Уже в более респектабельном возрасте фрай Томас лишь иногда позволял себе вспомнить былую удаль. В основном же экипажем управлял кучер.
Три года прибывания имущества под рукой сорра Фрега привели к тому, что сейчас у меня не было ни повозки, ни лошадей, ни естественно кучера. А наёмные экипажи, в основном фаэтоны, на улицах вроде той, где располагалась аптека, не стояли в ожидании клиентов. Для этого у них были специальные стоянки в более оживлённых кварталах и на перекрёстках торговых улиц. До одной из таких стоянок мне и предстояло дойти.
На моё счастье, разгребая кучу завалов, в том числе и в приёмной аптеки я нашла горсть монет. Вообще убираться в комнатах, что занимал Фрег, нужно будет особенно тщательно. Допустим, основные сбережения в доме Саргенсов он не держал, но какие-то деньги на расходы, небольшое количество наличности у него должно было быть?
В конце концов выдавал же он Анни на хозяйство пять фьюринов на неделю для покупки продуктов. А фьюрин был монетой высшего номинала. То есть жрать покойный сорр любил, ни в чëм себе не отказывая. Один золотой фьюрин равнялся десяти серебряным ринам, а один рин ста медяшкам.
Небольшие накопления были и у Анни, благо отчётов и сдачи с неё не требовали. В её тайной комнате в деревянной шкатулке лежало пятнадцать фьюринов. Но эти деньги я решила не трогать. Мне ещё надо было жить. А запасы на кухне не бесконечны. В свете же необходимых затрат, что предстояли в ближайшее время, расходы обещали стать основной статьёй дохода. О том, как я буду выкарабкиваться, если не пройду эту дурацкую проверку, я и думать не хотела.
Странное ощущение заставило вдруг остановиться. Я оглянулась. На улице за моей спиной никого не было. А дома здесь были утоплены в глубину владений, так что наблюдать за мной из окон никто не мог. Но ведь именно пристальный изучающий взгляд я почувствовала. Кольнуло под лопаткой от вроде давно забытого ощущения слежки. Странно, кроме меня и умывающегося на одном из заборов котёнка на улице никого не было. Пробежала шумная ватага мальчишек и вроде давление чужого взгляда исчезло.
Пожав плечами, и решив, что это наверное отголосок от мыслей о том, что будет, если я провалю проверку, я поспешила по своим делам.
Кучер наёмного экипажа, приветствовал меня как старую знакомую.
— Доброго дня, фрау! — поспешил он откинуть подножку фаэтона. — Как обычно на продуктовый рынок?
— Сегодня нет, сор Вильямс, — всплыло в памяти имя. — Сегодня мы едем в банк, если никаких проволочек не возникнет, то мне нужен краснодеревщик, из умеющих реставрировать. И портной, что возьмётся за обновление штор в аптеке и доме.
— Да, фрау, слышал. — Кивнул кучер, трогаясь с места. — Уж простите, но тут и не знаю как быть, положено вроде соболезновать.
— Не та потеря о которой стоит сожалеть, — ответила я.
Когда-то сорр Вильямс служил у фрея Томаса Саргенса, как подсказали мне воспоминания. Он следил и за экипажем и за четвёркой лошадей, а его семья жила в домике при конюшне и каретном сарае, здание которого находилось за забором в дальней части владения семьи Саргенс. Три года назад лошали были проданы, как и экипаж, сорра Вильямса вместе с семьёй выселили, а то здание, как я вспомнила арендовал как раз кузен сорра Фрега.
— Если краснодеревщик, то это только в Столярный переулок ехать, к складским амбарам, к старому Редкинсу. Просит он много, но мебель из-под его рук выходит, словно новая и служит ещё много лет. К тому же отец фрая Томаса, лёгкого ему пути, заказывал всю мебель именно у Редкинса, деда нынешнего. — Просвещал меня кучер, на Анни он обиды не держал, хотя ему явно было не просто и новое жильё найти, и работу. — А вот из портных… Могу я порекомендовать ателье Баринса?
— А что там такого особенного, сорр Вильямс? — улыбнулась я, услышав в голосе кучера неуверенность.
— Да ничего. На тканях не экономит, с нитками не мухлюет. Идеи иные у него, конечно, так себе, но мой взгляд. Но чтоб я в тряпках понимал? — пожал плечами кучер. — Младшая моя у него работает, пока на посылках и по мелким поручениям.
— Мартиша? — вырвалось у меня. — Тогда однозначно отправимся именно в это ателье. Заказ получится большой, а посторонних в доме хотелось бы поменьше.
— Да это и понятно, какие теперь посторонние! — довольно закивал кучер.
В банке без сложностей не обошлось. С меня потребовалось подтверждение того, что проверка пройдёт только неделю спустя, и, на данный момент, я имею право распоряжаться своим же счётом. Пришлось ехать в управу, к старшему йерлу. Оказывается он должен был передать мне уведомление с датой проверки, которое я должна была таскать с собой. Как подтверждение. Но йерл кажется постарался об этом забыть.
У входа в управу я вновь почувствовала чьë-то внимание. И хотя здесь и было многолюдно, но в этой суете никому и дела до меня не было, вон как до того котёнка, что вышагивает между прутьев забора.
Внутри управы меня просто оглушил человеческий водоворот. Какие-то люди в форме со строгим и сосредоточенным выражением на лице спешили в разных направлениях. Гомон, шум, выкрики… Старшего йерла я нашла только с третьего указания.
— Срочного гонца к герцогу Мардериану младшему, — рявкнул знакомый мне бородач в толпу, самолично захлопывая клетку. — Этот птенчик их его курятника.
— Птенчик, курятник… — лениво протянул высокий блондин за решёткой. — Я барон Соммерс, а ты даже не сорр. И до выслуги тебе ещё лет пять. Знаешь, что это означает?
— Знаю, — оскалился йерл. — За предательство империи меня бы тихо вздёрнули на тюремном дворе. А вам, барон, красиво и прилюдно отрубят голову.
Старший йерл развернулся и наткнулся на меня.
— Простите, йерл Нудисл, я оказалась в затруднительном положении, — начала я, не давая ему опомниться.
— Фу, и чем же мог затруднить положение такой малышки такой увалень? — донеслось из-за решётки.
— Фрау Саргенс, — кивнул мне в приветствии, должном соответствовать поклону Нудисл, не обращая внимания на барона. — Вы по поводу проверки на сохранение разума? Ничем помочь не могу. И искать здесь подсказок, что вас ждёт на проверке глупая затея.
— Я не из-за проверки. Точнее из-за неё, но косвенно. — Решила я ломать мужику парадигму. — Видите ли, я последовала вашему совету, и решила помыть дом.
— И? — удивился йерл, но уже совсем беззлобно и без предубеждения.
— Занавесочки совсем пришли в негодность, и мебель облупилась. А на ателье и краснодеревщика нужны деньги, а в банке не дают без уведомления о проверке, а у меня его нет! — зачастила я, хлопая ресничками.
— Тише, фрау. Зановесочки значит? — я кивнула под уже откровенно жалостливым взглядом йерла. — Пойдёмте в канцелярию, выпишем вам уведомление и заверим сразу. А то, что ж важнее зановесочек-то?
В результате уже скоро я вернулась в банк, под удивлённые восклицания кучера, что так быстро управилась в управе. Он-то приготовился ждать часа полтора. Ну не рассказывать же, что я просто подстроилась под ожидания йерла, да ещё и напомнила, что уборка была его советом. И в глазах йерла стала выглядеть хоть и недалёкой, но послушной и главное понятной бабой. А вредничать с такими для нормального мужика, хоть и с придурью, это себя не уважать.
Банковский служащий принёс мне документы и поинтересовался, что я планирую сделать со своим счётом. И даже растерялся, когда я заявила, что мне пока нужно тридцать фьюринов. На всякий случай я даже указала цели, на которые решила впервые взять деньги со счета.
— То есть, вы не планируете закрытие счëта? — осторожно поинтересовался служащий.
— Зачем бы мне это делать? — тоже удивлённо ответила я. — В моих планах нет намерения превратить свой дом в место притяжения воров и мошенников всех мастей, надеющихся, что теперь есть возможность меня обворовать.
— Это очень благоразумное решение! — обрадовался служащий. — Наш банк гордится своими гарантиями сохранности денег наших клиентов! И мы очень рады, что вы по прежнему нам доверяете!
Мне выписали расходный вексель, который тут же обменяли в кассе на наличные деньги. И даже без возражений разбили два фьюрина на серебряные рины.
— Руководство нашего банковского банка искренне желает вам успешного прохождения предстоящей проверки! — добавил работавший со мной служащий напоследок.
— Думаете, претендующий на моё имущество сорр, переведёт деньги в другой банк? — не удержалась я.
— Нет, — служащий осторожно оглянулся и понизив голос продолжил. — Фрау, у упомянутого вами сорра нет счетов ни в одном из банков, а вот общая сумма задолженностей превышает сумму вашего обеспечительного счёта в несколько раз. Но я вам этого не говорил, фрау.
— Благодарю, буду теперь хотя бы знать о причинах столь непомерной настойчивости сорра в попытках получить моё имущество, — улыбнулась я попращавшись.
Потом мы отправились в Столярный переулок. Пока выход в город оказался не настолько тяжёлым, как я себе это представляла. Видимо просто для меня, знавшую другую жизнь и другие нормы, то, с чем я столкнулась попав сюда, было неприемлемо и ужасно. А для тех кто родился и вырос с таким мировоззрением всё было правильно и достойно. Они прекрасно существовали среди этих порядков. Более того, большинство возмущались, когда кто-то или что-то выбивалось из привычного им порядка вещей. В тёмной комнате не видно грязи, говорила моя бабушка в прошлой жизни.
Краснодеревщик встретил меня приветливо.
— Как же, как же! Помню я заказ вашего дедушки, лёгкого ему пути. Мой дед никому его не доверил. Хотя мастера у нас хорошие, ведь все под нашей вывеской работают. Только вот удивительно, что же такое с мебелью могло случится, что потребовались услуги краснодеревщика? — удивился фрай Редкинс, хотя сам он представился мастером Редкинсом. — Столярная компания Редкинс на изделия своих мастеров даёт столетнюю гарантию, а на те вещи, что изготовлены именно мастерами Редкинс сто пятьдесят лет!
— Не буду пытаться вас обмануть, мастер Редкинс, вы сами всё поймёте, едва взглянув. — Вздохнула я. — С мебелью в моём доме случился сорр Фрег. На рабочем столе моего отца, он умудрился что-то жечь в пепельнице.