— Такого я пока не замечал, — сказал я. — Что дальше будет, не знаю. Я в организации всего два дня, мне трудно о чем-то судить.
— Я такое замечал, — махнул рукой Марат. — Они здесь чужие и очень хорошо понимают это. Да, они делают важную работу, не спорю. Но это не повод считать себя высшей кастой.
Я молчал, ожидая того, что будет дальше.
— Посмотри на себя. Ты — другой. Ты получаешь удовольствие от сражения и от вида поверженного противника. Ты безжалостен. Трое избитых тобой на экзамене парней не дадут соврать. Любишь женщин. Наверняка тебе нравятся роскошь, деньги, власть. Когда перед тобой стоит толпа, готовая бегом выполнить любое твое указание… это восторг.
Он сделал паузу и глубоко вздохнул.
— Поэтому я предлагаю тебе перейти от Антона ко мне в личную гвардию Альбиноса. Там будет все, о чем я только что говорил. У нас ты будешь своим. Только у нас ты получишь уважение, которого такой боец, как ты, безусловно заслуживает.
Вот так поворот. Хотя чего-то такого в глубине души я ожидал, но не думал, что это будет так просто и откровенно. Антон — плохой, мы — хорошие, давай к нам. Ну хоть не сказал, что если откажешься, тебе будет плохо.
— Если откажешься, мной и многими другими это будет воспринято очень негативно.
Эх, кто тянул за язык меня так думать. Уже пошли угрозы. О каких нормальных отношениях в коллективе может идти речь, когда так разговаривают? Или ему надо, чтобы я просто ушел от Антона, а там трава не расти? Не нравишься ты мне, Марат, очень не нравишься.
— Пока не хочу переходить куда-то, — дипломатично сказал я. — Меня все устраивает и там. Я мирный человек, хочу спокойной жизни, а у Антона такая у меня и получается. Деньги, власть — для меня они не особенно важны.
— Понял тебя, — подумав, мрачно сказал Марат. — Можешь идти. Надеюсь, наш разговор останется между нами.
Я встал, попрощался с ним (он не ответил), и вышел из ресторана.
В этой части города я еще никогда не был, но как идти домой, разобрался быстро.
Однако перед этим я решил заглянуть к Виктору, рассказать о сегодняшних событиях и узнать, что там нужно достать с «зоны».
— Поздравляю, — сказал Виктор, выслушав меня. — На второй день ты сумел поругаться с самым могущественным человеком в банде.
— А как же Альбинос?
— Он, конечно, начальник, и его приказы Марат исполняет без оговорок, но большинства дел не касается. Есть еще второй заместитель, но на нем висит вся работа, и Марата он побаивается, хотя, если формально смотреть, народу в его подчинении в десятки, а то и сотни раз больше.
— И что же мне было делать? Переходить к нему?
— Тоже не вариант. В том коллективе отморозков и убийц тебе бы точно не понравилось. А любой конфликт мог привести к тому, что с тобой бы случилась какая-нибудь неприятность. Поскользнулся и упал с лестницы, или бомба по недоразумению рядом с тобой оказалась и взорвалась. Альбинос более-менее следит, чтобы конфликты далеко не заходили, но на ведомство Марата он давно махнул рукой. Мол, разбирайтесь сами у себя.
— Марат хочет понизить статус Антона, — продолжил Виктор, — который сейчас как бы на его уровне, и перевести инженеров в свое подчинение — формальное или неформальное. Для этого он будет использовать все средства, в том числе и запугивание.
— Так как же мне теперь вести себя?
— Осторожно, больше ничего сказать не могу.
— А Антону стоит сообщить о разговоре?
— Не думаю. Антон не самый простой человек, умеет добиваться своего и идти, если нужно, по головам. Он вполне может использовать предложение Марата в своих целях, и тогда тот взбесится окончательно.
— Черт побери, насколько все сложно, — вздохнул я.
— Ну а как ты хотел.
— Попроще, — развел руками я. — А что там нужно сделать на «зоне»? Хочу сходить, побить монстров и малость развеяться.
— Это можно. Но сильно не отдохнешь, задание простое.
Виктор достал схему и объяснил, что нужно делать и куда идти.
Выходило действительно несложно — пробраться всего лишь на несколько километров вглубь, застрелить или прикончить как-то иначе живущее на берегу чудовище (не особо крупное, главная проблема, чтоб оно не сбежало в реку), и притащить его шкуру в город. Ни гробовщик, но палач со мной не поедут, их услуги дороги, отправится молодой парень, умеющий снимать шкуры, и машина будет новая.
Я согласился. Недалеко, несложно — то, что мне сейчас необходимо.
Поэтому я пошел назад в катакомбы отпрашиваться у Антона.
Шел и думал — рассказать ему о предложении Марата? Виктор сказал, что не надо. Но тут тоже опасности. Марат сам, чтобы ухудшить мои отношения с Антоном, может сказать ему, что предлагал мне перейти, но я отказался, и тогда Антон уже будет недоволен. Не, лучше поговорить с ним откровенно.
Антон — мне повезло — оказался один в своем кабинете. Сидел за огромным столом и что-то помечал на чертеже.
— Привет, — сказал он. — Вернулся? Мне сообщили, что ты уже ушел. Что-то случилось?
— Да нет, ничего, — ответил я. — Хотел завтра на «зону» сходить, заказ поступил.
— Иди. Одним днем туда и назад?
— Ага. Иди. Постарайся не погибнуть, пожалуйста.
— И еще… тут можно говорить?
— Да, конечно… никто не подслушает.
Я передал ему разговор с Маратом.
Антон сидел молча, постукивая пальцами по столу, потом вскочил.
— Ублюдок. Как он мне надоел. И всем тут надоел, кроме его бригады. Увидишь их — носят красно-зеленые повязки… Я бы на месте Альбиноса давно от него избавился. Чего ждать от человека, непонятно. Власти он хочет… с каждым днем все больше и больше.
Антон опять сел за стол.
— Спасибо тебе, что рассказал. Все это я знал, но не верил, что он может настолько запросто говорить такие вещи… Будь осторожен, пожалуйста. Я подумаю, что делать дальше. Самое неприятное, что Марат отчасти прав — ты действительно тут для того, чтобы защищать нас. А что мне было делать? А насчет высокомерия… познакомься с моими людьми поближе. Они настолько увлечены наукой и настолько далеки от размышлений, кто выше по статусу…
На прощание мы пожали друг другу руки, и я отправился домой, чтобы выспаться перед завтрашним походом.
…Все прошло быстро и удачно. Никаких проблем не возникло. В обед я уже был дома. Тварь, напоминающая гигантского бобра, сдохла быстро и так же быстро лишилась шкуры и головы. Я даже не стал пользоваться магией, а по-простому застрелил ее из револьвера. Хватило двух пуль. Правда, на берегу я обнаружил несколько черепов — похоже, кое-кто из сталкеров оказался менее удачлив, чем я. Зверюга была явно злобной.
Перекусив, я отправился в подземелье с намерением как следует потренироваться. Антона я встретил в коридоре, он довольно улыбнулся, узнав, что я живой.
А в спортзале меня ждал сюрприз.
Там находилось несколько человек с красно-зелеными повязками — подручные Марата. Среди них выделялся один — громадный человек с лысой башкой и густой рыжей бородой, как у викинга. Остальные контрабандисты смотрели на них настороженно. Такое соседство их явно напрягало.
Такое впечатление, что именно меня они и ждали, потому что едва я успел размяться ко мне подошел рыжебородый и предложил сразиться на ринге по правилам бокса.
Глава 18
Не поспаринговать, а именно сразиться.
Я пожал плечами. Сразиться — так сразиться. Сколько раундов? Договорились о шести по три минуты. Судья — один из контрабандистов (не из пришедших маратовских подручных). Пока стоишь — тебя можно бить. Лежишь — так и быть, лежи.
Похоже, Марат решил меня унизить и притащил какого-то своего супербойца.
Если он умеет боксировать, то может быть тяжело. Руки-то километровые, попробуй такие обойди. Огромная голова — а как бы не храбрились боксеры, говоря что-то вроде «большие шкафы громко падают», падают большие шкафы все-таки не особо. Чем больше в теле килограмм, тем лучше оно амортизирует удар. Простая физика.
Да тут до головы еще допрыгнуть надо, уж больно высоко она над полом. Бить по корпусу — но тот шириной с два моих, и весьма покрыт амортизирующим жирком.
Марат наверняка слышал о моих подвигах на экзамене. И, выставляя против меня кого-то из своей бригады, наверняка на что-то рассчитывал.
Ну, посмотрим.
…Боксировать он умел, и очень неплохо. Даже скорость для такого гиганта была очень хорошей. Но самую большую проблему мне доставлял его джеб — удар с передней руки. Из всех ударов в боксе он самый слабый, но бьют его часто, а для высокого боксера он обычно является главным оружием, позволяющим не подпускать противника на дистанцию атаки.
По физиономии джебом маратовский головорез попадал мне часто, несмотря на все мои нырки и высоко поднятые руки. Даже через перчатки было неприятно очень. А когда я все-таки прорывался поближе, бандит безо всякого стеснения хватал меня, судья растаскивал нас, и мне приходилось начинать все снова.
В голову противнику в первом раунде я не попал ни разу, за исключением парочки ударов вскользь. В общем, первая часть осталась явно за ним.
Этот парень явно сильнее всех, кого я видел в подземелье. Да и во всем Мурманске.
Одна радость — я не устал, и, сидя во время перерыва на табуретке в своем углу, думал, что бы мне поменять в тактике.
Мысленно почесав в затылке, я решил сосредоточить усилия на вражеском корпусе, каким бы массивным он ни был. Причем бить не в правый бок по самому болезненному месту — печени, потому что он ее грамотно прикрывал локтем, а в другой бок и в солнечное сплетение.
Других вариантов я пока не видел.
Сказано — сделано, и в ответ на почти каждый джеб мой правый кулак начал влетать бандиту в бок и в живот.
Поначалу он переносил удары довольно легко, но попадания в корпус имеют свойство накапливаться, и каждое следующее будет все больнее и больнее.
Так случилось и в этот раз. Рыжебородый начал морщиться даже от ударов вскользь, и его левый бок покраснел, как румяное яблоко. А потом я хорошо залепил ему в солнечное сплетение, и он опустился на колено.