Изначально он сильно сомневался, опасался, что всё это рухнет, но система показала свою потрясающую жизнеспособность.
И единственное, что способствовало тому, что он решился на такую серьёзную авантюру — это то, что всем плевать на Мексику.
*1 мая 1935 года*
Аркадий шёл впереди торжественной колонны и нёс красный флаг. Нёс он его за Ленина, который каждый год выходил на первомайскую демонстрацию и проходил положенные сто метров с флагом, после чего уезжал обратно в Горки.
Сейчас это невозможно, потому что Владимир Ильич перенёс очередной инсульт 29 апреля, вследствие чего впал в кому.
Василий Васильевич Крамер, личный невролог Ленина, сообщил Аркадию, что прогноз неутешительный — скорее всего, Владимир Ильич в сознание уже не придёт.
Впрочем, в прошлый раз он говорил примерно то же самое. Только сейчас ситуация выглядит гораздо хуже.
Аркадий шёл, приветливо махал ликующим людям, стоящим вдоль улицы.
Погода весенняя — на улице плюс шестнадцать градусов Цельсия, ветра нет, ярко светит солнце.
По Красной площади, около трёх часов назад, прошёл военный парад РККА, а за ним состоялось авиационное шоу.
На военном параде советским гражданам впервые продемонстрировали танки Т-14, а также БТР-2. Т-10 и Т-10М, также присутствовавшие в парадной колонне, советские граждане уже видели и это никого не удивило.
А в небе пролетели истребители И-4 и бомбардировщики ТБ-2.
После этого началось шествие трудящихся, к которому и присоединился Немиров.
Аркадию было приятно ощущать такую непринуждённую атмосферу, обрушившуюся на Красную площадь сразу же после завершения официальной части: повсюду семьи, которые развлекаются в тирах с призами и на игровых аттракционах, размещённых в отдельных будках, пьют квас из жёлтых бочек, разливную газировку, едят мороженое, сахарную вату, танцуют под музыку, играющую из громкоговорителей.
Но он невольно вернулся к последнему разговору с Владимиром Ильичом — этот разговор состоялся три дня назад.
Ленин сказал, что Троцкого и его подельников можно уже не трогать, ведь выяснилось, что его тайная группировка сейчас стремительно распадается.
Распад официально начался с того, что из тайной партийной группировки со скандалом вышли Роза Люксембург и Карл Либкнехт. До этого оттуда же вышли недолго состоявшие в ней Александра Коллонтай и Клара Цеткин, но на это всем было плевать. Лев Давидович даже сказал, что это своеобразная выбраковка ненадёжных кадров, но вот Люксембург и Либкнехт — это очень весомые представители Германской ССР, с которыми Троцкий начинал Революцию в Германии…
По мнению Ленина, Троцкий уже отыграл свой последний номер и больше опасности не представляет. А раз он безопасен, то и пятнать себе репутацию попусту не следует.
Шествие закончилось у врат Кремля. Аркадий поднялся на трибуну и толкнул короткую речь на воспитательно-идеологическую тему. Политики он в ней не касался, чтобы не портить никому настроение в праздничный день.
Далее он уступил место Сталину, который тоже прочёл речь примерно на ту же тему, а после него выступил Калинин, который, конечно же, указал на важность подрастающего поколения.
Народ слушал внимательно, всё-таки, первые лица выступают, а в конце каждой речи были бурные аплодисменты.
«Жаль, что Феликс не смог», — подумал Аркадий с сожалением.
У Дзержинского давние проблемы со здоровьем, в последние годы сильно обострившиеся — на первомайском параде он участвовать просто не смог, хоть и хотел.
Оркестр заиграл «Первый день осени», а Немиров, наконец-то, нашёл своих жену и детей.
Людмила держала на руках изрядно уставшего Владимира, а Анатолий и Александра стояли в очереди за мороженым.
— Пап, давай в тире постреляем? — предложил сын.
— Лучше давай колечки покидаем! — предложила дочь.
Владимир же, судя по его виду, больше всего хотел вернуться домой и основательно поспать.
— Всё успеем, — заверил их Аркадий. — Сначала тир, а потом колечки.
— Я в машину — Володя спать хочет, — сказала Людмила. — Проследи за этими двоими.
— Прослежу, — улыбнулся Немиров.
Дети купили себе мороженое и газировку, не забыв и об отце, после чего они отстояли очередь в тир.
— Я хочу медвежонка, — произнесла Александра.
— Сейчас попробуем… — вздохнул Аркадий и взял пневматическое ружьё со стойки.
Медвежонок был в призах на десятиметровом огневом рубеже — это серьёзная дистанция для пневматического ружья, поэтому, чтобы попасть куда-то, требовались неплохие стрелковые навыки. По счастливому совпадению, у Аркадия такие навыки имелись…
Он заплатил десять копеек за десять пуль, зарядил ружьё и сделал пристрелочный выстрел. Чтобы получить плюшевого медведя, согласно табличке, нужно выбить подряд пять мишеней 3×3 сантиметра.
После первого выстрела стало ясно, что ружьё совершенно не пристреляно и даёт отклонение, примерно, на пять сантиметров вниз и влево. Держа в голове эту информацию, Немиров начал стрелять — он сделал серию из пяти безошибочных выстрелов, после чего купил ещё одну пулю за копейку и отстрелял следующую серию из пяти попаданий по мишеням покрупнее.
— Мишутка ваш, — улыбнулся администратор тира. — И теперь нужно выбрать между куклой и револьвером.
— Револьвер, — решил Аркадий.
Медведь достался Александре, а бакелитовый Наган был вручён Анатолию.
— А можно я постреляю? — спросил последний.
— Конечно, — Аркадий дал ему монету на двадцать копеек.
— Я назову его Олегом… — прошептала Александра, обняв довольно-таки крупного плюшевого медведя, носящего на голове форменную зимнюю шапку РККА.
Анатолий начал азартно стрелять на все деньги, но выиграл только леденец, потому что слишком поздно нащупал поправку.
Когда они отходили от тира, Аркадий услышал мельком обрывок разговора администратора и служащего.
— … надо ужесточать, — произнёс администратор. — А то вон, даже товарищ генсек десять попаданий подряд сделал…
— Дистанцию не увеличить, места мало… — посетовал служащий тира.
На аттракционе с колечками Аркадий выиграл только деревянную машинку, просадив на это тринадцать копеек. С метанием колец у него дела обстоят не очень.
Весь остаток дня, до самого вечера, они ходили по Красной площади и развлекались. А когда дети устали, они пошли к машине, возле которой Аркадия уже ожидал Турар Рыскулов, заместитель Сталина.
Его на должность заместителя председателя СНК брал ещё Аркадий, с подачи Ленина, а Сталин не стал ничего менять — они сработались.
— Здравствуйте, товарищ генерал-лейтенант, — дежурно улыбнулся Рыскулов.
— Здравствуйте… — пожал ему руку Аркадий.
— Лучше будет отойти, у меня для вас конфиденциальное сообщение, — произнёс зампред СНК.
Они отошли от машины, сопровождаемые обеспокоенным взглядом Людмилы.
— Товарищ Ленин умер меньше часа назад, — сразу же сообщил Рыскулов. — Товарищ Сталин обеспокоен возможными последствиями этого события, поэтому просит вас немедленно явиться во Дворец Советов.
Глава втораяКрещендо
*8 мая 1935 года*
Аркадий взялся за ручку гроба и поднял его — в этом участвовали Сталин, Калинин, Микоян, Киров и Сергеев.
Последние трое суток тело Ленина находилось в холле Дворца Советов, где проводилось официальное прощание.
Затем, позавчера, гроб перенесли в Кремль, в Сенатский дворец, на последнее место работы Ленина.
А сегодня, когда временный Мавзолей был завершён, тело Владимира Ильича несут к месту упокоения.
Сразу после смерти Ленина забальзамировали, но только для церемонии прощания во Дворце Советов, а хоронить его пусть и будут в Мавзолее, но в традиционном склепе внутри, а не под стеклом.
Это было личное распоряжение Владимира Ильича, которое он дал после одного из разговоров с Аркадием — а тот лишь поинтересовался, как быть в случае его смерти.
Впрочем, идея постоянного бальзамирования и размещения в прозрачном гробу, всё же, поднималась — предлагалось наплевать на последнюю волю усопшего и сделать «политически выгодно». Но тут уже Сталин настоял, чтобы воля Ленина была исполнена до конца.
В СССР объявлен недельный траур, а красные флаги над Кремлём и Дворцом Советов приспущены.
Из политических соображений было решено объявить датой смерти Ленина 2 мая 1935 года, потому что праздновать Первомай и одновременно с этим поминать годовщину смерти Великого Кормчего — это неправильно.
«А как Виссарионович переживал…» — вспомнил Аркадий, мельком глянув на Сталина.
Вечером 1 мая он вызвал Немирова во Дворец Советов, на секретное заседание Президиума Верховного Совета, на котором поставил вопрос — как быть и что делать.
Видимо, в представлении Иосифа Сталина смерть Ленина выглядела как политическая катастрофа, грозящая всему Союзу немедленным государственным переворотом и реставрацией буржуазного режима. И хуже всего то, что он был такой не один — Калинин тоже переживал.
Ленин для всех — это не просто человек. Это символ СССР, гарант его несокрушимости. И если больше нет Ленина…
Но Аркадий всех успокоил и зачитал прощальное письмо, переданное ему лично в руки Надеждой Константиновной.
В этом письме Ленин, предвидевший возможный ажиотаж по поводу его смерти, призывал Верховный Совет успокоиться и продолжать работу.
Он, в очередной раз, сообщил, что СССР построил самую демократическую систему государственного устройства из всех возможных — аналогов нет и не будет в обозримом будущем. И любой, кто попытается разрушить эту систему, столкнётся такой проблемой, как нулевая легитимность в глазах народа. А в таких условиях практически невозможно не только просто работать, но и гарантировать, что новый режим продержится хоть сколько-нибудь долго.
Владимир Ильич заявил в своём последнем письме, что в СССР была построена практически несокрушимая система государственной власти, кратно более надёжная, чем та, с которой они начинали.