— Я ненадолго, — сказал Адольф водителю.
В приёмном зале он сел во главе стола и окинул польскую делегацию изучающим взглядом.
— Здравствуйте, герр фюрер, — разорвал повисшую тишину Юзеф Пилсудский.
Но Адольф молчал.
Очевидно, что этот огрызок Польши, оставшийся после Ленина, не стоит того, чтобы договариваться с ним о чём-то, но договариваться придётся — Лига Наций должна увидеть, что Третий Рейх мирная страна…
— Мы… — начал Пилсудский.
— Здравствуйте, герр Пилсудски, — перебил его Адольф. — Приступим же к обсуждению пакта.
Пакт о ненападении на десять лет — это сильный миролюбивый жест. Учитывая, что с Британией, Францией и Италией уже заключён пакт, названный «Пактом четырёх», Пилсудский обеспокоен тем, что его не пригласили.
Поэтому неудивительно, что обсуждение, неизбежно, было переведено к возможности присоединения Польши к «Пакту четырёх».
Но такая возможность даже не рассматривается, ведь это будет значить, что всякие территориальные огрызки окажутся способны на что-то влиять — такого допускать никак нельзя.
Единственное, что нервирует Адольфа — активизация дипломатических отношений между жидобольшевиками и французами. Криптоеврей Чичерин ездит во Францию, как к себе домой и о чём-то договаривается…
У всех, несмотря на формальное объединение общей целью, есть свои личные цели. Французы боятся Третьего Рейха, поэтому ищут какие-то альтернативные пути решения проблемы с СССР. Есть риск, что французы станут предателями общего дела…
Это не будет чем-то новым для Адольфа, но будет очень неприятно.
— Достаточно, — прервал Адольф обсуждение, когда потерял терпение. — Моё время истекло. Продолжайте без меня.
Он оставил всю работу Константину фон Нейрату, рейхсминистру по иностранным делам, а сам поехал домой — нужно погулять с Каролиной, его собакой…
Уже дома он переоделся и взял свою овчарку под поводок.
«Бенито, наверное, очень не рад, что его австрийский друг умер», — подумал Адольф, гуляя по парку.
Каролина степенно шествовала по дорожке, а он довольно улыбался — он любил свою собаку.
«Но пусть хорошенько подумает над тем, стоит ли вести какую-то свою игру», — продолжил размышлять Адольф. — «Если слишком долго играть, можно ведь и заиграться…»
*9 марта 1935 года*
— Это наши! — сообщил наблюдатель.
Всё началось внезапно.
Восстание анархистов в Хихоне, что в Астурии, сразу перетёкшее в вооружённое противостояние со штурмовыми отрядами Фаланги, вынудило социалистов и коммунистов начать борьбу.
Но националистическое правительство начало мобилизацию и вооружение фалангистов — вероятно, они решили покончить со всеми за раз, поэтому почти во всех городах началась бойня.
В том числе и в Барселоне, где сейчас и находятся Удальский с Толбухиным.
— Хорошо! — ответил на это Бронислав, после чего обернулся к офицерам. — Товарищ генерал-майор Толбухин, возьмите на себя северную часть города — выделяю вам 2-й батальон СпН и три батальона красногвардейцев.
— Есть! — браво козырнул генерал.
Переброска большого количества красноармейцев в Испанию была затруднена, поэтому в распоряжении у генерал-лейтенанта Удальского в Барселоне есть всего два батальона СпН КГБ, которые не должны были вступать в прямое боестолкновение с противником.
Но ситуация такова, что нет другого выхода — город необходимо отстоять любой ценой.
Ночью отряды СпН вырезали пронационалистический гарнизон, а утром из пригородов прибыли батальоны Красной Гвардии Каталонии.
Барселона — это важнейший порт, в который сейчас идёт крупный конвой из СССР. Наверное, он должен был прибыть гораздо раньше, но тут явный просчёт руководства — почему-то считалось, что активная фаза конфликта начнётся только в следующем году.
До этого в Астурию и Каталонию везли лёгкое ручное оружие, миномёты и боеприпасы, а тяжёлое вооружение назначили только на этот месяц — должны прибыть танки Т-14, броневики БТР-2 и 122-миллиметровые гаубицы. С этим уже можно будет серьёзно воевать…
Но надо как-то дожить до прибытия конвоя.
Если бы командование не колебалось, они бы встретили националистов во всеоружии, но сейчас Удальский вынужден работать с тем, что есть.
— Я беру на себя центральную часть — беру 1-й батальон СпН и четыре батальона красногвардейцев, — произнёс он. — Товарищ генерал-майор Малиновский — на вас юг. Вам я выделяю шесть батальонов Красной Гвардии и 5-й отдельный артиллерийский батальон.
— Так точно! — козырнул тот.
Контроль над Барселоной у них есть, но это только пока. К городу стремятся фалангисты, оснащённые пулемётными бронеавтомобилями «Бильбао». Это самоделки на основе грузовиков «Додж», но недооценивать их не стоит. На них стоят пулемёты Гочкис, а также есть какая-никакая противопульная броня.
Противотанковых пушек у защитников Барселоны нет, но зато есть бронебойные пули для пулемётов ДП-25М и два десятка СВВ-24 калибра 12,7×108 миллиметров.
Раздав указания, Удальский направился к своим подразделениям и повёл их на оборонительные рубежи. Националисты прибудут к городу в течение восьми-девяти часов, поэтому времени на подготовку очень мало.
Применив гражданские бульдозеры и ручную силу бойцов, они вырыли окопы и заблокировали западный въезд в город насыпями, а также перекрыли подступы колючей проволокой.
Фланговые обходы были усеяны противопехотными минами ещё утром — Бронислав сразу понял, что фалангисты обязательно попытаются взять город.
Их разведка заняла некоторые холмы и ведёт наблюдение за приготовлениями защитников Барселоны.
В идею перемещения противника по холмам он не верил, но, на всякий случай, установил на господствующих высотах пулемётные расчёты.
К восьмому часу ожидания «гостей», они были готовы к «торжественному мероприятию», но «гости» задерживались…
Прибытие их состоялось спустя ещё два часа, ближе к вечеру.
Проявив максимум самоуверенности, фалангисты начали штурм на закате.
Десяток «Бильбао» поехал прямо на оборонительные позиции, потому что противотанковой артиллерии противник не обнаружил, а против ружей у него есть противодействие — наваренные экраны.
Солдаты фалангистов пошли на штурм под прикрытием бронеавтомобилей, постреливая по окопам из карабинов Маузера.
«Бильбао» тоже подавляли огневые точки стрельбой на ходу, но точность у них была так себе — они ехали по бездорожью, цепью.
Когда противник приблизился на дистанцию не менее пятисот метров до окопов, заработали миномёты. Артиллерийских мин у них мало, поэтому применять их решили только наверняка.
В поле начали разрываться 82-миллиметровые мины, уничтожающие пехоту, но не наносящие серьёзного урона броневикам, а затем к ним присоединились пулемёты и бронебойщики.
Бронебойщики с СВВ-24 открыли огонь. Метили они в двигатели, расположенные у «Бильбао» спереди. Исходная лобовая броня у этих машин составляла жалкие три миллиметра, но наваренная навесная броня увеличила лобовое бронирование минимум до 15 миллиметров.
Только вот на дистанции до 500 метров противотанковая винтовка пробивает 21 миллиметр, поэтому есть шанс, что броневику не поможет даже разнесённая броня…
Испанские националисты начали подавлять пулемётные точки, а их пехота залегла в ещё не успевшей пожелтеть от летней жары траве.
Вдруг, сразу два броневика зачадили чёрным дымом, после чего бронедвери были распахнуты настежь и из них повыскакивали члены экипажей и десант. В «Бильбао» вмещается четыре члена экипажа и пять десантников — это, несомненно, перенятый опыт Гражданской войны в России…
Пулемётчики постарались положить как можно больше бронеавтомобилистов и десантников, потому что и те, и те являются элитой армии, а элиты всегда мало.
После остановки шести броневиков в течение десяти минут, фалангисты, не продвинувшиеся ближе двухсот метров до окопов, решили, что наступление провалено.
— Отбились, на сегодня, — заключил Бронислав, когда увидел в стереотрубу массово ползущих назад пехотинцев.
По флангам слышалась пулемётная стрельба и взрывы артиллерийских мин — видимо, кто-то из фалангитов всё-таки пошёл по крутым холмам…
— Что будет дальше? — спросил Андреу Нин, лидер каталонских коммунистов.
— Они доставят сюда артиллерию в течение трёх-четырёх дней, — сообщил ему Бронислав. — С её помощью они будут разбивать наш узел сопротивления и, время от времени, пробовать штурмовать его.
— И какие у нас перспективы? — спросил Андреу.
— Если будем просто сидеть, то не очень, — пожал плечами генерал Удальский. — Надо окапываться, строить глубокие блиндажи и переселять всех оставшихся жителей с окраин. Следующие недели будут очень опасными.
*21 марта 1935 года*
— Эй, коммунист! — окликнул Жукова полковник Коннор. — Вы собираетесь нам помогать или рассчитываете, что вынесете всю эту войну на наших горбах?
— Повежливее, наёмник, — попросил его недовольный Георгий.
Им на подмогу прибыло четыре полка наёмников из «Царской стражи» и «Чёрной стражи». Командование не побрезговало их услугами, но оформилось всё это через частную юридическую компанию в Португалии.
Наёмники и сидели всё это время в Португалии, но прибыли в Астурию сразу же после приказа.
У них есть своя артиллерия, свои броневики, очень много пулемётов, а также богатый боевой опыт. Часть этого опыта они получили в отчаянных битвах друг против друга — это было в Гватемале.
Но деньги не пахнут, поэтому «царевики» и «черновики» не имеют взаимных обид и, как ни в чём не бывало, сражаются плечом к плечу.
Их нанимают в десятках стран, их услугами пользуются колониальные державы, желающие «приватно» решить какие-нибудь проблемы с аборигенами, поэтому Георгий считал, что это бесчестные подонки, готовые сражаться за кого угодно, лишь бы платили хорошие деньги…
— Ты ответишь на мой вопрос? — нахмурился полковник Коннор.
— Мы пытаемся стабилизировать фронт, а вы этому ничуть не помогаете, — произнёс генерал-лейтенант Жуков. — Прекратите пытаться контратаковать — вы действуете алогично.