— "Мам, такое вообще реально?
— Конечно, ребёнок. Что-то поддерживающее постоянное воздействие надо искать. Кольцо, кулон, амулет. Возможно с привязкой. Скорее всего, с привязкой.
— И король, сам, согласился привязать к себе украшение? Не родовое, неважное для него?
— Вот, подозрительное мое дитя, привязка могла быть готова, но не активирована. Маги, осматривающие подарки, могли и не увидеть спящего заклинания. А при первом контакте, могли активировать. И король получил привязку на артефакт с ментальным воздействием.
— Мама, а ты сможешь определить, было ли украшение таким артефактом, если оно столько лет не использовалось?
— Конечно! Магический след окончательно не стирается — в мыслях перезвоном зазвучал довольный смех Алиены. — Дело за малым, найти. Справишься?"
— Господа, а не появлялось ли, незадолго до этих печальных событий, у вашего батюшки вдруг полюбившегося украшения? Или оружия, с которым бы он не расставался вообще? — Обратилась я к братьям.
— На подписании договора о намерениях, глава клана Алгрейн, подарил отцу цепь с кулоном из редкого камня… — задумчиво ответил канцлер.
— То есть, вы тогда ещё пару не встретили?
— Нет. — И этим ответом, канцлер разрушал мою красивую версию.
А что, если я слишком узко смотрю. Ведь в мои артефакты заложено заклинание, а какое внушение я буду делать, зависит только от меня и ситуации. А что, если целью был не королевский род оборотней?
— Берд, а на какой стадии была ваша помолвка с эльфийкой?
— Был назначен день свадьбы.
— А можно поподробнее о невесте, точнее о ее семье? Лернарин, поможете?
— Не понимаю, зачем это, но никакой тайны нет. Выдающийся род, обладающий огромным влиянием, некоронованный короли эльфийского леса, по факту. Ещё во время войны, приведшей к проклятью, ратовали за изменение отношения к женщинам, побывавшим в плену, человечкам и женщинам других народов. Яростно опровергали, очень распространенное и захватившее умы почти всех, учение о чистоте крови и рас. Наоборот, доказывали на собственном примере, что браки с представителями других народов только положительно влияют на потомство, а так называемая "чистота крови" приведет к вымиранию, так как кровь в потомках не будет обновляться. И смогли удержать совет от принятия множества законов в поддержку теории о чистоте. Некоторое время этот род был в союзе с Лангранами, именно Эрик Лангран, ваш прадед, предоставил расчеты и выкладки, неопровержимо доказывающие, что буквально пара сотен лет, и из-за постоянного смешения одних и тех же кровей, начнутся необратимые изменения. Потеря родовых особенностей, физические уродства и слабоумия, проявляющиеся чуть ли не во втором-третьем поколении. Даже опыт предлагал провести. На нагах.
— Мне, почему то кажется, что тот опыт он все же уже начал. — Съязвила я, глядя на бронзового нага.
— К тому же, как я уже говорил — продолжал Лернарин — именно воины Таринтилов, первыми начали выходить в рейды, не только защищая границы, но и сопровождая идущих человечек, охраняя, вылавливая бандитов и мародеров. Команда "на корм лесу" впервые прозвучала от них. Потом уже и остальные за ними подтянулись, а сейчас это уже…правило!
— А могла ли эта свадьба повлиять на положение человечек в королевстве? Отношение к ним? — Очень важный вопрос.
— Шутите? — Влез отец Эрара- закон, который я принял после беды брата, готовился под свадьбу Берда. Это было обязательное условие заключения помолвки. А к чему вы это спросили?
— Смотрите, что получается. — Я немного помолчала, систематизируя все, что услышала. — Сначала теория о чистоте крови, ещё превосходства рас нам тут только и не хватало. Но особого успеха не принесла, захлебнулась на эльфах. Затем, находят самое уязвимое место всех народов, рождение детей, и бьют по нему. Каким-то образом, некто умудряется подселить мысль о том, что человечки, чуть ли не грязные животные, и заслуживают только быть рабынями, прислугой и служить для всяческих развлечений, а проявлять уважение, испытывать какие-то чувства к ним — позор страшенный. И эта мысль приживается, и набирает обороты, крепнет, превращается в норму. Опять же, кроме эльфов, орков и вовремя включивших голову оборотней-котов. На землях же нагов и волков с медведями, эта дрянь цветет махровым цветом. И тут, у оборотней намечается свадьба одного из наследников с эльфийкой, причем из того самого рода, что и человечек рьяно защищает и, в свое время, вовремя открыл глаза соплеменникам. И свадьбы ещё нет, а законы меняющие положение человечек, уже принимаются. Поэтому, эта свадьба явно стала поперек горла кому-то, кому первые народы совсем не нравятся, но сил уничтожить одним махом не хватает, поэтому приходится ослаблять исподтишка. А тут, так удачно канцлер со своей парой подворачивается. Если допустить, что на короля ментально воздействовали, заставив забыть, что девушка является парой сына и чем это все ему грозит… Вопрос только, как в этом замешаны Алгрейны? Что это за семейка… Ммм… была?
— Захудалый, обнищавший род. Были вынуждены даже заняться торговлей. Но после этого, на торговле как раз резко и поднялись. Меньше ста лет, и они стали самым богатым и одним из самых влиятельных кланов.
— На торговле? — Вспомнилось, что в древности, именно купцы совмещали ещё и функции разведки. — Можно ли посмотреть на тот самый "подарок"? Хотелось бы определить, остались ли на нём магические следы. Если нет, то мы где-то свернули не туда, если же да, то вот вам и понимание, что происходит и для чего некто, пытается добиться вырождения первых рас. Одно только пока у меня не складывается. Эта история с порабощением и уничтожением человечек, длится далеко ни одно поколение. Кто может столько прожить? Но сейчас, может, попросите принести тот кулон?
— Это невозможно. Отец завещал похоронить вместе с ним. И вам придется спуститься в склеп.
— Что ж! Спустимся, кто меня проводит?
Провожать меня пошел весь совет. Дорога заняла совсем не так много времени. И вот, я уже стою перед каменной гробницей. Эрар с отцом снимают крышку. А я отдаю власть над телом матери.
Уже Алиена протягивает руку над обезображенным проклятьем телом старого вожака. Останавливает ладонь над тусклым камнем кулона, что покоится на груди мертвеца. Несколько минут сосредоточенного молчания. И торжествующий голос Алиены.
— Подарочек с сюрпризом. Пожизненная привязка, мощное одностороннее ментальное воздействие. Настолько сильное, что определить это, могут и маги среднего уровня силы, даже сейчас. Как же вы так прошляпили-то?
— Не все же настолько гениальны как Ланграны! Это у вас семейное, все интриги просчитывать за пару минут — обиженно заявил Эрар.
А я смотрела на канцлера. Смотрела и впервые понимала, что такое оборотень. Что такое ЗВЕРЬ! Горящие янтарем глаза, приподнявшиеся в оскале губы, обнажающие вылезшие клыки. Сжатые в кулаки руки, вспученные вены, по которым яростным потоком бьётся кровь. Глухой, полный боли и ненависти голос.
— То есть, моя жена досыта напилась боли, просто из-за того, что какой-то гнили был неугоден союз оборотней и эльфов?
Волк не повышал голоса, но мороз прошёлся по коже, поднимая дыбом все волоски на теле. Канцлер обернулся и пристально посмотрел мне прямо в глаза. А потом, резко опустился на колени передо мной и схватил меня за руки.
— Найди мне его! Ту тварь, что за этим стоит. Если кто и может, то только ты! Подари мне шанс, вцепится в его горло клыками, упиться его грязной кровью. Я клянусь, моя жизнь будет положена на служение роду Лангран. Я буду верным псом у ворот, шавкой у ног, послушной любому приказу, буду рвать любого не по слову, по одному взгляду. Кровь Лангран превыше своей считать до конца своих дней буду. Только помоги добраться до этой мрази.
— Я сделаю всё, что смогу — почему-то шепотом ответила я.
Что-то такое было в словах этого мужчины, во взгляде, в напряжённом теле, что только сейчас я поняла, какую боль все это время носил этот оборотень в своем сердце, как сжигало изнутри произошедшее много лет назад, и невозможность исправить хоть что-то. Здесь и сейчас, я не сомневаюсь, предложи ему выбор, он не задумываясь, забрал бы себе всю боль, что досталась его паре, все воспоминания о пережитом ужасе.
Предложи ему отдать жизнь за гарантию, что его пара никогда не познает того унижения, согласится, даже не дав договорить.
Развернувшись, я шла к выходу, держа спину и придерживая пальцами тяжёлые юбки. Я не ответила на его клятву, но и я, и канцлер понимали. Я сожру саму себя бесконечными размышлениями и поисками, но найду, кто стоит за реками слез, и тысячами загубленных судеб. А он… Он станет тем самым палачом, которому достанется честь единственного удара.
Интерлюдия.
(Ночь перед советом)
Лунный свет озарял уснувший сад, около северной башни. Сонную тишину нарушали только перекрикивания ночной стражи, да шум шагов патрулей. Покой непростых гостий охранялся особо.
Из уст в уста передавались истории о чудовищной фантазии некромантов. А мстили они, и за меньшие провинности. И как мстили. Чего только стоит история, как один из придворных наступил на ногу Эрику Ланграну. Говорят, он заставил того придворного самому себе отпилить ногу, зажарить и съесть. И все это осознавая, что происходит.
А нынешняя-то, поговаривают и вовсе зверюга, говорят, какая-то оборотница на балу что-то не расслышала, из сказанного наследницей Лангран, так ведьма потребовала ей на ужин уши подать от той оборотницы. А куда деваться? Подали. Шутка ли, кто это отродье злить осмелится?
Говорят, только муж с ней и справляется. Ну, помогите боги, мужику, медведь воин знатный, мож и при такой жене выживет. А вот возле башни мы потише пройдём! Кто ее знает, что за сон у неё, потревожишь ещё и будешь потом, собственные ноги жарить к завтраку, чтоб больше не топал по ночам.
— Эй, младшой, ты чего притормозил-то? — Раздался сердитый шепот старшего патруля, которому на такой-то обход новичка подсунули, сопляка деревенского.