.
– Тихо все?
– Да, – сидящий возле окна Ларс поднял голову и посмотрел на подошедшего к нему Винни. – А ты чего не спишь?
– Да хрен его знает, – пожал тот плечами. – Сперва вроде задремал, а потом проснулся, и все. Лежу, как дурак, глазами в потолок лупаю.
– Да я вообще с этих двух фигею! – зло прошептал Ларс, кивая в сторону. – Даже не разбудили!
– Видимо, решили, что так будет лучше. И, наверное, правильно сделали. Думаю, что, если бы у кого-то из них возникли реальные опасения, нас бы сразу подняли.
– Да это понятно. Но, тем не менее…
– А что «тем не менее»? Не разбудили на Лешего посмотреть? Так ты теперь знаешь, как его позвать, если соскучишься. Главное, без нас теперь. Ты же в Зоне. Скоро насмотришься и наслушаешься такого, что перестанешь вообще удивляться хоть чему-то. А вот потерянный сон обратно не вернешь. Его беречь надо.
– А сам тогда чего не спишь?
– Да вот спроси.
Ларс продолжал смотреть на Винни, но тот молчал, и первый, пожав плечами, уставился на песочные часы. Дождался, когда в верхней чашке закончится песок, и перевернул их. Оставался еще час.
– А ты сам давно здесь? – нарушил Ларс начавшую его убаюкивать тишину.
– Месяца два. Чуть больше даже.
– А что успел увидеть?
– Да что тут увидишь? Таскай себе рельсы и таскай. Лес увидел, зверья всякого насмотрелся. Его много тут. А так, чтобы что-то волшебное – нет. – Винни помолчал и добавил: – Про Шведа слышал?
– Сегодня, когда на «телегах» пересеклись, Серега обмолвился, что это тот самый Макет, который ходил со Шведом. Но подробностей я так и не понял, хотя про этого Шведа что-то слышать уже доводилось.
– Это было месяца два назад. – Винни осторожно отодвинул шторку и посмотрел в окно. – Ехали они с прокладки обратно домой: Швед и с ним трое других. Остановились возле «точки», начали готовиться к ночевке, и тут на них вышел отряд зомбаков. Довольно большой. Прут и прут со всех сторон. В общем, как потом Швед рассказывал, пока в медотделе поселка лежал, то ли оружия у них почему-то не оказалось, то ли не брало оно этих зомбаков, я так толком и не понял. Сам он, как говорил, был в тот момент без ружья. Собственно, тут им всем и хана должна была настать, если бы не Черномор. Он каким-то макаром появился прямо из ниоткуда и начал крошить без разбора всех, кто был возле «точки», своим мечом. Перебил за несколько секунд всех зомби, а заодно тех троих, что были со Шведом, и разрубил обе «телеги». Может, случайно зацепил, а может, нарочно, поди разбери. Ты представляешь, что у него за меч, если он одним взмахом рубит напополам дрезины?
– А Швед-то как уцелел?
– А в этом-то и вопрос. Про это вообще никто ничего не понял, хотя сам Швед рассказывал об этом много раз. Он тогда в одно мгновение увидел, что остался в живых один. Стоит на буфере посреди изрубленных тел. Кругом кровища, трупы переполовиненные. А напротив него – Черномор в боевой броне, в шлеме. Навис своим трех или четырехметровым ростом и смотрит, прямо не то что в глаза, а как будто весь мозг или душу твою перебирает по винтикам. Швед говорил тогда, что за эту секунду вся жизнь перед ним пронеслась. И сделать он со страху ничего не мог. А через пару секунд Черномор меч убрал, повернулся и ушел в лес.
– Так почему же он его не тронул?
– Да вот до сих пор непонятно. Пришлось Шведу идти домой пешком. Хорошо, что утром ему навстречу попался отряд проходников, который ехал по противоположной узкоколейке. Те и доставили его в поселок. Так сначала они, а потом и все остальные допытывались у Шведа, почему он остался жив. Но он сам ничего толком объяснить не мог. – Винни замолчал, снова чуть отодвинул занавеску, осматривая видимый участок Зоны. Прислушался к тихой болтовне Кота. – А на третий день он ушел.
– Куда?
– В глубь Зоны. Лежал на койке в медотделе Первого поселка. Это тот, который на Большой земле, перед Барьером. Там, где администрация. Ждал, когда его переведут в районную больницу для обследования или лечения. Не знаю, почему все это так затянулось. Может, сперва не нашли повода для отправки в город. А может, еще какие причины были. Только говорят, что после второй ночи Швед встал, оделся и ушел из поселка в Зону. С тех пор его больше никто не видел, но искать продолжают, по мере возможности.
– А я слышал, что его убили. Хэлл вчера говорил. И в столовке я слышал от кого-то эту версию.
– Я это тоже слышал. Якобы кто-то видел Шведа возле железки, в тот момент, когда его убивали то ли люди, то ли зомби. Но я в это не верю. И многие не верят. Просто кому-то надо было привлечь к себе внимание, вот и все. Слишком много неточных данных. Откуда узнали, что это именно Швед? Каких-то особых примет у него точно не было. Нормального роста, две руки, две ноги. И что он делал в том месте? Лично мне все это кажется высосанным из пальца.
– А почему его продолжают искать?
– Когда Швед ушел, выяснилось, что в Лукоморье проходником работал Макет, который знал Шведа еще по Большой земле. Естественно, к нему моментально пристали все кому не лень. Даже в администрацию таскали, чтобы он им там все рассказал. Шутка ли: аномалия стоит буквально в метре и оставляет лишь одного тебя живым. Ладно, зомбаков покрошил. А других трех за что?
– И? Что в итоге?
– А ничего. Единственное, что удалось узнать от Макета, это то, что он однажды видел, как Швед распутывал две висюльки на шее. Одна – наш стандартный именной жетон. А вторая была какая-то лично его. Вроде как серебро. Ну, или из какого-то белого металла сделана. Может, и сталь хирургическая, хрен его знает. Не важно. А важно то, что висюлька эта была круглой формы и на ней был какой-то цветок и четыре крестика.
– Ерунда какая-то…
– Вот. Все это поняли. Только подробностей никаких больше Макет сказать не мог. Да оно и понятно: видел он медальон этот секунды две, не больше. – Винни опять осмотрел окрестности через занавеску. Прислушался к Коту: тот закончил очередную сказку и теперь, судя по именам, перешел к устному творчеству народов Крайнего севера. – В общем, все эти разговоры мгновенно дошли до администрации. В Лукоморье приехали какие-то серьезные люди, то ли из оборонки, то ли из разведки. Макета под белы рученьки – и увезли в город, вопросы разные задавать. Но ничего нового так, по-видимому, добиться и не смогли. Поговаривают, что у Шведа перелопатили все странички в интернете и даже произвели обыск в квартире его старушки-матери. – Алексей помолчал немного и добавил: – Швед-то, собственно говоря, сюда из-за нее и приехал. Мать у него была сельским учителем. Ну, сам понимаешь, какая там пенсия, да? Восемь тысяч. Последний год не вставала после инсульта. Сестра у Шведа уехала в город, там подсела на наркоту, и где-то ей голову проломили по синьке. А старого отца толпа малолеток по пьяни убила.