— Что, Гар, не можешь как следует поспрашивать, да? — сипло смеялся допрашиваемый. — Форма йерла она такая, жмёт во всех местах. Или ты перед бабой стесняешься? Я помнится, когда с твоего бати за спокойную жизнь выбивал, твоей матери и этой мелкой… Хизы вроде, не стеснялся. Кстати, сколько ей сейчас лет? Не пора ли отрабатывать счастливое детство на наших территориях? О! Гляди, как баба на меня смотрит. Вот что значит не просто штаны носить, но и яйца иметь.
— Видите ли, неуважаемый, — обернулась я к допрашиваемому, после того, как поплотнее закрыла дверь. Хамство и пошлые намёки смешанные с угрозами я всегда ненавидела. — Как следует вас не спрашивают, потому что никому это не надо. Благодаря оставленной полуоткрытой двери, следующие, кто сейчас ждёт своей очереди на допрос, прекрасно слышали, как вольготно вы себя чувствуете в кабинете старшего йерла и о том, что знаете его с детства.
— Нет, просто Гар знает, что я ничего не скажу, — фыркнул мужик.
— Конечно, мы ведь с вами прекрасно знаем, что чистосердечное признание облегчает лишь работу йерлам и утяжеляет срок. А вот ваши друзья-товарищи-подчиненные или кто они там, этого не знают. — Уверенно улыбнулась я. — И во время допроса следующего всего-то и нужно, чтобы баба влезла в допрос и задала вопрос. Допустим, ой, это вы о малом, старший йерл, а мне это здесь записывать или в допрос предыдущего. Ведь мальчишка на побегушках, чьë имя как правило не запоминают и зовут его малой, малец, малëк, мелкий… Есть везде. А вас выведут отсюда через другой ход, и ваши подельники будут уверены, что вы всех сдали за облегчение своей участи, ведь старшего йерла вы знаете с детства. Чего бы и не договориться? Тем более, что вас определят в куда лучшую камеру. И только через недельку вас вернут в общую камеру с остальными, предварительно распустив слух, что и наказание у вас более мягкое. Всё таки помогли всех задержать, собрали в одном месте.
— Э… Гар, бабу свою угомони, так дела не делаются! — попытался дёргаться уже не такой уверенный бандюга. — Это подстава. Да и я всем скажу…
— А кто тебя будет слушать? За тобой дверь закрыть не успеют, а тебе заточку в бок всадят, — фыркнула я. — Что вы так смотрите? Ложка, ручка которой заточена об камни камеры. Или сейчас заключённые не умеют из подручных средств оружие делать? Правда? Я разочарованна.
— Ну, убьют меня или покалечат, и какой с того прок? — зло сощурился бандит.
— Все будут знать, что ты крыса, сдавшая своих. А значит ни помощи с воли, ни организации побега, ни грева с этой стороны за счёт денег из общего котла, куда вы для таких случаев сливаете то, что выбиваете из приличных людей, вроде семьи старшего йерла. — Вспоминала я всё то, до чего приходилось доходить когда-то самой. — Что так смотришь? Думаешь об этом знали только свои? Смешно. А главное… Ты лишишься своего имени, в которое верили и на котором держалась твоя банда. Ты лишишься своего авторитета, который так долго зарабатывал. Очередной король подворотен полетит со своего трона обратно, в сточную канаву.
— Я просил не вмешиваться в допрос? — спокойно спросил старший йерл.
— Простите, старший йерл, не удержалась, — хмыкнула я, возвращаясь за свой стол.
— Очевидно, что сам ты рассказывать ничего не станешь, — начал йерл.
— Подожди… — заходил подбородком, словно что-то пережëвывая мужик. — Ты поймал. Так давай решать вопрос по положенному. А не так, как эта твоя расписала.
— Не моя, — позволил себе что-то вроде усмешки йерл.
— Да всё равно, меня не проведëшь, я вас нутром чую. Одна порода, что ты, что баба эта лютая, — мотнул в мою сторону седой башкой бандит.
— Умиляюсь, на самом клейма ставить негде, а как дело коснулось, так "по положенному". Ещё соблюдения закона потребуй, — фыркнула я.
— Леди Сторил! — резко произнёс йерл. — Я вас прошу, держите себя в руках. И положите эту книгу на место! Меня недавно просветили, как с помощью толстой книги можно причинить серьёзные травмы допрашиваемому.
— В данном случае, если только заставить прочитать и пересказать, — закатила глаза я, но больше в допрос не лезла.
— Валите кошке под хвост, крысиное отродье! Хрен вам, а не разговоры, — смачно сплюнул один из самых крепких бандитов. — Я вам ни слова не скажу.
— Ну и хорошо, другие расскажут. Особенно на тебя глядя, — хмыкнула я, игнорируя предупреждающий взгляд йерла Нудисла. — Послужишь нам для демонстрации того, как вредно не отвечать на вопросы служащих управы. Да и в принципе вести противоправный образ жизни. Нарушать закон это вообще, очень вредная привычка.
— И что они интересно на моей роже не видели? — захохотал бандюга.
— Не уверена, что они будут смотреть на вашу рожу. Особенно когда вы будете сидеть на нагревающемся ведре с крысами. Догадываетесь, как крысы будут прорываться на свободу? — улыбнулась я.
— И как вы потом это объясните? Или думаете, что удасться скрыть следы пыток? — всё ещё удерживал гримасу, должную изображать улыбку мужик, но уже явно не горя желанием кого бы то ни было куда-то посылать.
— Какие следы? Мы на ведро сиденье из нужника принесём, чтоб ожога от ведра не было, да и сидеть удобнее будет. А то что, крысы сожрали преступника… Так что поделать, если их полно в подвалах, а кушать им нечего, они голодные. А тут жирный, грязный и вонючий преступник! Вот крысы и не удержались. — Развела я руками. — Мы ещё и финансирование на благоустройство тюремных этажей управы под ваш труп запросим. Мол, как работать в таких условиях, даже допросить не успеваем. Мне заявку в казначейство ратуши оформлять или подождём, когда будет прилагающийся труп?
— Я ещё живой! — дёрнулся бандит, но в обратную от меня сторону.
— Так и мы заявку на деньги не сейчас понесём, — демонстративно достала я чистый лист бумаги.
— И чего молчишь? — вдруг обернулся бандит к сложившему на груди руки старшему йерлу. — Разве ты не должен…
— Да ладно? И когда это йерлы воровскому отребью задолжали? — засмеялась я. — Обязанность йерлов сохранять покой добропорядочных подданных империи. А если кто-то решит перестать быть добропорядочным, то простите, а какие тогда требования к йерлам?
— Интересные в управе теперь методы стали, — с подозрением уставился на меня бандит.
— А если с вами по другому не получается? Воровать, шантажировать, вымогать, похищать жителей столицы и не только, убивать вы готовы с радостью. А признаваться в своих преступлениях не спешите. — Покачал головой старший йерл. — Вот приходится перенимать методы. У вас же.
Сегодня этот допрос стал последним.
— Я бы хотел с вами поговорить лично и наедине. — Предупредил йер, как только увели последнего из допрашиваемых. — Мне кажется вы не совсем верно поняли те обязанности, которые на вас возложены. А также смысл моей просьбы не вмешиваться в ход допроса.
— Просьбы? Извините, но я не помню, чтобы я куда-то выходила, чтобы пропустить момент, когда вы меня о чём-то просили, — хмыкнула я, слегка прищурившись. — И прошу вас обратить внимание, что в допрос я как раз и не вмешивалась. Я пару раз прервала поток площадной брани в сторону сотрудников управы. Или мне вспомнить о том, что я леди, и потребовать соответствующего наказания за оскорбление простолюдином аристократки?
— Поэтому вы решили, что лучший способ допроса это запугивание допрашиваемых? — чуть прикрыл глаза йерл.
— Бедненькие бандиты, воры и убийцы напуганные злой леди, — покачала я головой. — Наверное теперь будут плохо спать и писаться со страху на шконки. Меня прямо совесть замучает, что аж аппетит пропадёт. Нет, если вы не услышали иронии в последней фразе.
— Пытки, заточки и способы их изготовления, иерархия банд, шконки… — задумчиво перечислял йерл. — В академии высших ювеналов теперь такому обучают?
— Нет, это результат домашнего образования. У нас в империи нет единых стандартов женского образования, поэтому каждый учит тому, что знает сам. Меня учил брат. — Ответила я.
— Вот только стандартов бабского образования нам ещё и не хватало! — фыркнул йерл. — Вижу ваш брат совсем не отдавал себе отчёта какие темы вообще можно поднимать в присутствии женщин, а какие нет. Что дальше? Выяснится, что он обучал вас владению оружием?
— Йерл, я обучалась в академии. И даже внесла несколько идей для улучшения конструкции оружия высших ювеналов. Кстати, за владение последним наставник Гипнус выставил мне высший бал, — приподняла я бровь. — А вор должен сидеть в тюрьме! И это не моя фраза.
— Я прекрасно знаю, откуда родом эта фраза. Отношение вашего бывшего опекуна к тем, кто хоть единожды преступил закон общеизвестно. — Ответил мне йерл. — Интересно, как он отнёсся к тому, что вы обманом проникли в академию? И где ваш брат?
— Бывший опекун отнёсся однозначно. Как можно быстрее замуж, благо, что не ему принимать решения в этом вопросе, — не скрывала я. — А вот где брат очень интересный вопрос. И я очень хочу получить на него ответ. Но когда я пришла, чтобы подать прошение о розыске, меня отправили домой со словами, что лорд нагуляется по злачным местам, проспиться после запоя и вернётся. Как про кота какого!
— Что? Когда вы подавали прошение? — резко обернулся йерл. — И кому?
— Пару недель назад, пожилому йерлу с цифрой три на жетоне, — легко вспомнила я.
— Марку Бербергу? — помрачнел йерл.
— Имя что-то меняет? — догадалась я.
— Марк был одним из старейших йерлов, учил многих и меня в том числе. Но недавно, фрау Саргенс сообщила, что несколько лет назад сообщала йерлу о том, что её муж сорр Фрег явно занимается незаконным ввозом опиума. Герцог Мардариан настоял, чтобы данное заявление проверили с использованием редкого артефакта. Вы наверняка слышали от брата об открывателе? Благодаря этому артефакту выяснилось, что Марк уже долгие годы покрывал не только сорра Фрега, но и банду, членов которой мы сегодня допрашивали. — Глядя в окно рассказал йерл. — Именно благодаря этому разбирательству я неосмотрительно дал слово побриться и взять помощником женщину. Сейчас выясняется, что по каким-то причинам Марк ещё и не все заявления принимал.