– Где она?
Мутный стоял перед смотровой щелью бронированной двери. И вот уже добрых пять минут пытался разглядеть призрак проклятой старухи, маячивший вокруг их точки уже больше суток. За все это время долбаная нечисть только и делала, что наматывала круги, словно выжидая момент, когда сидящим внутри людям надоест прятаться. Почему она до сих пор не залезла внутрь – на самом деле, хрен ее знает. Она же типа призрак и, по идее, может пролезть через любую стену. А тут или в натуре нифига не чует, или они тут сидят слишком тихо в последнее время. Но, в общем-то, сейчас на все эти тонкости глубоко плевать. Самое главное, что за прошедшие сутки они с Пальцем остались живы. Правда, до сих пор так и не добазарились, что, собственно, они будут делать и чего ждать. Но сейчас по ходу дела им наконец реально фортануло. Причем в натуре четко. Этой летающей хрени нигде не видно. А значит, по всему выходит, что расклада два: либо ей надоело тут тусовать, либо она где-то заныкалась и ждет. Но это реально шанс. И его надо использовать.
Мутный бросил злой взгляд в сторону обессиленного пацана. Лучше всего проверить свою догадку на нем. Если эта падаль рядом, то по идее должна будет наброситься на первую цель. А если она вообще ушла, то так даже проще. Можно будет загнать тему, что спиногрыз сам себя выпилил случайно, когда дернул из здания.
– Вставай! – Мутный подскочил к Никите. Тот поднял голову. Мелкий гаденыш! Зверем смотрит прямо. Отвернись – и вцепится в ногу. – Вставай, ты! – Мутный схватил парня и рывком дернул вверх. Пацан не смог устоять на ногах, начал заваливаться. – Да стой ты, ублюдок, спокойно! – вторая попытка удалась, и Мутный, подтащив Никиту к двери, пинком отправил его за порог: – Пшел отсюда!
Маша смотрела на бегущего впереди бельчонка. После прекрасного, но странного сна зверек, заснувший у нее в руках, обнаружился рядом на земле. Он проснулся вместе с ней, но от его живого, игривого настроения теперь не осталось и следа. Он был какой-то… Рогова буквально ощущала его настроение. И если бы бельчонок был человеком, то самое точное определение подобного состояния можно было бы описать словом «пришибленный». Но, несмотря на витающее в душе смутное ощущение, наличие у зверька человеческих чувств признавалось разумом, как вещь недопустимая. На этом основании Маша за первый час пути успела достать всех троих мужиков расспросами о наличии всевозможных болезней у животных, в частности, у белок. А также об их распознавании и лечении.
Впрочем, никто ничего толкового сказать так и не смог. Ясаков вспомнил, что у собак и кошек, как и у людей, бывает сахарный диабет, мочекаменная болезнь и, должно быть, все остальные заболевания тоже, так как, по сути, и те и другие млекопитающие, а стало быть, разная аминокислотная химия протекает в абсолютно идентичных условиях. Штопор же добавил, что раньше, насколько он слышал, сахарный диабет определяли по вкусу мочи.
На этом поднятая тема была вынужденно закрыта, и Маше оставалось лишь время от времени кидать на понуро бежавшего впереди бельчонка озабоченный взгляд.
Впрочем, вскоре поведение зверька изменилось. Он неожиданно замер, поднял вверх распушенный хвост и стал тревожно втягивать носом воздух, принюхиваясь к чему-то находящемуся впереди.
Идущие за ним люди остановились, внимательно наблюдая за действиями своего провожатого.
– Заблудился? – предположил Штопор.
– Возможно. Но почему сейчас и на открытом месте? – спросил священник. – До этого шли уверенно.
– Нет, – Ясаков мотнул головой. – По ходу дела приближаемся. Поэтому всем вести себя тихо.
Тем временем бельчонок успел пробежать вперед около пяти метров, после чего, по-видимому, удостоверившись в правильности своих действий, вернулся и, проворно взобравшись по Машиной одежде, уселся ей на плечо. Вся его поза выражала повышенную настороженность или даже готовность к драке.
– Видимо, ты прав, – священник посмотрел на бельчонка и перевел взгляд на Хэлла. – Надо глянуть. Ждите здесь, я скоро вернусь.
Вернулся святой отец действительно быстро. И присел рядом с расположившимися на вынужденный отдых попутчиками.
– Что там? – тут же спросила Маша.
– Впереди какой-то заброшенный бункер или пункт. Кругом по периметру колючка. Но пролезть можно. Живых не видно. Мертвых, вроде бы, тоже. Вход только один. Закрыт дверью, по виду бронированной. Окон отсюда не видно. Скорее всего, это надземный вход в основную часть бункера.
– Подойти незаметно можно? – спросил Штопор.
– Сложно, – Сергий покачал головой. – Но рядом проходит какой-то овражек. То ли природный, то ли выкопали зачем-то раньше. Не суть. Сейчас осторожно идем до него, располагаемся там, а дальше поглядим. И еще, – священник придержал двинувшегося вперед Хэлла. – Не знаю, показалось мне или нет, но я видел сбоку от здания что-то полупрозрачное. В виде человеческой фигуры. Как будто привидение.
– Аномалия? – нахмурился Штопор.
– Видимо, да, – кивнул проходник. – Час от часу не легче.
– Идемте же! – сердито зашипела на мужчин Маша.
До упомянутого священником овражка добрались без происшествий через несколько минут. Пригнувшись и стараясь не шуметь, чтобы ненароком не быть обнаруженными людьми или нежитью, поочередно прыгнули на дно.
– Где она? – Штопор высунулся первым.
– Аномалия? – Сергий привстал рядом, обшаривая глазами окрестности бетонной коробки. – Была вон там, – он указал рукой в сторону.
– А сейчас? – к смотрящим присоединился Хэлл. – Ты ее видишь?
– Нет, – покачал головой Штопор.
– Я тоже, – подтвердил Сергий.
– Ушла?
– Да хрен ее знает, – Штопор продолжал обшаривать глазами местность. – Действительно, странное место. Без окон, без дверей, полна жопа огурцов.
– Думаю, наверху только вход, – священник нахмурился. – У РВСН что-то подобное видел. А центр управления со всей начинкой и людьми – под землей. Странно только, что других объектов не видно. Гараж, хозблок, казармы… Где все это?
– Может, за лесом? – предположил Штопор. – Отсюда ж не видно.
– Что будем делать-то? – Маша подобрала с земли длинную крепкую ветку. Посмотрела на священника: – Идем?
– Погоди, – Сергий нахмурился. – Надо подобраться ближе и посмотреть. Информации – ноль. Лезть туда всем – рискованно. Если там сидят наглухо отбитые, то могут открыть огонь. Я пойду первым. – Он посмотрел на Рогову. – Ты остаешься здесь. – Взгляд перешел к мужчинам. – А вы наготове. Делите зону ответственности на двоих и стережете каждый свой сектор. Если кого увидите… – Сергий на мгновение замялся: из живых, по идее здесь могут быть только конченые маргиналы. А зомбакам уже все равно. Но если здесь волею Господа окажется невинная душа? Такая возможность практически равна нулю, но, по дьявольскому замыслу, именно сейчас может случиться все, что угодно.
Священник понял, что пауза слишком затянулась. Из всех присутствующих только у него был минимальный опыт службы, и потому сомнение в нем может поставить под угрозу всю операцию.
– Живым старайтесь бить в ноги. Мертвым – в голову. А там как Господь пошлет.
Сергий перекрестился, осторожно вылез за край овражка и, пригибаясь как можно ниже, засеменил в сторону входа. Вскоре высокая трава сменилась короткой порослью, перемежающейся камнями и мелким щебнем, оставленным здесь после прокладки дороги. Передвигаться дальше придется по-пластунски. Священник упал на живот, бросил еще раз взгляд на закрытую дверь. Неожиданно она распахнулась и из нее появился мальчишка. Он шел как-то неестественно, дергано, чуть согнувшись.
Мозг пробила страшная мысль: неужели пацан стал зомби? Что, если он сейчас почувствует находившихся рядом живых людей и бросится на них? Среди проходников гуляет куча таких историй, когда бывшие люди под властью инстинктов безжалостно рвали зубами свежую плоть, чтобы насытиться кровью.
Сергий прицелился в идущего навстречу мальчишку. Что-то в нем все-таки не так. Что-то не то. Что-то не нравится…
Он щурится!
Сергий впился глазами в угловатую подростковую фигурку. Так и есть. Вышел из бетонной коробки на свет и не может толком открыть слезящиеся на солнце глаза.
И веревки! Он идет связанным. По ходу, его просто выпихнули за порог, так как на побег это не похоже. А значит, подстава или западня.
– Никита!
Священник и мальчишка вздрогнули одновременно. Последний встрепенулся, разворачиваясь в сторону выскочившей на открытое пространство Маши. Сергий же туда не смотрел. Одного крика было достаточно, чтобы понять: мама сделала глупость.
Неуклюже идущий парень перестал смотреть себе под ноги и, зацепившись за что-то, со всего маху упал на землю. Связанные руки не дали возможности для маневра. Удалось лишь слегка увести вбок голову. Удар вышел гулким. Сергий скосил взгляд в сторону мальчишки, и в это время за спиной священника грохнул выстрел.
В ответ слева от Сергия щелкнул одиночным выстрелом автомат. Следом раздался стрекот короткой очереди.
Где-то рядом что-то с убийственной силой распороло воздух, и Маша с разбегу бросилась на землю. Краем глаза она успела заметить, как упал ее сын. Она подняла голову, желая убедиться в том, что Никиту не зацепила стрельба. Впереди опять раздались выстрелы, и сбоку пролетело. Рогова вжалась в землю, совершенно не заметив, что спрыгнувший с ее плеча при падении бельчонок стрелой понесся в сторону бункера.
Священник прицелился.
Среди деревьев, окружающих бункер, стали видны затянутые в камуфляж фигуры. И было заметно, что передние из них прицеливаются в овражек, откуда прозвучал первый выстрел.
Сергий нажал на курок. Грохнуло, пуля прошила зелень веток. Сидевший за ними стрелок, находящийся в положении стрельбы с колена, тут же ушел кувырком в сторону. Священник чуть запоздало последовал его примеру, уйдя перекатом к месту с более высокой травой. Там, где был враг, листья деревьев вспороло несколько коротких очередей, накрывая свинцом землю рядом. Пришлось вжиматься плотнее. Из овражка раздалась пара ответных выстрелов, на которые со стороны леса стройно грянуло несколько очередей, стараясь подавить огневое сопротивление.