***
Взмахом руки отпустила камеристку и, как только дверь за ней захлопнулась, обратилась к Дестину:
– Я хочу увидеть его. Сейчас, – произнесла непоколебимо, глядя прямо в звериные глаза. Теперь я всегда буду видеть в них этот горящий волчий взгляд.
– Невозможно, – ровно отозвался он и внезапно устало потёр переносицу. – Сайрону нужно время прийти в себя. Боюсь, ваше нахождение рядом, Эмма, только усугубит ситуацию.
Закусила губу, гася зарождающийся гнев и предельно медленно выдохнула.
– Я волнуюсь и точно не желаю Сайрону вреда. И… о том, что произошло не буду распространяться. Мне просто… жизненно необходимо его увидеть.
– Вечером, – непреклонно отозвался Дестин. – Я сам вас к нему отведу, а сейчас нам следует спуститься в трапезный зал, делая вид, что ничего не произошло. Сегодня объявят первое испытание. Сосредоточьтесь, вы же не хотите проиграть?
– А вот это было подло, – отозвалась иронично и расправила плечи. Ради благополучия императора я смогу не только подождать, но и победить.
– Вижу вы пришли в себя, – улыбнулся Дестин и подставил руку. – Я рад.
– Я тоже, – отозвалась и направилась к двери, не догадываясь, что ни я одна решительно настроена.
13.
В трапезном зале стояла оглушительная тишина. Лакеи замерли, вытянувшись в ровную линию вдоль стены, и дожидались команды камергера. Невесты, словно фарфоровые куклы, сидели неподвижно. И вот, что бросилось в глаза, многие сменили национальную одежду на знакомые наряды, принятые носить не просто в Империоне, в столице. Недурного качества, модные по сезону.
Церемониймейстер, будто бы обрадовался при виде нас, поспешил поклониться и, шагнув к Дестину, что-то шепнул ему на ухо. Тот шепнул в ответ и проводил меня к столу на свободное место между Вероной Харуд из Королевства Сов и Женевьевской принцессой, которая, уподобляясь другим, сменила тогу на шёлковое нежное платье с корсетом.
Церемониймейстер грохнул палкой.
– Его Величество Сайрон де Га Седьмой на завтраке присутствовать не будет! Его Величество передаёт свои искренние сожаления и обещает почтить невест своим вниманием за ужином, а пока, велено объявить о начале трапезы.
По залу прокатился слаженный разочарованный вздох и эхом отразился от сводчатого расписного потолка. Камергер отдал приказ, и лакеи слажено принялись за работу.
И почему по утрам не принято подавать шампанское? Ночь была настолько тревожной, что шипящий, слегка алкогольный напиток был бы кстати. Подавила жалкий вздох, взяла в руки приборы и вдохнула аромат дымящийся глазуньи.
Рацион невест сильно отличался. Виантийская принцесса рассеянным взглядом блуждала по столу в поисках чего-то подходящего, «гномиха» налегала на мясо. Надеюсь, тех блюд, что есть ей хватит, иначе я сильно переживаю за сидящую рядом хрупкую арвийскую принцессу. Дочь Семиизкого царя запросто может принять её за цыплёнка.
Сопровождающие, сидящие за столом напротив, вели неспешную беседу и казались вполне мирными. С Дестином никто не говорил, он и не ел. Не первый раз замечаю, что мой сопровождающий так ни разу и не притронулся к еде. Этому тоже должно быть объяснение, может, дело в его «звериной» сущности? Но император с огромным энтузиазмом поглощает человеческую пищу, а ведь человеком его трудно назвать. Даже с натяжкой.
В памяти встал образ огненного существа. Думаю, всё-таки демон. Но какой и откуда он? В груди зарождалось нетерпение. Хотелось немедленно отправиться в столичное хранилище реликвий на поиски древних свитков, в которых возможно есть упоминание о демонах. Или посетить императорскую библиотеку…
После завтрака нас собрали в малом торжественном зале, рассадили по мягким креслам, лакей разносил воду. Окна были распахнуты, на полу плясали лучики восходящего солнца, и ласковый тёплый ветер играл с волосами невест, лентами в длинных косах фарийской принцессы.
Принцесса сохраняла невозмутимый вид и осталась предана своей культуре. Её изящное тело покрывала свободная струящаяся голубая ткань, длинные, словно крылья лебедя, рукава касались пола. В синих сверкающих глазах, как и ранее, непоколебимая уверенность.
Внезапно она повернула голову, и наши взгляды сошлись в немом противостоянии. Полагаю, фарийская принцесса считает меня главной соперницей, не обманываясь на мой счёт. Не считая, что у разорённой вдовы нет шансов на победу.
Сопровождающих посадили у дальней стены, словно зрителей и только столы судей пустовали.
… входные двери негромко хлопнули.
Распорядитель важно прошёл в центр зала и поправил узел «бабочки» на шее. Костюм тёмно-бежевого оттенка ему не очень-то шёл. Казался мешковатым и будто полнил. Похоже, у кого-то просто нет вкуса.
– Уважаемые участницы, – он откашлялся в кулак и смущённо улыбнулся. – Очень жаль проводить испытание без присутствия нашего дорогого жениха, но выбора нет. На отбор отведено совсем мало времени. М-да… – протянул рассеянно, стушевавшись под прямыми взглядами невест и продолжил, всё-таки набравшись храбрости. – Сегодня у нас состоится шахматный турнир, ведь всем известно, что в королеве ценится ум, умение просчитывать ходы и выдержка в напряжённой ситуации.
Этого следовало ожидать… но всё равно я огорчилась. Не успела толком потренироваться, но теперь нет пути назад.
… в мои размышления нагло вмешался хладнокровный голос Дестина.
«Эмма, сохраняйте спокойствие. Я буду подсказывать вам, а если понадобится, сбивать с толку других невест…»
Сдержала порыв обернуться, грозно стрельнув глазами, и мысленно отозвалась.
«Дайте мне шанс. Один единственный, для меня это важно…»
«Важно выиграть отбор, а не тешить ваше самолюбие и гордость» – холодно возразил мой упёртый сопровождающий.
«Дело не в самолюбии. Я хочу бороться и ценить победу, а не знать, что она досталась мне за счёт чужой помощи. Если у меня не будет получаться, я не стану рисковать и обращусь к вам, Дестин…»
«Хорошо… – сдался он. – Но я буду рядом и наготове…»
– … с помощью жребия вас разделят на пары, – объявил распорядитель и махнул рукой, подзывая слугу.
Невысокий мальчишка в ливрее передал деревянную чащу и бесшумно удалился.
– После первого этапа проигравшие садятся на свои места, а четыре победителя снова поделятся на пары. Затем сразятся между собой оставшиеся двое лидеров. Наши беспристрастные судьи будут внимательно следить за процессом. Самое время напомнить имена тех, кто решает вашу судьбу, – распорядитель повернулся к дверям зала и торжественно представил:
– Алан Фаро, Бэрит Амьяс и Фабиана Дэй!
Судьи чинно вошли в зал, следуя друг за другом и заняли свои места за столом. Седовласый Алан Фаро выглядел уставшим, Бэрит Амьяс сразу принялся теребить ручку и только Фабиана зорко взирала на невест, оценивая каждую.
– Сейчас, – вновь взял слово распорядитель, – первая из вас, в порядке очереди, подойдёт ко мне и вытащит имя той участницы, с которой сразится в первом этапе турнира. Потом следующая за ней, кроме тех, чьи имена уже назвали.
«Гномиха» сидела в первом ряду, с самого края, так как занимала много места, ей и начинать первой. Она грузно поднялась с кресла, едва не опрокинув его и подошла к распорядителю, оказавшись на две головы выше его.
Опустила «лапищу» в чащу и достала бумажку, которая казалось крохотной в её мясистых пальцах. Распорядитель забрал её и прочитал имя вслух:
– Ниона Аль'Рут сразится с Её Высочеством Жанель Эрассо – Женевьевской принцессой.
Судьи что-то записали себе, «гномиха» вернулась на своё место, а следующей к распорядителю направилась фарийская принцесса.
– Элиен Розари Рай… – задумчиво изрёк распорядитель. – Будет соперничать с… гм… леди Эммой Овервуд! – будто, не веря своим глазам, взволнованно воскликнул он.
…моих губ непроизвольно коснулась усмешка. Похоже, я вылечу ещё на первом этапе шахматного турнира…
Слуги установили в центре зала четыре стола, за которыми разместились участницы. Друг напротив друга. Лицом к лицу.
– Партия длится не более девяносто минут, – объявил распорядитель, устанавливая часы на каждом столе. – Если время истекло, а партия ещё не была сыграна, победителя определять наши уважаемые судьи, после тщательного анализа, с учётом расположения фигур на шахматной доске и количества «съеденных» у каждой участницы.
Фарийская принцесса смотрела прямо перед собой, излучая волны уверенности и спокойствия. В синих глазах сияло превосходство.
Сколько раз на меня смотрели тем же взглядом? Бесчисленное количество. Окружение Фредерика долгое время не принимало меня всерьёз. Изнеженная, окружённая заботой любимая дочь лорда Бейли. Всем этим людям с фальшивыми масками, приклеенными к постным лицам было невдомёк через что мне пришлось пройти, чтобы стать Эммой Овервуд.
…учителя, нанятые Фредериком, были жестоки.
Ни раз я подвергалась наказаниям за оплошность. Из меня, словно пытались высечь идеальную гранитную скульптуру. Меня учили держать эмоции, игнорировать насмешки и высокомерные взгляды.
И как бы Элиен Розари Рай сейчас не старалась дезориентировать меня, я смотрела в ответ с невозмутимым спокойствием, дожидаясь, пока распорядитель перейдёт к нашему столу, чтобы определить, кто будет играть за белые фигуры, а кто за чёрные.
Сначала в воздух подбросили моменту, чтобы решить, кому принадлежит право выбора.
– «Император», леди Овервуд, – произнёс распорядитель, демонстрируя круглую серебряную монету с изображением бюста императора. – Прошу, – он снял с доски две пешки, белую и чёрную, спрятал руки за спину и протянул мне зажатые кулаки.
– Пусть будет эта, – улыбнулась, указывая на левую руку.
– «Чёрные», леди Овервуд, – сдержанно произнёс Нельц, вернул фигуры на место и удалился.
– Кажется, первый ход за мной, – устроив изящные руки на столе, произнесла моя соперница.
– Желаю удачи, – отозвалась непринуждённо.