то заставило по-новому взглянуть на собственный глиф. Получалось, что либо он в «моих руках» выдает большую эффективность, либо все дело всего лишь в качестве светлой энергии. Непонятно, но стоит разобраться. Только пока не знаю, как лучше это сделать.
Михаил Романович покинул нас еще после первого боя Артема. Ушел сильно загруженный и вид имел бледный. Совсем непохоже на то, как он держался в первые минуты нашей встречи. Не ожидал таких наших возможностей? Видимо так. Даже в какой-то степени интересно, что он там себе понапридумывал.
Дальше мы вернулись в спорткомплекс, выделенный нам под тренировочную базу, и принялись разбирать мелкие допущенные ошибки и как их стоит исправить. Где-то посередине этого процесса мой айфон и зазвонил, выдав незнакомый мне номер.
— Алло, — ответил я, не зная, чего ждать от такого звонка.
— Олег Нурин? — уточнил с той стороны смутно знакомый голос. — Это капитан Баюнов, — я тут же вспомнил полицейского, которому передал «на поруки» своих учеников в Красноярске. — Есть срочный разговор, вы можете прибыть в Красноярск?
— Скидывайте фото.
Через несколько секунд я уже стоял рядом с капитаном в его кабинете. Казенная мебель, портрет президента за спиной над головой, голоса за дверью. Похоже мы сейчас были в управлении полиции.
— Что случилось?
— Мы потеряли нашего сотрудника и вашего ученика, — без предисловий рубанул капитан.
— Как?
— Разбираемся. Потому и позвонил тебе, — перешел на доверительный тон Мирон Николаевич. — Георгий Константинович был отправлен проверить очередной адрес. Как обычно его сопровождал один из наших. Но после этого связь с ними пропала. На квартиру, где должна была проводиться зачистка, выехали оставшиеся ваши ученики со своими сопровождающими. На месте они ничего не обнаружили.
— Совсем? — не поверил я.
— Остаточные следы темной и светлой энергии есть. Юрий сказал, что это характерно для обычного боя с искусственными темными. Но ни темного, ни Георгия Константиновича там не оказалось. Как и нашего сотрудника. При этом его машина осталась во дворе. То есть сам он никуда не уезжал.
— Камеры видеонаблюдения рядом есть? Их проверили?
— Естественно. Я также помню твое предупреждение про Плеткину. Но мы ничего не нашли. Все, что там есть — как сопровождающий паркует машину и заходит в подъезд. А дальше они словно испарились. Нам нужна помощь ваших способностей.
— Я вас понял, — вздохнул я. — Покажете, куда ехать?
— Ну и что и как здесь искать? — спросил я сам себя.
Обычная квартира. Трешка. Родные темного съехали отсюда уже на вторые сутки после его смерти из-за «шалостей» умершего родственника. Очень правильное решение! В энергетическом зрении я ничего заметить не смог. Сильные эманации энергии поблекли, а слабые уже и вовсе рассеялись. Мебель была цела и даже не перевернута. Либо ее потом поставили на место, либо серьезного боя даже не случилось за преимуществом одного из противников. Но победитель обязан был остаться! А пропажа сопровождающего говорит о том, что победителем вышел темный. Которого здесь тоже нет. Неужели он стал ходоком? Возможно. Но тело бы убитого последователя Даждьбога никуда не делось! Вот это больше всего и напрягало. Я не понимал, куда делось тело и зачем от него вообще избавлялись. Ну не сыщик я! Применить что-то из арсенала Жозе? А что именно?
— Попробуем, — вздохнул я, без особой надежды настроившись на ближайшее темное пятно негатива.
Знак лупы с глазом по центру сформировался легко, но тут же потух. Что ж. Ожидаемо. С помощью этого глифа я смотрел раньше, куда «прыгала» тварь. Если бы остаточный фон принадлежал ходоку теоретически я бы смог отследить, куда он шагнул после победы над стариком. Но либо этот темный никуда отсюда не шагал, либо был кто-то еще, чьей энергии не осталось. Пока у меня было только два предположения: темный одолел Георгия Константиновича, убил сопровождающего, который мог что-то увидеть, и, получив уровень ходока, покинул место боя. С телом сопровождающего, ага. Что возможно, Лин же смог переместить порученца Путина, но только с помощью божественной силы. Но мог и просто перенести куда-то тело или… растворить его? А что? У многих темных негатив приобретает разъедающие свойства, так что такое тоже возможно. Вторая версия — был кто-то третий. Та же Плеткина. Вот у кого и сил, чтобы легко победить старика, хватало и божественная энергия для прыжка наверняка имелась. Но зачем ей старик? Мое предположение, что она и ее семья работает на темных Америки, лишь предположение. А даже если так, то остается вопрос — нафига ей это? Один светлый призрак в предстоящей битве погоды не сделает.
Так и не придя к каким-то выводам, я решил посоветоваться с тем, кто лучше меня разбирается в подобных вопросах — с Жозе.
Внимательно выслушав меня и мои предположения, он ошарашил меня тем, что отказался помогать.
— Но почему?! — вырвался у меня возглас возмущения.
— Потому что ты сам должен учиться работать с информацией и людьми. Сам видишь, проблемы нарастают. У нас в городе тоже не все гладко, как тебе могло казаться. Мы вот вроде с Попрыгайло договорились о сотрудничестве, а разные службы продолжают устраивать нам внеплановые проверки. И как это понимать? Я уже звонил ему, он вроде обещал узнать причину, но доверия-то пока нет. Мало ли какую игру он ведет. Да и если Плеткины решили пойти против нас, то это уже серьезное обвинение и без железных доказательств твои слова могут обернуться против нашего рода.
— И что мне делать?
— Думай, — закончил разговор Жозе.
— Думай, — буркнул я. — А то я не думаю.
Но что делать-то? Как-то я и сам не заметил, как привык, что кто-либо из Дажьевых легко может решить любую проблему. И никогда не откажется помочь. О том, что у них и собственные дела есть, я при этом как-то упустил из вида. Ту же Мирославу я и вовсе давно не видел. Чем она занимается? Вроде как тоже какой-то бизнес вела. Может из-за этого Жозе бесится? С инстанциями-то его жене приходится разбираться. Не видятся, или она его припрягла себе в помощь.
Я еще раз решил пройтись по квартире, на максимум активировав энергетическое зрение и стараясь не пропустить ни одного самого мельчайшего потока энергии. Тут же я пытался понять, откуда он мог появиться и кто его оставил. Так, исследуя буквально миллиметр за миллиметром и медленно сатанея от своей беспомощности мое сознание за что-то зацепилось. Была в углу большого зала какая-то неправильность, но я не мог понять, какая именно. Приблизившись ближе, я стал всматриваться в еле заметное пятнышко темной энергии. Откуда оно здесь взялось? Слишком высоко, чтобы темный мог его оставить, случайно коснувшись. Нет, только целенаправленное касание или воздействие могло привести к его появлению. Может это меня привлекло?
— Вот же ж! — удивленно присвистнул я, когда понял, что вижу никакое не пятно, а самый натуральный божественный символ! И даже не один.
Кто-то нанес Око Вия и символ, накладывающий иллюзию на конкретное место. Но энергия в последнем почти закончилась, а я еще и специально старался найти все потоки, вот и заметил некую неправильность. И символ иллюзии скрывал не что-то, а настоящую мини-камеру.
— Вот и зацепка, — кивнул я своим мыслям.
Набрав номер Баюнова, я сообщил ему о своей находке и стал с удвоенной силой обследовать места, где расположение скрытых камер было бы наиболее выгодным. Зная, на что обращать внимание, дело пошло быстрее и к моменту приезда полицейского я нашел еще четыре камеры — по одной в каждой комнате и в коридоре с кухней.
Рассеяв символ иллюзии, я указал на камеру и спросил:
— Мы можем получить данные с нее?
Глава 21. Пленник
— Да, это она покупала у нас видеокамеры, — утвердительно кивнула продавец, увидев фото Плеткиной.
Получить данные с обнаруженных камер оказалось невозможно. Они в онлайн режиме передавали информацию на облачный диск, откуда ее получал владелец камер. А вот собственной памяти, даже оперативной, у камер не оказалось. Как обнаружить цифровой адрес диска мы не знали. Зато Баюнов предложил пробить магазин, где продали камеры по номерным знакам на них, и узнать покупателя. Так мы и оказались здесь.
— Сколько камер и какого типа она приобрела? — спросил Мирон Николаевич, что был одет в свою служебную форму и вел разговор.
Я стоял рядом и «не отсвечивал», доверяя дело профессионалу.
— Почти сотню таких. Большой заказ. Пришлось даже по всем точкам их собирать, и весь склад выгребли. Как я поняла, она взяла бы больше, но у нас просто больше не было.
— Она заказывала их дополнительно?
— Нет. И больше не приходила.
— Может, приходила, но не в вашу смену?
— Таких покупателей мы запоминаем, — обаятельно улыбнулась продавец. — Девочки бы точно сказали, если бы она пришла.
— Хорошо. Больше она ничего не брала?
— Нет.
Попрощавшись, мы покинули магазин и, сев в служебную машину, решили обсудить, что делать дальше.
— Улика косвенная, да еще и статью никакую не «пришьешь». За что? Убийство призрака?
— Похищение вашего сотрудника, — возразил я.
— Мы не знаем, куда он делся. Заходил ли вообще в ту квартиру? А если заходил, то к нам первый вопрос возникнет, что он забыл в чужой квартире, а не к ней.
Я напряженно думал, как быть. От отчаяния не выдержал и набрал Михаила Романовича. Ответил тот не сразу, а когда ответил, голос был напряженный.
— Слушаю.
— Здравствуйте. Вы говорили, что мы делаем общее дело — защищаем наших граждан. Тут возникла одна… трудность, как поймать преступника «на горячем». И трудность технического характера. Вот я и подумал, может, вы что подскажете?
— Слушаю, — уже с другой интонацией повторил тот.
Я кратко объяснил, в чем у нас образовалась загвоздка. Тот думал минуты три, не меньше. Я его не перебивал, надеясь на положительный ответ, или хоть какую подсказку. Пусть доверия у нас друг к другу пока нет, но ведь надо с чего-то начинать?