оили в период с марта 1930 по апрель 1931 года. То есть, строительство заняло тринадцать месяцев.
Дворец Советов запланирован меньше по высоте — 85 этажей против 102 этажей в «Эмпайр-стейт», но больше по ширине — 200 метров против 140 метров в «Эмпайр-стейт». В таком контексте три года — это даже как-то быстро.
100-метровую статую Ленина в проект даже не предлагали — вместо него будет установлен огромный герб СССР из гранита. А над гербом будет огромное полотнище флага СССР.
Это эпическое здание, самое высокое в Москве, станет символом могущества Советского Союза, поэтому оно должно быть построено.
— И это хорошо, что восприняли спокойно, — улыбнулся Аркадий. — А то я переживал, что будет как в Мексике или Испании.
В Испании уже началась реакция — народ недоволен тем, что из школьных программ убирают аналог «Закона Божьего», именуемый «Катехизмо» или «Религион». Если бы коалиция социалистов и либералов начала взрывать храмы и соборы, возможно, уже началась бы гражданская война…
— К вам скоро должны подойти товарищи Чичерин и Гринько, — сообщил Степан Ванечкин.
— Сразу ко мне запускай, — кивнул Аркадий. — И чай подготовь — мы засядем надолго.
Его книга «Иго погибели» уже вышла в тираж — напечатали сразу 150 000 экземпляров. Всё-таки, это было ожидаемое общественностью событие — больше в СССР печатают только Ленина и Маркса.
Сам он считал, что его «Иго» художественно послабее, чем «Проклятый и забытый», но первые отзывы показали, что аудитории всё очень понравилось. Возможно, всё дело в том, что для читателей это одинаково фантастично — и мир 2050-х годов, и далёкое мрачное будущее холодного космоса.
Степан принёс поднос с чаем и десертами, а спустя несколько минут вошли Георгий Чичерин и Григорий Гринько.
— Итак, — Аркадий подвинул к рассевшимся перед ним визитёрам чашки с чаем. — Самая свежая новость — золотой стандарт и отказ от него.
— Вы о Японии? — уточнил Чичерин. — Или в целом?
— Конкретно о Японии, — кивнул Немиров. — Наша торговля с ней теперь должна быть пересмотрена — нам не нужна их резаная бумага, которую больше нельзя конвертировать в золото.
Торговля с Японией — это одно из важнейших достижений Наркомата иностранных дел и Наркомата внешней торговли. Это можно было назвать насильственным изменением линии поведения Японской империи и очень тонкой дипломатической игрой — без единого выстрела геополитический противник стал ценным торговым партнёром.
В Японию поставляются нефть, лес, железная руда, цветные металлы, зерно и другие продукты. Торговые корабли, построенные для СССР в США, курсируют между Владивостоком и Йокогамой практически безостановочно.
У Японии практически неограниченные потребности в топливе для флота и армии, поэтому нефть СССР стала для неё настоящим спасением в условиях кризиса.
Обратно из Японии везут текстиль, морепродукты, изделия лёгкой промышленности и даже патроны 6,5×50 миллиметров. Последнее нужно, чтобы прекратить советское производство этих патронов и плавно переходить на новый калибр — 6×40 миллиметров.
— Какие варианты? — спросил Аркадий. — Какие ваши предложения?
— Я склоняюсь к тому, что нам нужно переходить на бартер, — произнёс Григорий Гринько. — Йена теперь непредсказуема — в план её колебания не включить и своевременно реагировать не получится. В то же время, боюсь, что японская сторона не захочет торговать рублём — это будет очень большой уступкой с их стороны и может быть воспринято как слабость администрации Японской империи.
— А я предлагаю доллар, — произнёс Георгий Чичерин. — Насколько я знаю, США не собираются отказываться от золотого стандарта, поэтому их валюта может рассматриваться, как эквивалент золоту.
— А просто в золоте не получится? — уточнил Аркадий Немиров.
— Боюсь, что нет, — покачал головой наркоминдел. — Просто представьте, что это мы на месте Японии — мы бы тоже отказались.
Доллар — это не одно и то же, что золото, поэтому расстаться с ним гораздо легче.
— Ещё возможно использовать франк, — предложил Чичерин. — Судя по всему, французы тоже не собираются просто так отказываться от золотого стандарта.
— И как быть? — спросил Аркадий.
— Есть два варианта, — произнёс Георгий Васильевич. — Политический и экономический.
— Так, — кивнул Немиров.
— Политический — мы предлагаем торговлю за золото, отвергая их йену, — начал Чичерин. — Это нанесёт существенный урон престижу Японской империи. Я предполагаю, что такие действия с нашей стороны серьёзно охладят отношения между нашими странами. Последствия непредсказуемы.
— А экономический? — спросил Немиров.
— Гибридная система взаиморасчётов, — произнёс наркоминдел. — Мы проводим рядовые сделки за йену и рубль, а крупные — за золото.
Пикантность ситуации придаёт то, что рубль изначально не привязан к золотому стандарту, а его стоимость формируется исходя из внутренних экономических процессов. То есть, Японская империя в этой ситуации «падает» на один уровень с СССР.
— Если они откажутся от этого варианта, то остаётся только бартер, — произнёс Григорий Гринько. — От варианта валюты третьей стороны я предлагаю отказаться сразу же, так как это не выгодно ни нам, ни Японской империи. Конвертация будет «съедать» часть прибыли, а ещё это поставит нашу торговлю в зависимость от какой-то третьей стороны.
— Когда планируются переговоры с японцами? — уточнил Аркадий.
— В начале января, — ответил Чичерин. — И до этого времени нужно принять принципиальное решение.
— Хорошо, — кивнул Немиров. — Я поставлю этот вопрос перед Верховным Советом.
*21 декабря 1931 года*
В главном здании НИИ «Корунд» царила суматоха.
Аркадий наблюдал за носящимися учёными с лёгким недоумением — видно, что все возбуждены и глупо улыбаются.
«Может, утечка химиката какого-нибудь?» — подумал Немиров, двигающийся по коридору к кабинету Николая Дмитриевича Зелинского.
— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — браво козырнул ему генерал-майор Удальский, стоящий у двери кабинета.
— Здравствуй, товарищ генерал-майор, — кивнул ему Аркадий. — А ты здесь какими судьбами?
— Тоже получил уведомление от «Корунда», — улыбнулся Бронислав. — Так что примчал быстрее всех.
— Можешь не переживать — 1-я гвардейская стоит первой в очереди на оснащение, — усмехнулся Аркадий. — Что тут происходит?
— Собираются праздновать, — ответил Удальский. — Но сначала испытания.
— Повод для празднования веский, — согласился Немиров. — Заходим.
В кабинете Зелинского было многолюдно — научные сотрудники, с фужерами в руках, сам заведующий НИИ, щедро разливающий шампанское, а также патефон, играющий «Первый день осени» в исполнении Изабеллы Юрьевой.
— Здравствуйте, товарищ Немиров! — увидел Николай Дмитриевич Аркадия. — Проходите! Дайте ему фужер! И вы тут, товарищ Удальский! Присоединяйтесь!
Аркадию и Брониславу вручили фужеры, которые Зелинский сразу же наполнил шампанским.
— Я произношу этот тост за наш трудолюбивый коллектив! — заговорил Николай Дмитриевич, подняв фужер. — Только благодаря непревзойдённому таланту и трудолюбию наших сотрудников мы пришли к сегодняшнему дню! К триумфу! Ура, товарищи!
— Ура!!! — закричали восторженные учёные.
Немиров тоже выпил, хотя к шампанскому относился с особой настороженностью.
Причина для праздника особенная — официально осуществлена наладка промышленного выпуска нейлона. Годы работы целого НИИ и опытного производства при нём, миллионы рублей, отправляемые будто бы в никуда — всё оказалось не зря.
— А теперь, дорогие товарищи, в испытательный цех! — провозгласил Зелинский торжественным тоном. — Все за мной!
Аркадий и Бронислав присоединились к шествию и прошли в соседнее здание, где и проводились испытания синтетических материалов.
Нейлон требуемых характеристик получен лабораторно ещё полтора года назад, но обнаружились трудноразрешимые проблемы, препятствовавшие его промышленному производству. Немиров не вдавался в подробности, хотя Зелинский и Порай-Кошиц были готовы рассказывать ему о формулах, несовершенстве реактора и прочих проблемах часами.
Но вот, полтора года спустя, промышленное производство налажено, а первая партия продукции не просто получена, а ещё и пущена на изготовление пробных изделий.
По дороге Зелинский принимал поздравления от сотрудников других отделов, поэтому шли к испытательной зоне они не меньше получаса.
— В приёмном зале накрывают стол, — предупредил Аркадия Николай Дмитриевич. — Поэтому прошу задержаться после завершения первого этапа испытаний — мы будем рады, если вы разделите с нами этот триумф.
— Обязательно, — улыбнулся тот.
— Нас ждёт первый этап, — сообщил Зелинский. — Испытание нейлонового бронежилета осколками.
Они прошли в безопасный зал, из которого можно наблюдать за ходом испытаний.
В испытательной комнате стояла имитация человека, изготовленная из баллистического геля, свиных костей и наполненных красной жидкостью полых шариков из баллистического геля, предназначенных для имитации внутренних органов.
На «испытателя» был надет полный комплект штурмовика «Корунд-2К». Защита обеспечивалась с ног до головы — по всей площади костюма вшиты нейлоновые пакеты, имеющие толщину 35 слоёв. Помимо костюма на нём и бронежилет «Корунд-1Б», имеющий толщину в 30 слоёв нейлона, а также дюралевые вставки толщиной от 2 до 6 миллиметров. На голове его шлем СШ-26Н, отличающийся от оригинального СШ-26 наличием подклада из 15 слоёв нейлона.
— Будем взрывать РГУ-1, на дистанции пять, три и один метр, — сообщил Зелинский. — Посмотрим, как себя покажет весь комплект и сколько пропустит осколков.
— А гранату будете взрывать в оборонительном или наступательном варианте? — уточнил Аркадий.
РГУ-1 — это ручная граната универсальная, разработанная Рдултовским на основе «идей Немирова». По сути, это адаптированная под современные реалии граната DM51, с готовыми поражающими элементами. Корпус бакелитовый, готовые поражающие элементы стальные. Граната разбирается на три части — корпус, контейнер с взрывчаткой и запал.