Может, и на материке у меня получится заниматься тем, что нравится, но сейчас лучше об этом не думать.
Прочь грустные мысли!.. меня ждет салон, после посещения которого, я возможно себя не узнаю. Меня ждет новая жизнь. И замужество. Пусть и недолгое.
Усмехнулась собственным мыслям и покинула лавку, постившись с Иви до вечера.
Глава пятая
Императорская карета прибыла ровно в назначенное время. Лакей, вышколенный мальчишка, во фраке серебристого цвета, забрал мой саквояж и уложил, после чего любезно распахнул для меня дверцу, предусмотрительно поклонившись.
Я, как и полагается леди, подобрала тяжелые юбки жаккарда, изящно забралась в карету, придерживая шляпку, и опустилась на бархатное красное сиденье. Лакей осторожно закрыл дверцу, возница дернул поводья. Мой тернистый путь к новой жизни начался…
Откинулась на мягкую спинку, почти не ощущая тряски, и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но как не пыталась, в груди щемила тревога, а ладони, обтянутые белым велюром перчаток, все равно взмокли.
Как отреагирует граф на мое… гм… преображение? Мы с ним так и не виделись, я лишь получала указания и строго следовала им, пока не пришло официальное приглашение на отбор. На дорогой позолоченной бумаге, в запечатанном конверте с вензелями и императорской печатью…
Признаться, я сама не ожидала таких колоссальных перемен. Ни в моей внешности, ни в моем гардеробе. И мне страшно, что я сделала что-то не так, что зря позволила мастеру так своевольничать, колдовать над моими волосами и над моим лицом, что зря поддалась на уговоры мадам Дитрих, владелицы самого модного ателье Нисхельма, и решилась рискнуть. Поэкспериментировать…
Теперь мне кажется, мое белье слишком вульгарно и откровенно. Оно кружевное, яркое, глаз не отвести и мне самой приятно надевать его на голое тело, но… его же все равно никто не увидит, правда? А вот платья… слишком смелые, как по мне. У одного открытая спинка, у другого прозрачные по бокам вставки, третье вообще без рукавов и лямок.
«Ты должна утереть этим фифам нос, милочка…» — настаивала мадам Дитрих, подсовывая мне очередное развратное платье. Развратное. Именно так. Приличная леди такое не наденет. Наверное. Но я ведь ведьма. А ведьмам можно, правда ведь?
Что наворочено, того назад не разворотишь. Не выкидывать же из кареты саквояж на ходу? А вот реакция графа может быть самой непредсказуемой. Вдруг, он разорвет со мной сделку? Что тогда?
Ох, Кара, раньше надо было об этом думать. Теперь уже поздно притворяться скромницей. Если что, буду давить на то, что он сам меня отправил в салон и выдал огромную пачку денег, которую я так и не потратила полностью.
Если отдернуть плотную шторку, расшитую золотыми нитями, можно увидеть прямую аллею, ведущую прямо к воротам императорской резиденции. Вдоль аллеи цветет жасмин, дорога идеально ровная, а кованые ворота настолько высокие, что приходится задирать голову, чтобы увидеть острые штыки, которыми они увенчаны, словно крепостная стена зубьями.
Стража проверила карету и только после — пропустила. Мы останавливаемся, а я, кажется, разучилась дышать. Поздно. Лакей распахивает для меня дверцу и подает руку в белой перчатке.
Меня встречает церемониймейстер, важный мужчина, который явно гордится своей должностью и положением при дворе. Он окидывает меня слегка высокомерным, даже завистливым, мне кажется, взглядом и берет мое приглашение.
По мере чтения, его глаза увеличиваются. Церемониймейстер смотрит на меня недоверчиво, снова опускает взгляд в приглашение и щурится.
Дело в том, что в приглашении указан мой статус и род, к которому я принадлежу.
— Гм… — выдает он смущенно. — Прошу меня простить, мисс Сноул, но в таком случае, я должен проверить вашу метку.
— Да, — ровно отзываюсь и наклоняю шею, приподнимая густую копну волос. — Видите? Ведьмовская руна.
— Вижу… гм… — церемониймейстер прочищает горло и возвращает мне приглашение. — Добро пожаловать на отбор невест, мисс Сноул.
— Благодарю, — забираю конверт, а лакей подхватывает мои чемоданы.
— Вас проводят, — сообщает церемониймейстер и слуги распахивают высокие с позолотой двери императорского дворца.
Главное дышать, напоминаю себе и уверенно поднимаюсь по белокаменной лестнице. Слуги провожают в отведенную для меня комнату, в которой уже поджидает личная камеристка. Женщина, глаза которой не выражают никаких эмоций, а взгляд холодный, как у змеи.
— Госпожа, — камеристка исполняет вежливый книксен. — Мое имя Вилма, и я буду рада служить вам на время отбора невест.
— Кара, — машинально представилась я, и мысленно стукнула себя по лбу. — Мисс Сноул.
Вилма бесстрастно кивнула.
— Я разберу ваши вещи и помогу вам подготовиться ко встрече с женихом и распорядителем отбора. Сейчас подадут чай. Велеть накрыть в гостиной или предпочитаете пить чай в лоджии?
— Лоджия подойдет, — улыбаюсь в ответ, не смело озираясь. Богатство и убранство покоев просто поразительное! Я словно попала в музей. Неужели всех невест разместили в таких же?
Задрала голову и нервно усмехнулась. Потолки головокружительно высокие. А изображенные на них крылатые гарпии и серафимы пугают. Хрустальная люстра над головой кажется угрожающей. Если такая свалится, от меня и мокрого места не останется. Зато вся мебель выглядит изящно.
— Снимите шляпку, госпожа. И перчатки, — велела Вилма, ловко разбирая мой саквояж.
Повесила шляпку на шляпницу, перчатки положила на стол и прошлась. Заглянула в гостиную и в изумлении замерла. Три стеллажа книг. Целых три. Не веря подошла, а у самой сердце забилось в три раза чаще. От счастья.
Все книги расставлены по буквам и жанру. Ни одной пылинки на корешках или полках. Я бы осталась здесь навечно…
Неприлично большой камин сторожили гипсовые львы. На каминной полке стояла фарфоровая ваза и не дай Милосердный ее разбить.
— Мисс Сноул, — в проеме показал Вилма. — Чай подан, прошу за стол.
После чаепития дело дошло до выбора наряда для знакомства с женихом. И вот тут камеристка растеряла все свое хладнокровие и выдержку. Проблема в том, что на мне было единственное скромное платье с рукавами, но теплое. Уличное.
Я видела, как на лице Вилмы меняются эмоции, как расширяются ее холодные карие глаза и почему-то веселилась. Как она не заметила такого бесчинства, когда разбирала чемоданы, я понятия не имею. Может, просто не рассмотрела второпях, зато сейчас прозрела.
Камеристка перебирала вешалки, не зная, на чем остановить свой выбор, и я решила прийти к ней на помощь.
— Позвольте мне, — беспечно улыбнулась, протянула руку и достала на свет первый попавшийся наряд. Как сказала мадам Дитрих, любое подойдет как для инквизитора, так и для императора.
— Но оно же… — Вилма растерянно моргнула и подняла на меня жалостливый взгляд. — Оно же такое…
Подавила смешок и произнесла:
— Это лучшие наряды из ателье самой мадам Дитрих. Не думаете ли вы, что я буду в таком выглядеть нелепо?
Камеристка так и не смогла ответить. Молча кивнула и стала помогать мне переодеться.
— Давайте, госпожа, хотя бы волосы оставим распущенными? — взмолилась она, когда нежно-перламутровое платье было на мне.
— Что вы? И спрятать такую красоту? — притворно удивилась я, посмеиваясь. Под «красотой» подразумевались мои открытые плечи. — Ну хорошо. Убедили, — милостиво согласилась я, позволив распустить шелковые кудри, и лишь с боков собрать их шпильками.
Когда дело дошло до туфель, думала камеристка в обморок грохнется. Из тонкой блестящей кожи, на высоком тонком каблуке… Я бы в жизнь не согласилась надеть такие и носить, но мадам Дитрих убедила меня «просто примерить». Примерила. Прошлась и расставаться не пожелала. До чего же они удобные! А на ножке как сидят… Сказка.
Наконец, я была готова, камеристка пришла в себя и снова выглядела холодной и сдержанной.
— Я провожу вас, госпожа, — ровно произнесла она и поспешила распахнуть для меня двери.
Нам пришлось пересечь почти весь замок, теперь я понимаю, почему камеристка побледнела, увидев туфли. Думала, я дойти не смогу. Но я смогла и чувствовала себя вполне нормально, хоть ноги с непривычки немного гудели.
На меня смотрели. Придворные и слуги, каменные и гипсовые статуи, портреты монархов и выдающейся знати…
Я волновалась. Надеюсь, граф не передумает жениться на мне или не решит остаться вдовцом раньше времени. А то мало ли… кинется душить меня при всех.
Нет, это все глупости, конечно, но я не могу перестать думать о его реакции.
Возле золотых дверей церемонного зала, мы столкнулись с другой участницей, вероятно, в длинном атласном бирюзовом платье. Златовласая «невеста» смерила меня долгим изучающим взглядом, а ее напудренные щеки вспыхнули стыдливым румянцем. Это, наверное, дурной знак.
— Мисс Аббигейл Снок, — представил церемониймейстер, а я удивилась, что он опустил титул и род девушки. Скорее всего, это граф дал подобное распоряжение. Из-за меня. Очень предусмотрительно…
Златовласая прошла в зал, я лишь видела струящийся подол ее платья.
— Мисс Кара Сноул, — объявил церемониймейстер, а я ощутила, как сердце стремится сорваться в пропасть.
— Вы очень смелая, — внезапно произнесла камеристка, глядя на меня не то с уважением, не то с восхищением. — Вы справитесь.
Чтож, если уж камеристка верит в меня, почему бы самой не поверить?
Расправила плечи и шагнула в зал, придерживая одной рукой подол платья, другой, держа приглашение.
Я видела цветные пятна платьев участниц и в этом цветнике в глаза бросался строгий и мрачный образ графа.
Его тяжелый изучающий взгляд был направлен на меня, и казалось, он не узнает меня. Пока я не приблизилась на достаточное расстояние и не отдала молодому светловолосому мужчине приглашение.
— Господин Айк Акли, — представился мужчина, вежливо кивая. — Распорядитель отбора невест.
Его голос звучал фоном, потому что я не могла разорвать странный зрительный контакт с инквизитором. Его серые глаза таинственно сверкнули, желваки едва заметно дрогнули, и я понятия не имела, что это значит. Справилась ли я?